— Да!

— А давай на спор⁉

— Да я тебе не только мост, я тебе целый дворец Союзов отгрохаю!

— Да ты вообще…

— Ты меня уважаешь⁈

— Да я тебя…

И вот уже двое, пошатываясь, брели к груде строительного мусора, чтобы выяснить, кто из них круче в трансмутации геологических пород. Остальные только покатывались со смеху, понимая, что до «дворца» дело не дойдёт — максимум до первой кучи кирпичей, в которой они оба и уснут.

Тем временем Апраксина, к всеобщему удивлению, оказалась в центре круга девушек.

— А правда, что ты тебе Королева арахноидов руку отгрызла? — спросила одна из них, округлив глаза.

— Правда, — кивнула Заря. — Но я же не одна была. Каннибал был рядом, да и Компас тоже…

— Ой, да ладно!

В глазах Апраксиной заблистали искорки азарта.

— Её пережёвывавшие мою руку вместе с гантом челюсти так звучали, что… Знаешь, какой противный звук!

И для пущего эффекта отцепила гант-протез, продемонстрировав обожжённую арахноидной кислотой культю.

Три часа ночи…

Разумеется, без конфликта не обошлось.

Ястреб — тот самый скаут с татуировкой когтистой лапы — слишком громко высказался о мажорах. Компас, всегда отличавшийся горячим нравом, не остался в долгу.

— Ты бы сам в лесу неделю не продержался! — закинул он.

— Да я тебя… — огрызнулся Ястреб.

И вот уже двое сцепились, опрокидывая стол с закусками. Толпа загудела.

Но прежде чем произошло непоправимое, между ними вырос Каннибал.

— Хотите драться? — спросил я, и в моём голосе прозвучало что-то такое, от чего у обоих спорщиков тут же протрезвели лица. — Тогда по правилам советской боксёрской школы!

Кто-то сбегал за боксёрскими перчатками. Откуда они взялись в лагере — загадка. Да, ребята из стройотряда подсуетились и организовали прямо в Колизее импровизированный ринг.

Через минуту Ястреб и Компас уже стояли на импровизированной площадке, огороженной натянутыми на каменные столбы стальными тросами и были окружены кричащей толпой.

Если вкратце, бой прошёл в три раунда.

Первый — осторожная разведка. Ребята, хоть и хмельные, сохраняли холодную голову.

Второй — жаркая схватка. Ястреб, прощупав оппонента, перешёл в яростную атаку. Компас больше защищался, но в конце даже отправил Ястреба в трёхсекундный нокдаун.

Третий — оба красные, потные, но довольные, пожали друг другу руки, объявив, что победила дружба.

— Ладно, — хрипел Компас. — Твой хук с правой неплох.

— Ты тоже, — кивнул Ястреб. — Но двигаешься медленно. Слишком много защиты.

Я подсуетился и, пока они снова не сцепились, сунул им по кружке.

— Смотрю, вы даже в мордобое не сумели выяснить отношения! — поднял я свою и звонко цокнул о края их бокалов. — Тогда давайте проверим, кто лучше в литрболе!

— Сумрак, не надо! — вдруг взмолилась Гагарина.

— Ну, если ты так считаешь, можешь не пить, — парировал я, подмигнув парням, и ополовинил свою кружку.

А дальше всё пошло как по маслу…

Рассвет.

Когда первые лучи солнца коснулись верхушек джунглей, на Колизее остались только самые стойкие.

Кеги опустели.

Костер догорал.

Гитара Кузи лежала в стороне, с поломанным грифом. Сам же Кузя, окончательно вырубившись, спал, обняв пустую кегу.

Я сидел, прислонившись к стене, и с трудом фокусировал взгляд. Мир плыл.

— Всё! Олег Игоревич, ик, — пробормотал я, испустив смачную отрыжку. — Вы официально в говно!

— А кто такой Олег Игоревич? — усмехнулся кто-то рядом. — Познакомишь?

Кажется, это был Архитектор.

В этот момент чьи-то руки обхватили меня с двух сторон.

— Пойдём, командир, — сказал девичий голос.

Кажется, их было двое. А рук — целых четыре!

Кажется, они смеялись. И кажется, они хотели обо мне позаботиться.

Кажется, одна из них была Гагарина.

Но я уже не сопротивлялся.

Последнее, что я запомнил перед тем, как мир окончательно поплыл, — это звёзды, гаснущие в розовом свете зари, и чей-то шёпот:

— Чего встала? Сапоги с него стягивай…

Я проснулся от похмельной тяжести, которая перетекала в голове, стоило её слегка повернуть. Голова гудела. Помню, что пиво кончилось под утро. Потом был самогон челябинских литейщиков — он почему-то вонял жженой резиной. Потом… фляжка какого-то скаута из людей Атамана. Дальше — черный квадрат Малевича. Который на самом деле не черный и не квадрат…

Однако это нельзя было назвать пробуждением. Как будто я в осознанном сне, когда понимаешь, что спишь, и даже можешь себя контролировать. Это забавно.

Голова Гагариной мирно лежит у меня на груди, волосы растрёпаны, дыхание ровное. Чуть ниже, у живота, ощущалась теплая тяжесть — это была Апраксина… она лежала рядом, повернувшись ко мне и закинув ногу через мое бедро.

Её легендарный технопротез… Его полированная металлическая ладонь покоилась настолько низко на моем животе, что под тонким полотном спальника кое-что уже начинало предательски шевелиться. Индикаторы на ганте, интегрированном в протез Зари, мигали, будто издеваясь, показывая сигнал стопроцентной синхронизации.

Приснится же такое…

Я зажмурился, пытаясь сбросить сонливое оцепенение и наконец-то проснуться в своей тёплой постельке под самым шпилем Башни Часовых. Сонливость я сбросил. А вот наваждение…

— Твою ж ПАРТИЮ!.. — сдавленным шепотом выдохнул я, осознавая всю полноту и пушистость случившегося накануне полярного зверька.

Постарался выдохнуть бесшумно и бесстрастно, но… Окинул глазами пространство вокруг. Над нами натянулся непрочный тент палатки, пропускавший тусклый утренний свет.

Шум джунглей — стрекот, крики, шелест тропического леса — ясно давал понять, что я не в Башне.

Объясняться с Клавдией Леонтьевной на тему того, как две студентки Академии оказались в постели основателя школы Часовых… Да лучше б я там, на Земле 1, от орбитального нуль-удара погиб по-геройски!

Как будто снова на третьем курсе универа… — мелькнула самоироничная мысль. Когда просыпаешься в общаге, не помня половины вчерашнего вечера, и обнаруживаешь, что твоя койка стала становится местом неловких знакомств.

— Еще пять минут… Мне ко второй паре… — пробормотала сонно Лиза, потираясь щекой о мою грудь и окончательно лишая меня надежды, что это не запоздавший на двадцать лет пубертатный сон о тройничке.

«Ромфант какой-то!» — мысленно выругался я, всерьёз задумываясь о том, чтобы отгрызть себе руку, на которой сейчас лежала голова Апраксиной.

Перспектива знакомства с Комсомолкой и Зарей пугала…

Апраксина, будто чувствуя мои мысли, заерзала. Ее протез рефлекторно сжался в кулак, обхватывая и то, на чём он лежал. Индикаторы на ее ганте мигнули тревожным красным — «Разрыв симпатической связи» — а потом снова вернулись к ста процентам.

— Ммм… — пробормотала Настя и, не просыпаясь, отвернулась от меня на другой бок.

Я сжал зубы, моля Маркса и Энгельса о том, чтобы она прямо сейчас не проснулась. А учитывая моё положение, в идеале бы, чтобы и вовсе не проснулась. Промелькнула мысль о том, что если она после вчерашнего таки не проснётся, мне как-то придётся избавляться от тела…

Но, бросив взгляд вокруг, я обнаружил, что решение моего позора находится прямо у изголовья Апраксиной. Её подтянутая попа в ярких ситцевых трусиках с персонажами «Ну, погоди!» выглядела как минимум мило, но не это было спасением.

Вернёмся к решению проблемы. А именно — к очкам ТОКВДР Апраксиной. Они лежали на тумбочке из-под пайков рядом с её спальником.

Медленно, по миллиметру высвободив руку, я изловчился и всё-таки смог зацепиться кончиками пальцев за дужку очков. Натянуть их на нос — дело техники! девайс считал сетчатку глаза и сразу выдал права доступа Первого Часового. Мир окрасился в сизоватые тона интерфейса.

Меню — Внешний вид — список студентов — Биометрическая маска — Профиль: Алексей «Кузя» Кузнецов. Загрузка…