Еще разок подлечил его, убрал с живота шрамы, которые, собственно, уже и не так сильно видны были. Так, ниточки едва заметные.

Подпитал его магической жизненной силой. А потом начал расспрос: кто это и где его ловить?

— Чудище метра два с половиной ростом, — сообщил Василий Макарович, лёжа в постели. — Похоже чем-то на кошку, только бесхвостую и передвигающуюся на двух лапах. Двигается очень быстро. Я не успел даже повернуться, прицелиться, хотя был к такому готов.

— Селифан сказал, что это арысь, — заметил я. — Рысь-оборотень.

— Я тоже так думаю, — ответил лесник. — Только откуда он здесь появился? Их здесь никогда не было. На Урале, в Сибири еще можно встретить. А здесь их давно повывели, еще в петровские времена.

— Быстрый он очень, — повторил лесник. — Тень мелькнула впереди. Я ружьё не успел поднять, а он уже передо мной. Я выстрелил, вряд ли попал. Оборотень меня полоснул два раза по пузу и пропал.

— Как же ты дошел-то? — удивился я. — От Коршево до Бахмачеевки 6 километров.

— Два карандаша твоих сломал, — ответил лесник. — Один с лечением, другой с регенерацией. Ружьё там оставил, рюкзак тоже. Пойдёшь, увидишь. Подбери, хорошо?

— Куда? — не понял я.

— На охоту, — усмехнулся лесник. — Ты ж на охоту за оборотнем собрался, так?

Я уклончиво пожал плечами.

— Сегодня он будет возле коровника. Во-первых, он крови попробовал, а пожрать ему не дали. Корову, которую он задрал, убрали.

— А скотник?

— Оборотень людей не жрёт, — пояснил Василий Макарович. — Убивает — да, а жрать не жрёт. И с другой своей ипостаси тоже зверей не ест. Волколак не будет есть волка, берендей медведя. Хотя убивать убивает. Может сожрать печень, но это не от голода, а чтобы получить силу убитого.

— Печень? — удивился я. — В печени сила?

— Ну, так считается, — ответил лесник. — Не отвлекай меня. В общем, скотник Семен, если оборотень его задрал, для еды не подходит. Со мной он тоже промахнулся. Напугал я его, успел выстрелить. А жрать ему хочется. Сегодня ночью никого не было. Значит, выжидал он, боялся. Поэтому вполне вероятно, что сегодня вечером его можно ждать. А, во-вторых, луна еще в зените. Полнолуние, понял? У Селифана спроси.

Он хохотнул и продолжил, лежа на кровати:

— В общем, сегодня выходить на охоту — самое время. Часов в десять вечера к колхозному коровнику на дорогу со стороны села. Там рощица начинается, кусты ивняка. Я возле них встал. Понял?

Я подпитал Макарыча еще. Вид у него, конечно, был не очень. С кухни доносился запах жареной печенки — шишок старался побыстрее поставить хозяина на ноги.

Мы распрощались.

— Ты завтра-то зайди, расскажи, что оно и как, — попросил лесник на прощание.

— Зайду, конечно, — пообещал я.

Ближе к одиннадцати на дороге мелькнула неясная едва заметная тень. Буквально доли секунды. Мало того, что оно было невероятно быстрым. Чудище еще и передвигалось гигантскими зигзагообразными прыжками. Неудивительно, что лесник не успел. Оборотень есть оборотень, а у колдуна всё равно реакция остается человеческая. Я же себя сейчас «накрутил»: повысил уровень восприятия, реакцию, увеличил физическую силу, прогнав по каналам организма живую «энергию». Разумеется, не забыл про «каменную кожу».

А накануне, перед тем, как выехать, во время медитации так вообще минут десять слушал нотации Гериса о своей неподготовленности и склонности к авантюризму. А в качестве «вишенки на верхушку торта» получил задание самостоятельно разработать конструкт, увеличивающий силу и реакцию организма. Это, чтобы в дальнейшем не тратить время на прогон энергии по каналам тела.

Поэтому за прыжками двух с половиной метрового страшилища я наблюдал спокойно, без волнений. Когда же оно оказалось совсем рядом, я выпустил в него конструкт паралича, подпитав его энергией раза в три больше обычного.

Заклинание попало в него, что называется, налету, когда он был в прыжке. Оборотень рухнул прямо у моих ног, чуть ли не воткнувшись в меня, неподвижно замер на секунду и завалился на спину, раскинув руки-ноги, если их так можно было обозвать, на снегу «звездочкой».

Я, рассматривая, обошел его кругом. Вот уж действительно пожалел, что фотоаппарата со вспышкой нет! У моих ног лежало нечто, похожее на гигантскую бесхвостую рыжую кошку, только с руками вместо передних лап, пальцы на которых оканчивались саблевидными острыми когтями сантиметров по пять длиной.

Существо оказалось, хм… женского пола. У него выделялась небольшая грудь с сосками, отсутствовали, так сказать, «мужские причиндалы», а морда лица имела неуловимо мягкие женские черты.

Оставался вопрос, что с этим существом делать дальше? Оборотень — вот он. Убить? Честно говоря, рука не поднималась это сделать. Хотя за ним, по крайней мере, один труп точно есть.

Да и узнать хотелось, кто это за зверюга такая?

Я присел рядом с головой, тронул за щеку, повернул голову вбок. Голова была покрыта мягкой короткой шерсткой. Отодвинулся немного и направил в голову небольшой импульс живой силы.

Существо моргнуло, открыло рот, что-то то ли прорычало, то ли промычало — я не разобрал.

— Ты меня понимаешь? — спросил я. — Если да, моргни!

Оно моргнуло. Отлично!

— Что ж мне с тобой делать? — спросил я. — Жить хочешь?

Оно опять моргнуло. Хорошо, значит, можно попытаться с «этим» договориться. Хотя бы попробовать.

— Ты оборотень?

Опять моргание.

— Из человека оборачиваешься?

Опять моргнуло.

— Я сейчас тебя освобожу. Ты перекинешься в человека. И мы с тобой поговорим. Согласно? Попробуешь сделать что-то не так, я тебя уничтожу. Ясно?

Существо что-то опять то ли прорычало, то ли промычало. Или промурлыкало. Кто их, зверюг, знает.

— Если согласно, — повторил я. — Моргни. Нет, так я тебя убью и закончим на этом дело. Холодно, я домой хочу.

Я демонстративно взял в руки двустволку, щелкнул курками.

— Ну?

Существо моргнуло.

Я отошел в сторону, влил в оборотня конструкт отмены, готовый вновь ударить параличом. В конструкт отмены я постарался вложить силы поменьше, чтобы не очень-то быстро «оно» восстановилось.

Существо встало на четвереньки, рыкнуло, взглянув на меня.

— Превращайся! — громко повторил я, направляя на него ружьё. Впрочем, на него я не надеялся, держа наготове конструкт паралича. «Оно» замерло, глядя мне в лицо.

— Ну? — повторил я.

Существо вздохнуло и стало перекидываться.

— Кто ты такая? — поинтересовался я, когда процесс превращения животного в человека завершился. Неаппетитный, надо отметить, процесс. Очень неаппетитный. И тем не менее мне пришлось за ним наблюдать до самого конца.

Сейчас передо мной стояла обнаженная рыжая женщина лет под пятьдесят — крупная, крутобёдрая, с маленькой грудью, густой копной рыжих волос на голове и… там тоже. Она стояла на снегу босая, переминаясь от холода, закрывая одной рукой грудь, а второй лобок. Её кожа отличалась неожиданно бледной белизной, как будто мелованной.

— Ты кто? — повторил я, совершенно не испытывая желания поделиться одеждой.

— Егорова Лидия, доярка. Живу здесь, в Коршево, — стуча зубами от холода, отрапортовала она.

— И попутно оборотень? — ехидно хмыкнул я и поинтересовался, вспоминая Селифана. — Зачем корову-то задрала? Овцу нигде не нашла?

— Это моя Зорька была, — хмуро сообщила баба. Она обхватила себя руками за бока, уже не пряча лобок, заросший рыжими волосами. Замёрзла, на улице держался уверенный «минус».

— Я её с рождения выхаживала, доила, — с нотками плаксивости в голосе продолжила она. — А у неё вдруг надой упал. Её сразу на бойню записали. Вот я и решила, уж лучше я…

— И полнолуние, — опять хмыкнул я, запуская в бабу конструкт «сетку». Ту самую, которой я ведьму-цыганку обезвредил, лишил колдовских способностей Альбину и Цветану. У неё в груди ярким зленым огнём горел крупный колдовской магический узел, который был раза в два побольше, чем у того же Селифана.