— Как-то сумбурно получилось, — едва шевеля губами, шепнула мне Лиза.

— Ты мне тут ещё покритикуй! — не остался я в долгу, ответив ей также шёпотом. — Тех, кто делает тебя первым инструктором, не критикуют, а всячески поддерживают. А кто критикует, тех разжалуют.

— Молчу-молчу. Характер мягкий… — в шутку сдалась она.

— Также хочу представить вам вашего нового инструктора по боевой подготовке.

Теперь выходить вперёд и краснеть пришлось уже Пятому. Впрочем, лейтенант космодесанта отнёсся к этому философски: просто сделал шаг вперёд и, не размениваясь на слова, кивком обозначил приветствие.

— Александр «Пятый» Свитнев. Всё, что стреляет, начиная от духовых трубок с бумажками и заканчивая тяжёлыми штурмовыми комплексами! Обещаю, вы постреляете из всего, что есть в арсенале. И не только постреляете, а будете уметь разобрать, собрать, почистить и починить в полевых условиях! А Пятый внимательно проследит за тем, чтобы во время обучения вы никого не убили. Далее, Чуваш…

Найдя глазами Бориса, попытавшегося спрятаться за широкой спиной Кузи, я не без труда вытащил его на свет божий.

— Со всеми вашими светлыми идеями по улучшению, модернизации и улучшению модернизаций всего, что вам придёт в голову, обращаться к Голубчикову Борису. И напомню распорядок: с утра будут вестись занятия, а после обеда — строительство коммунизма в отдельно взятом Т-измерении!

— И ракеты! — шёпотом подсказала Лиза.

— И ракеты для нашего полёта на Марс-Нова тоже!

«Ничего не забыл?» — вдруг промелькнула у меня перед глазами. Всё никак не привыкну к нейроинтерфейсу, а особенно не привыкну к шуточкам Клавдии Леонтьевны.

— Да! И последнее!

Наблюдая, как по другую руку от Лизы в цифровом вихре возникает образ статной высокой женщины чуть-чуть за пятьдесят с сильным пронзительным взглядом, я решил, что Клавдию Леонтьевну всё же стоит представить лично.

— Хочу познакомить вас с тем человеком, которого вы полюбите больше мамы, папы и бабушкиных пирожков! Управляющая Башни Часовых, главный завхоз, нейрокомендант, а также хранитель всех ключей, секретов и тайн нашей организации: Клавдия Леонтьевна!

— Спасибо за тёплые слова, Сумрак! — явно помолодев даже в цифровом образе, поблагодарила меня нейробабушка и повернулась уже к ребятам. — Приятно видеть молодое поколение! Меня зовут Клавдия Леонтьевна, позывной «Тортилла». Для проживания в жилом секторе башни Часовых вам понадобится немного — просто соблюдать установленные мною правила. Во-первых, помыться, постираться и привести себя в порядок. Ни я, ни мои роботы не собираемся каждый день перестилать кровати, потому что кто-то слишком устал, чтобы помыться. Душ, стиральные автоматы, а также бритвы, ножницы и прочие расходники имеются как в мужском, так и в женском крыле на девятом этаже.

Между строем девчат пробежал неверующий шепоток: «Горячий душ⁈»

— Во-вторых, на территории башни Часовых действует строгий комендантский час. Мальчики, это вас касается. В двадцать два ноль-ноль полный отбой, пойманные на посещении женского крыла после начала комендантского часа будут поставлены в дополнительные наряды. Хотя зачем я повторяю, — совсем как живая грустно выдохнула Клавдия Леонтьевна. — Вы ведь всё равно попрётесь! На моей памяти ещё ни разу не было такого, чтобы мальчики не пытались пробраться в женское крыло после отбоя. И в-третьих…

Остаток рутинного инструктажа я уже слушать не стал, решив посвятить своё драгоценное время более важным вещам. А именно: поискам Иная, которые можно удачно совместить с уроками обращения с Гантом!

Вот интересно, а какой нуль-талант у меня?

В чувстве стиля Сумраку не откажешь — это я понял сразу, как только вчера впервые переступил порог его кабинета. Теперь уже моего кабинета.

Пентхаус под самой крышей Башни Часовых оказался просторнее моей старой квартиры на Котельнической набережной. Теперь выше меня был только Прометей — первый из советских Часовых.

Вернее, его статуя.

Отлитая из электрума, она венчала шпиль башни, холодно поблескивая в утреннем свете. Но даже она не могла затмить вид, открывавшийся с балкона.

Я вышел туда с кружкой кофе — маленькая традиция, оставшаяся со времён жизни в пятиэтажке, — и замер.

Пейзаж захватывал дух.

Слева, затянутый дымчатой дымкой, возвышался вулкан. Справа расстилалась Зелёная долина, опоясанная лентой реки, по которой неторопливо шествовали величественные местные диплодоки, их сорокаметровые силуэты отражались в воде. А вокруг — бескрайнее море тропического леса, буйное, дышащее жизнью.

И внизу, у подножия Башни, копошился лагерь моих студентов. С этой высоты он казался крошечным муравейником.

Человеческим муравейником.

Чёрт, как же красиво!

А у Сумрака был вкус. Кабинет, увешанный картинами современных экспрессионистов, коллекция часов, гараж, полный раритетных авто… И ни намёка на вульгарную, украшенную золотом цыганщину, лишь тщательно выверенная эстетика. Она прослеживалась во всём.

Однако даже для Сумрака существовала роскошь, которую он, а теперь я, не могли себе позволить. И имя этой роскоши — время.

Пресвятая инквизиция, а я и так позволил себе пару часов сна. Но чтобы хоть немного соответствовать составленному накануне плану, мне уже следовало поторапливаться.

— Клавдия Леонтьевна! — позвал я, зная, что для неё в Башне Часовых не существовало ни дверей, ни замков.

Ни совести.

В последнем я убедился вчера, когда вышел из ванной в одном полотенце — и едва не рухнул от инфаркта, обнаружив её цифровой аватар, спокойно стоящий у двери.

— Да, Сумрак, — отозвалась нейробабушка, тут же материализовавшись рядом.

— Сегодня я с группой студентов иду на поиски Иная. Ты остаёшься за старшую.

— Ох, мог бы и не сообщать о таких мелочах, — подмигнула мне сильно помолодевшая голограмма Клавдия леонтьевны.

Вычислительные мощности моей старой майнинг-фермы пошли ей на пользу. Чему я, конечно, был только рад.

— Вот и славно! — ответил я ей улыбкой в ответ.

Вспомнив её вчерашнее предупреждение о залётчиках, решил уточнить:

— Кстати, насчёт нарушителей комендантского часа? Таковые были?

— Сумрак, Сумрак… — она цокнула языком, точно моя покойная бабушка, когда я в детстве лез за её вареньем. — Я же двадцать лет начальником детской колонии работала! Разве я когда-нибудь ошибалась?

— Так были или нет?

— Четверо мальчиков и даже одна девочка! — её глаза блеснули с тем же умилением, с которым бабушки провожают внуков на первое свидание.

— И…?

— Все пятеро уже моют гидрофильтры Башни под чутким руководством Атамана.

— Ты просто чудо!

И ведь не соврал. Именно Клавдия Леонтьевна с её ордой роботов вырвала из моих рук «бытовуху» — тот самый груз, из-за которого большинство преподавателей стареют раньше времени. Теперь, уходя из лагеря, я мог быть уверен: студенты будут накормлены, напоены и уложены.

А если что-то пойдёт не так — она разберётся.

Спускаясь на лифте, я через интерфейс написал Лизе и Борису, чтобы ждали у крыльца.

Борис, как и положено соник-технику, отличался точностью и пунктуальностью и, скучающе облокотившись на одну из гранитных колонн, уже ждал меня.

В отличие от Лизы.

Впрочем, ждать Гагарину пришлось недолго. Через несколько минут перед башней, взметая клубы пыли и вызывая шквал нецензурной лексики у занятых делом студентов, приземлился вингер. Не такой монстр, как у Кречета, — человек на пять-шесть максимум. Но это же Гагарина! Конечно, у её воздушного судна оказался полный комплект навесного вооружения.

Чёрт возьми, да он даже внешне напоминал наш советский Ка-52! Только без винтов. Хотя, глядя на пилотшу, можно было смело утверждать — пропеллер у неё с рождения встроен в другое место.

— Это что такое? — сделал я самое суровое лицо из возможных.