После этого «мероприятия» в очередной раз пришлось вытерпеть нудный и длительный инструктаж и от Дениса, и от его начальника Киструсса на тему конспирации. Зато после этого получил краснокожее удостоверение официального внештатного сотрудника КГБ, причем, с фотографией.

Мишка помог мне купить СКУ «Романтика-115» — стереофоническое комбинированное устройство, магнитофон с проигрывателем. Стандартную акустику от него, 10-ваттные колонки я отдал ему, а вместо них купил другую акустику «Радиотехника S-30».

Алексей, похоже, прописался в нашу квартиру окончательно. Моё трехнедельное проживание в новой, хоть и не зарегистрированной официально, ячейке советского общества, отторжения и негатива ни со стороны maman, ни со стороны её сожителя, которого я шутливо обзывал «хахалем» (а он только посмеивался гад!), не вызвало. Приобретение продуктов на семью я инициативно взял на себя, благо денег у меня хватало, чтобы затариваться на рынке да в коммерческом магазине, а не выстаивать в очередях за синюшными трупиками умерших от голода куриц.

За три недели пополнил свой бюджет, подлечив очередную знакомую Зинаиды Михайловны от уже набившего мне оскомину диабета и ожирения.

За все три недели ни разу не встретил соседку Альбину. Maman сообщила, что она куда-то пропала, квартира так и стоит пустой, окна не горят.

Удалось мне навестить, наконец, и Наумову Зинаиду Павловну, с удивлением узнав, что она теперь работает заместителем редактора областной газеты «Переславская правда».

Встреча с ней прошла на её рабочем месте, благо редакция газеты находилась недалеко от сельхозинститута. Её служебный кабинет находился на четвертом этаже четырехэтажного «Дома печати». Она тут же усадила меня в кресло у журнального столика, включила электрический чайник, безапелляционно заявив:

— Знать ничего не желаю! Пьём чай с пряниками и баранками!

Встреча с ней затянулась на час с лишним: сначала пили чай, я рассказывал о себе, потом Зинаида Павловна поведала о своих изменениях в биографии. А в заключение встречи меня ждал сюрприз.

— Антон! Надо помочь хорошему человеку! — требовательно заявила она.

— Надо? Поможем, — ответил я, даже не подумав отказать. Не тот человек была Зинаида Павловна, который будет беспокоить по пустякам.

— Едем!

Время было уже около пяти вечера. Зинаида Павловна надела пальто, накинула на голову шаль, вышла в приёмную.

— Клара Львовна! — приказала она своей секретарше, даме лет пятидесяти. — Найдите мне немедленно Свиридову! Немедленно пусть одевается и бегом спускается в фойе. Я её там жду.

— Идём, Антон, — она повернулась ко мне. Пока мы спускались по лестнице, Зинаида Павловна рассказала, что у её сотрудницы дочь попала под машину.

— Представляешь, девочке 10 лет исполнилось недавно! И навсегда теперь прикована к инвалидному креслу.

Зинаида Павловна резко остановилась на лестничной площадке (я чуть не сбил её), повернулась ко мне, ухватила меня за лацканы куртки:

— Помоги ей, Антон! Ну, хотя бы попробуй. Вдруг у тебя получится? Ей всего лишь 10. Отца нет, сбежал с год назад. Мать у меня корреспондентом работает. Прошу тебя, помоги!

Я осторожно прижал руки Зинаида Павловны к груди, вздохнул. Тётка не за себя просила. За других.

— Я постараюсь, Зинаида Павловна, — пообещал я. — Сделаю всё, что возможно.

Внизу, в фойе Дома печати, пришлось дожидаться, пока найдется водитель служебной машины, планировавший, видимо, уйти домой пораньше, благо гараж был тут же, во дворе здания.

— Демидов! — объявила Зинаида Павловна, уже сидя в машине. — Еще раз я вас не найду на рабочем месте, будете искать себе новое место работы!

Водитель что-то буркнул в ответ невразумительное.

— Сейчас мы едем домой к Галине Владимировне, — скомандовала Зинаида Павловна. — Вы ждёте нас, пока мы не освободимся.

Водитель снова вздохнул с безнадёжным унынием.

Галина Владимировна Свиридова, которую Зинаида Павловна представила своей сотрудницей, корреспондентом газеты «Переславская правда», села на пассажирское место рядом с водителем. Она всё время поворачивалась к нам и пыталась что-то сказать, но встречала грозный взгляд начальницы и сразу отворачивалась. В конце концов, уже на подъезде к своему дому она не выдержала:

— Зинаида Павловна! У меня…

— Галя! — жестко оборвала её та. — Помолчите! Всё — потом, позже!

Квартира Галины Свиридовой была однушкой на последнем девятом этаже блочного дома. Крохотная кухонька, совмещенный санузел, единственная комната, заставленная обычной мебелью советского производства: два диванчика, стол-книжка, трехстворчатый одёжный шкаф и сервант с традиционным набором хрустальной посуды.

Посередине комнаты в громадном «взрослом» инвалидном кресле сидела трогательное белобрысое голубоглазое существо в разноцветной футболочке и белых колготках. На коленях у неё лежала книжка Афанасьева «Народные русские сказки». Девочка испуганно переводила глаза с Зинаиды Павловны на меня и, наконец, выдала:

— Мама! Это за мной? Я не хочу в больницу опять…

Она навзрыд заплакала.

— Я же говорила, Зин Пална, — вздохнув, сказала Галина Владимировна. — У меня здесь не прибрано, Полечка не готова…

— Глупости! — заявила Зинаида Павловна. Она села на корточки перед девочкой и, взяв её за ручонки, сказала:

— Ты веришь в сказки, Полечка?

Девочка подняла голову, посмотрела на Зинаиду Павловну и осторожно кивнула.

— Я тебе доброго волшебника привела! Сейчас он тебя полечит, и ты снова будешь ходить!

Я вздохнул, сжав зубы. А вдруг не получится? За моей спиной всхлипнула Галина Владимировна и рванулась на кухню, закрывая за собой дверь поплотнее.

Зинаида Павловна встала, повернулась ко мне:

— Раздевайся, товарищ волшебник! Что встал?

Я поспешно стянул куртку, скинул ботинки, положил шапку на полку в прихожей…

Процедура исцеления заняла минут сорок. Я взмок, один раз для пополнения сил был вынужден уходить в Астрал. У девочки был перелом позвоночника с разрывом центрального нервного столба плюс повреждение левой почки. С самого начала, чтобы её не тревожить, я погрузил её в сон. Когда закончил, будить не стал.

Встал, оставив девочку спать на кровати. Только перевернул её на спину — во время лечения она лежала на животике.

Держась за стены, шатаясь (уж слишком много сил потратил!), дошел до кухни, где сидели Зинаида Павловна и Галина Владимировна, плюхнулся на табурет. Тут же мне Зинаида Павловна сунула в руки кружку с теплым крепким сладким чаем (помнит!). Я сделал глоток, другой, третий. Усталость стала уходить вниз, в ноги. Голова прояснилась.

— Проснется, будет бегать! — сообщил я на невысказанный вопрос в мой адрес со стороны обеих дам.

Галина Владимировна едва удержалась, чтобы не закричать от радости и на цыпочках вышла из кухни. Зинаида Павловна обняла меня, взлохматила волосы, чмокнула в лоб:

— Молодец! Какая же ты умница, Антон!

— Проинструктируйте её, Зин Пална, — напомнил я. — Чтоб язык за зубами держала и никому никогда ни при каких условиях… Сами понимаете.

Зинаида Павловна кивнула, протянула мне бутерброд с маслом:

— Ешь давай!

И шепотом добавила:

— Уж извини, но у них тут, похоже, и поесть путём нечего… У тётки зарплата 120… М-да…

Я усмехнулся, сунул руку в карман джинсов, вытащил две купюры по 10 рублей, протянул Зинаиде Павловне:

— Отдайте ей, скажите, что премия там, а?

Подмигнул, улыбаясь:

— Я себе еще наколдую!

Зинаида Павловна покачала головой…

До дома меня подвезли в лучшем виде. Прямо до подъезда, где меня «срисовал» Алексей с родительницей, возвращавшиеся с работы. Они ж теперь вместе уходили-приходили. Что поделаешь? Любовь!

Зинаида Павловна вышла из машины вместе со мной, чмокнула меня в щеку и, завидев мою родительницу, помахала её ручкой. Maman ответила. Она не удивилась в отличие от Алексея. Он же от расспросов пока воздержался. Думаю, maman ему объяснит всё лично, тет-а-тет, так сказать.