— Вспоминаю школу, — сообщила она. — Даже не верится, что это всё со мной было: уроки, учебники, конспекты, суета… Ты, который для меня был обычным школьником-малолеткой, как все… А сейчас всё вдруг так повернулось, что и подумать страшно.

— В смысле? — уточнил я.

— В прямом, Антошка, в прямом! — усмехнулась она. — Всё это колдовство, магия, чародейство. Как я раньше без этого жила? И ты… Тётка Цветана говорит, что ты сильномогучий чародей. Так и говорит ведь — сильномогучий. Не колдун, не ведьмак, а чародей.

Она снова развернулась ко мне. Я бросил взгляд в её сторону. Её глаза буквально горели.

— Знаешь, что она мне рассказала?

— Что? — мне стало любопытно.

— Что старые боги, которые ушли: Перун, Велес, Дажьбог, Хорс, Макошь и все остальные — это чародеи, которые достигли небывалого могущества. Представляешь? Как ты! Только ставшие могучими!

Она засмеялась, села снова ровно.

— Мечтаю полежать в ванне! — Наталья Михайловна сменила тему. — Целый месяц мечтаю о горячей ванне!

— А что ж ты в баню ко мне не сходила? — удивился я. — Федул бы истопил. Авдей Евсеевич чаем бы угостил.

Мы выехали на трассу. Я прибавил скорости. Дорога была нормальной, не скользкой, несмотря на минусовую температуру. Мела легкая поземка. В машине было приятно тепло. Печка работала отлично. Я даже расстегнул куртку, а Наталья Михайловна скинула дубленку.

— Не знаю, — ответила Наталья Михайловна. — Как-то неудобно было.

— Ну, и зря, — сказал я. — Мои домочадцы тебя очень даже уважают, хозяйкой будущей считают.

Я улыбнулся. Намёк был более, чем откровенен. Хотя, если она вдруг «включила обратку» и посмеялась бы, я ответил бы, в свою очередь, что имел ввиду её будущее предназначение. И тут же поймал себя на мысли, что у меня как-то поутихло влечение к ней, как к женщине, несмотря на то, что она совсем не перестала мне нравится и вызывать желание.

Чёртов Герис! Стоило ему очухаться, как он тут же залез в мою личную жизнь!

Я нахмурился и умолк. Наталья Михайловна посмотрела на меня, удивленно поинтересовалась:

— Ты на меня обиделся, Антон? Мы же договорились… Мне сейчас ну никак нельзя.

— Да я не про это, — отмахнулся я с досадой. — Про своё подумал.

— Про что, про своё? — игриво поинтересовалась она. Чесслово, она со мной заигрывала!

— Да так, о делах, — уклончиво ответил я и сменил тему. — У тебя деньги-то есть? А то сейчас домой явишься, а холодильник пустой…

Наталья Михайловна сразу замолчала и нахмурилась.

— Понятно! — я криво усмехнулся.

На въезде в город, на посту ГАИ после села Бурлаково, навстречу машине шагнул, лениво вздымая жезл, гаишник. Мой «блатной» номер был в грязи. Видимо, он его не увидел. А, может, машин было просто мало. Дорога совсем пустая. Я уже притормозил, приготовился достать документы. Однако Наталья Михайловна взмахнула рукой в сторону милиционера. Он тут же отвернулся и пошел обратно на пост.

— Едем, едем, — сказала она.

— Класс! — оценил я. — Я так не могу!

Действительно, я мог его парализовать, отключить, погрузить в сон, но что вот так, на ходу.

— Отвод глаз?

— Ага, — согласилась она и хитро улыбнулась. — Нам же некогда, правда?

До Химика мы добрались достаточно быстро, часа за два. Я вышел из машины, открыл дверь, церемонно подал Наталье Михайловне руку:

— Прошу Вас, сударыня!

Она выпорхнула наружу. Я достал из багажника её сумки, занес в квартиру.

— К себе не приглашаю, — отрезала Наталья. — Представляю, какая у меня сейчас грязища…

Я протянул ей с десяток двадцатипятирублёвок, сколько ухватил в кармане, столько и вытащил.

— Держи!

Она нахмурилась, но деньги взяла.

— Наташ, — я притянул её к себе. — Мы вроде, хоть и не семья, но всё-таки не чужие. Поэтому не обижай меня отказом. Это ж от чистого сердца.

Она улыбнулась и чмокнула меня в губы.

— Спасибо.

— В понедельник утром жди!

У подъезда меня ожидал сюрприз в виде Сашки Помазкова, стоявшего возле моей машины в модной заграничной «аляске» с новеньким «дипломатом» в руке.

— О! Тоха! Здорово!

Он радостно подскочил ко мне, протянул руку, которую я всё-таки пожал, несмотря на прежние взаимоотношения.

— Твоя? — он обошел машину кругом, пнул по колесу.

— Моя! — подтвердил я.

— Это ты Наташку привёз?

— Я.

Он озадаченно замолчал, немного огорошенный этой новостью.

— Да не парься! — я, смеясь, хлопнул его по плечу. — Мы вместе работаем! В одном отделе на «Базальте». Сегодня короткий день!

— А, понятно! — он с облегчением вздохнул. У него наши взаимоотношения в голове не укладывались, наверное.

— А ты на «Базальте» работаешь? — с едва скрываемой завистью спросил он. Я неопределенно пожал плечами. Он оглядел меня, вздохнул, глядя на мою роскошную кожанку на меху, почти новую норковую шапку — трофеи с читинских приключений — скривился, усмехнулся, покачал головой.

— А я в педе учусь, — сообщил Санёк. — На истфак поступил. История и английский. Хочу куда-нибудь потом экскурсоводом пристроиться. Тётка обещала в «Интурист» в Москву пристроить, если прописка будет. Говорят, что с первого курса студентов в армию забирать будут. Кроме политеха, там военная кафедра есть.

— Повезло Мишке, — кивнул я. — После института лейтенантом будет.

— Он сейчас дома, — сообщил Помазков. — Мы с ним вместе в автобусе ехали.

— Зайду, — показно лениво буркнул я и протянул руку. — Давай, пока. Увидимся.

— Увидимся!

Он зашел в подъезд, я — в машину. Завел, тронулся, подъехал к Мишкиному дому. Машину припарковал в сторонке, чтобы не загораживать проход.

Одноклассник мой оказался дома и, похоже, как и я, обрадовался встрече. Мы поздоровались, обнялись. Мишка отшагнул назад, осмотрел меня, оценивая мой «прикид»:

— Клёво, клёво, ничего не скажешь!

— Помазок тоже заценил, — хохотнул я. — Только что с ним поздоровался.

— Его, наверное, всего перекосило, — поддержал Мишка. — Кофе будешь?

— Буду!

Я разулся, разделся. Прошел вслед за одноклассником на кухню. Видимо, Мишка собирался обедать. Чайник был горячим.

— Только растворимый, — виновато сообщил он, выставляя на стол блестящую жестяную банку «Москва».

— Пойдёт!

Мы сели за стол.

— Рассказывай! — приказал Мишка.

— Сначала ты, — потребовал я.

— А что я? — он развел руками. — У меня учёба с утра до вечера, включая субботы. Правда, по субботам «сампо» — самоподготовка. По идее сидим в библиотеке и там грызем гранит науки. Пару раз декан сходила, проверила, потом выписала всем люлей. Но это так…

— Наших кого видел? — поинтересовался я.

— Андрэ здесь. У него режим полегче моего. Он уже в два часа дома. Технарь есть технарь. Помазок, как ты уже знаешь, в пединститут поступил. Я с Алёнкой опять замутил. Только, — Мишка поморщился, — времени нет да и денег тоже. Раз в неделю на дискотеку ходим. Этим всё и ограничивается. Возможно, опять разбежимся и на этот раз окончательно.

Мой приятель вздохнул, развел руками.

— А Андрэ как? С Лариской не сошелся?

Мишка заржал:

— У Андрюхи роман с моей двоюродной сеструхой! Прикинь?

— Да ладно? — не поверил я.

— Точно! — закивал головой Мишка. — Ирка приехала как-то в гости. А у меня Андрюха сидит. Ну, у них точно не искра проскочила, а целая молния. Ну, и понеслось — «не могу, люблю, целую».

Я улыбнулся. Сеструха у Мишки была «зачетная»: стройная, симпатичная, с приятными выпуклостями в нужных местах и без тараканов в голове. Кроме того, в ней чувствовался внутренний стержень, даже, пожалуй, некоторая властность. Если поженятся, будет тогда разгильдяй Андрэв ежовых рукавицах.

— Я в Читу съездил, Фоге здоровье подправил, — сообщил я. — Погостил там немного…

— Тебя тут кое-кто разыскивал, — перебил меня Мишка. — Друзья твои из Комитета. Помнишь, те, которые в школу приходили.