— Ладно, команда, у всех нас был непростой день, поэтому отсыпайтесь. Но чтобы через четыре часа как штык! Кто не успеет — будет отчислен. А теперь, Гагарина и Голубчиков, за мной в медблок шагом марш. Остальные — отдыхать.

Оказавшись в медблоке наедине со своими студентами, я, слегка хмельной и не выспавшийся, смог наконец расслабиться, не боясь сболтнуть лишнего. Борис устроился у консоли медкапсулы, вводя параметры, по которым медицинские технологии дивного нового мира будут латать мой организм, перешивая его по образу и подобию Сумрака.

А именно: выведут наконец эти чёртовы камни из почек и ещё чуть-чуть подправят внешность по сохранённым в капсуле во время плановых медобследований матрицам Сумрака. Напечатают дополнительную мышечную массу, перекрасят глаза в цвет бутылочного стекла — как у оригинала. Ну и добавят заветный десяток см к этому самому. К росту, ага.

Чтобы, так сказать, уж совсем ничем не отличаться от своих изображений на плакатах. Хотя кого я на самом деле обманываю⁈

Ну и самое главное — мне в основании черепа наконец будет установлен имплант нейроинтерфейса. Причём не абы какой, а с оригинальным ЦЭП-токеном Сумрака, который он и вручил мне ночью.

Кстати, вот новость: сам нейроинтерфейс был ничем иным, как аналогом картридера для ПК, только интегрированный в тело. Само же ядро нейроинтерфейса подключалось в него, как та самая флешка, и было съёмным. Одновременно и электронный паспорт, и жёсткий диск со всеми паролями к личной жизни, и роутер для связи с «Коллективом». А там тебе и местный аналог киносервисов и соцсетей, пароли для дневников, кодов доступа и расписок о владении имуществом. В общем, то, чем для меня, для человека XXI века, стал смартфон, только еще важнее.

Отключи его от своего порта — и человек будущего превращался в обычного Homo sapiens’а.

Наверное, оригинальному Мэлсу было тяжело расставаться со своим фактически паспортом. Я бы, наверное, так не смог. Не смог бы отдать фактически всю свою личность пусть даже и похожему как близнец дубликату из другого Т-измерения.

Вытащив из кармана маленькое, не больше флешки, устройство, я протянул его Борису.

— Ты когда сам имплант мне поставишь — вот эту плашку воткни.

— Олег, откуда у тебя ЦЭП-токен? И… Чей он? — удивлённый соник-техник как-то странно на меня посмотрел.

— Сумрака, — честно признался я.

— Врёшь! — не поверил соник-техник.

— Ни разу, — улыбнулся я, ещё больше нагоняю тумана.

— Откуда? — не унимался Борис.

— Чем больше будешь задавать глупых вопросов, тем меньше вранья услышишь! — философским тоном ответил ему я. Ну, если серьёзно, то никакого криминала. Однако всех обстоятельств сейчас рассказать я ему не могу.

Ну а что я должен был ему ответить? Рассказать про то, что пока они в баре лодочку красили, я обнаружил у себя дома оригинального Сумрака⁈ Ну уж нет! Благодарю. Ребята только-только побороли внутреннее чувство вины за смерть командира, и его чудесное воскрешение в духе корейских сериалов может негативно сказаться на их психической устойчивости.

За Бориса не скажу, но у Лизы от таких новостей точно фляга засвистит! А оно мне надо?

— О чём сплетничаете? — скучая, из своего кресла полюбопытствовала Лиза.

Про себя я отметил, как отлично она адаптировалась к благам, которые предоставлял статус Часовых. Гагарина листала журнал «Работница», пока робот для педикюра — был, оказывается, в медблоке и такой — полировал её пятки.

— Да вот Сумрак, оказывается, окрошку на кефире любит… — не поворачиваясь ответил ей Борис. — Не понимаю, как можно любить окрошку не на квасе!

Не задавая вопросов, парень фактически вывел меня из-под удара, потому как если бы начала копать Лиза, то я без сомнения бы раскололся.

Поблагодарив его кивком, я скинул с себя брюки и стал поудобнее устраиваться в геле ложемента.

В удивительное время живём, товарищи! Всего несколько часов, и те же камни в почках, которые я пытался вылечить долгие годы, уйдут. Чудеса медицинских технологий нарастят мне мышечную массу, установят в шею нейроинтерфейс, и я наконец получу доступ к «Коллективу»!

А там, глядишь, и о кибер-имплантах задуматься можно будет! В конце концов, а чем я хуже Тони Старка⁈

С этими мыслями я и уснул, растворившись в сладкой неге общего наркоза.

Шесть часов спустя…

Тьма медленно отступала, словно густой туман под лучами утреннего солнца. Первое, что я ощутил — непривычную лёгкость.

Не та сонная вязкость, что обычно накрывает после наркоза, когда голова будто набита ватой. Нет — странная, почти неестественная бодрость. Мысли больше не путались, а текли с кристальной ясностью, будто кто-то вычистил из сознания весь мусор.

Я открыл глаза — и дёрнулся от неожиданности. Очки больше не нужны.

Над головой мерцали зелёные индикаторы капсулы, а крышка «цифрового доктора» с тихим шипением отъехала в сторону, освобождая меня.

Но сюрпризы только начинались.

Перед глазами всплыл текст — прозрачные, фосфоресцирующие строки, будто проецируемые прямо на сетчатку.

СИСТЕМА: НЕЙРОИНТЕРФЕЙС АКТИВИРОВАН

СИНХРОНИЗАЦИЯ: 2%

ДОСТУП К «КОЛЛЕКТИВУ»: РАЗРЕШЁН

Я моргнул — надпись исчезла, сменившись новой. Теперь она парила над головой Бориса.

— Он проснулся! — оживлённо воскликнул соник-техник, оборачиваясь к Лизе.

Я резко повернул голову — и тут же осознал, что движение получилось слишком быстрым. Тело откликалось мгновенно, будто мышцы забыли про инерцию.

Лиза и Борис нависли надо мной, словно ожидая грандиозного заявления. Но я молчал, заворожённо разглядывая цифровые метки над их головами.

Сначала у Лизы:

ЕЛИЗАВЕТА «КОМСОМОЛКА» ГАГАРИНА

СТАТУС: КАДЕТ АКАДЕМИИ ЧАСОВЫХ

СПЕЦИАЛИЗАЦИЯ: ПИЛОТИРОВАНИЕ / ДИВЕРСИИ

ОЧКИ СОЦИАЛЬНОЙ ЗНАЧИМОСТИ: 2236

ПОСЛЕДНЯЯ ЗАПИСЬ В «КОЛЛЕКТИВЕ»: ОБЪЯВЛЕНА В РОЗЫСК.

Затем у Бориса:

БОРИС «ЧУВАШ» ГОЛУБЧИКОВ

СТАТУС: КАДЕТ АКАДЕМИИ ЧАСОВЫХ

СПЕЦИАЛИЗАЦИЯ: СОНИК-ИНЖЕНЕРИЯ

ОЧКИ СОЦИАЛЬНОЙ ЗНАЧИМОСТИ: 3011

ПОСЛЕДНЯЯ ЗАПИСЬ В «КОЛЛЕКТИВЕ»: ОБЪЯВЛЕН В РОЗЫСК.

Три тысячи одиннадцать⁈ Подозрительно много для парня с привычкой класть к ноги на консоль медкапсулы.

— Ну как ощущения? — ухмыльнулся Борис, отрывая меня от гипнотизирующего созерцания.

— А почему у тебя очки социальной значимости выше, чем у Лизы? — выпалил я, сам ещё не понимая, что чувствую.

Что-то во мне определённо изменилось — и, несомненно, в лучшую сторону. Будто кто-то подкрутил настройки моего тела, выставив всё на максимум. Чёрт, такой лёгкости в движениях и ясности в голове я не испытывал даже в двадцать!

— Серьёзно? — Борис широко ухмыльнулся. — Лиза, слышала? Мой рейтинг выше твоего!

— А какой у тебя? — прищурилась Гагарина.

— Сначала ты свой назови, — не поддался он.

Стало ясно: информация о социальном рейтинге была чем-то вроде закрытых карт в покере. Они играли в свою странную игру, пытаясь выяснить чужие цифры, не раскрывая своих.

А я, к своему стыду, даже не знал, что это вообще такое.

Решив разобраться с этим позже, я соскочил с края медкапсулы. Движение получилось на удивление лёгким — будто гравитация ослабела. Кажется, если бы я попробовал сейчас сделать сальто или отжаться сотню раз, у меня бы получилось. Но выпендриваться перед студентами всё равно не хотелось.

Едва я подумал о своём состоянии, как перед глазами возникла новая строка:

ЗАПРОС ИНФОРМАЦИИ О БИОМЕТРИИ

ПУЛЬС: 68 УД./МИН.

МЫШЕЧНЫЙ ТОНУС: 112% ОТ БАЗОВОГО

ТЕМПЕРАТУРА: 37,6.