Я же выжидающе наблюдал за этим отрядом «горе-медвежатников».

— Готово.

Мы загрузились в лифт. Шесть кег. Втрое больше, чем разрешено.

— Теперь слушайте сценарий, — тихо сказал я, ткнув на кнопку последнего этажа. — Выгружаете пиво возле лифтовой кабины на моём этаже. А в 23:00, когда все остальные уже соберутся, я вас жду, чтобы оттащить всё это на общую гулянку.

— Нас ведь никто не приглашал… — хмуро буркнула Заря.

— Меня тоже, — усмехнулся я и пожал плечами. — Но, думаю, на правах Первого Часового я могу прийти без приглашения и привести с собой несколько друзей на несанкционированную пьянку молодняка. Как считаете?

Лифт тронулся вверх. Впереди была ночь, которая либо всех подружит, либо окончательно добьёт репутацию штрафного «Девятого легиона».

Но, чёрт возьми, желание попробовать чешское пиво сорок пятого года того стоило.

Закат над лагерем разлился багрянцем, окрашивая недостроенные арены стадиона в оттенки меди и золота. Ястреб — коренастый разведчик из отряда Атамана с татуировкой когтистой лапы на шее — с довольным видом наблюдал, как его добыча жарится на импровизированных мангалах.

— Два ножа — и полсотни корзин с дарами джунглей, — хвастался он, откусывая от странного фиолетового плода. — Аборигены торговаться не умеют.

В разных уголках площадки группы ребят возились с мясом. Одни разделывали туши птеродактилей, добытых в последней вылазке, другие орудовали топорами над гигантскими «речными омарами», третьи следили, чтобы драгоценная добыча не подгорела на раскаленных углях.

Девушки тем временем сервировали столы. Сойка — вечно перепачканная в чернилах картограф — расставляла глиняные миски с экзотическими фруктами.

— Говорят, эти синие похожи на земные бананы, — пробормотала она, осторожно тыкая пальцем в странный плод.

В центре площадки Кузя затягивал «Девчонку из Нагасаки». Его гитара, подключенная к добытым где-то колонкам, оглушала всех в радиусе пятидесяти метров. Даже обычно молчаливый Инай невольно притопывал в такт, явно не понимая слов, но улавливая ритм.

— А вот и может! — Борис внезапно вскочил, размахивая обугленной веткой. На песке он вывел схему, напоминающую чертеж реактивного двигателя. — Смотрите: жук-бомбардир!

— Опять свою теорию про огнедышащих тварей толкаешь? — фыркнул Кузя, плеснув самогоном на угли. Алкоголь вспыхнул синим пламенем.

Толпа загудела, когда Фантом — высокий блондин с неестественно длинными пальцами — достал пузырек с мутной жидкостью:

— Кто пробует местный эль? Из тех грибов, что в пещерах нашли…

— Да ты с ума сошел! — Сойка выхватила пузырек. — В прошлый раз после твоего «зелья» у Ястреба три дня галлюцинации были!

Веселье набирало обороты. Кто-то из строителей хвастался, как в одиночку вытягивал несущие балки феррокинезисом. Девчонки из лаборатории спорили, можно ли приручить птеродактилей.

И вдруг гитара замолкла.

Тишина расползлась по трибунам, как масляное пятно. Все оборачивались, пряча за спины кружки с подкрашенным самогоном.

На входе стояли те, кого никто не ждал.

Шестеро.

Апраксина впереди — поджатые губы, холодный взгляд. За ней — «Девятый легион»: Рубеж, Компас, Дизель. Тех, кого боялись. Ненавидели.

Но все взгляды уперлись в тех, кто шел впереди.

Сумрак. Каннибал.

И Гена — полутораметровый аллигатор, лениво помахивающий хвостом.

За спинами штрафников катили шесть алюминиевых кег, по две на брата — судя по напряженным рукам, груз был не из легких.

Тишина повисла на секунду, а затем взорвалась шёпотом:

— А их кто сюда приглашал?

На что Сумрак подмигнул явно нервничающей Заре и обратился уже к остальным:

— Ну что, орлы, клюющие дерево, мириться будем? Если да, то подставляйте кружки, сегодня в меню помимо сивухи в чайниках два раритета — Жигулёвское лохматых годов и Балтика из первой послевоенной партии.

Пьянка удалась — я понял это практически сразу. Если в первые пятнадцать минут никому из «Девятого легиона» не выбили зубы, значит, шанс помирить их с остальными всё же был. А чтобы ускорить процесс, я лично встал за краны пивных кег.

Первые минуты были забавными. Девчонки, краснея, подставляли свои кружки легендарному Сумраку. Я видел, как у них дрожали руки, как они не решались поднять глаза.

Парни вели себя проще, особенно после того, как пример подал Пятый. Вскоре к нему, кряхтя и перебирая своими кибернетическими конечностями, присоединился Атаман. Затем Кузя и мои ребята — и вот уже вся арена поняла, что Сумрак не кусается.

Каннибал тем временем взял под контроль мангальную зону. Я был слишком далеко, чтобы разобрать слова, но видел, как он что-то объясняет робевшим перед легендарным Часовым парням, размахивая шампуром с мясом. Дела у них явно шли на лад — уже через пятнадцать минут на столах появились первые варёные раки, каждый размером с добрую половину меня. Вслед за ними на серебристых шампурах прибыли шашлыки из птеродактиля — сочные, с дымком, пахнущие дикими травами.

Разлив всем по первому кругу, я нацедил и себе добрую пинту «Жигулёвского».

— Это ты здорово придумал, — протянул свою кружку, чтобы чокнуться, Атаман. — Этим ребятам воевать вместе. А как воевать с тем, кому ты не доверяешь, к кому боишься повернуться спиной?

Я усмехнулся и звякнул своей кружкой о его.

— Но у меня ещё есть запасной вариант их помирить.

— И какой же? — с осевшей на усах пеной удивился мой самый пожилой студент, который мне самому годился в учителя.

— Объединить перед лицом общего врага!

— Жестоко, — покачал головой Атаман. — Но, пожалуйста, прибереги его на самый крайний случай.

Через час после нашего появления с Каннибалом и штрафниками, гружёными пивом, атмосфера на «Колизее» перестала напоминать настороженное перемирие. «Жигулёвское» 47-го года, как и предсказывал Каннибал, оказалось лучшим дипломатом — оно не спорило, не заставляло мириться, а мягко растворяло границы между «легионерами» и остальными.

Первыми дрогнули девчонки. Сойка, что ещё час назад сжимала перепачканные чернилами кулаки при виде Апраксиной, теперь с любопытством разглядывала её кибернетическую руку.

— А это… не больно? — спросила она, осторожно касаясь холодного полимера.

— Только когда кто-то пытается её оторвать, — ответила Заря, но в её голосе уже не было привычной колючести.

Тем временем Кузя, окончательно разогретый «Балтикой», перешёл от трёх аккордов к чему-то более простому для его состояния. Его гитара, усиленная колонками, сменилась танцевальными поп-хитами.

— О, это ж надо! — Фантом вдруг вскочил и вытянул руку в сторону скромно сидевшей в стороне девушки в красном платье в белый горошек. — Слышишь, Задорина, пойдём потанцуем?

Та покраснела до корней волос, но после секундного колебания приняла его руку.

И понеслось. За первой парой на танцпол последовали следующие приглашения, затем ещё и ещё.

Старый Атаман лишь улыбался, наблюдая за молодёжью, периодически смахивая с усов пивную пену.

Записи советской эстрады — мощные, бодрые, сменялись сначала зажигательными танцевальными мелодиями, затем медляками, а потом и вовсе почти запрещённым в Советском Союзе рок-н-роллом.

— Да вы что, это же «Электроник-бэнд»! — закричал кто-то.

И вот уже пол-арены пустилось в пляс.

Час ночи…

Градус веселья достиг точки кипения.

Дизель, тот самый парень, что ещё утром плевался при виде «легионеров», теперь сидел, обнявшись с Рубежом, и что-то горячо доказывал, размахивая куском мяса.

— Да ты вообще не понимаешь! — орал он, брызгая слюной. — Трансмутация — это не просто «взял и сделал»! Это искусство!

— Искусство? — фыркнул Рубеж, явно перебравший. — Да я тебе в пять минут такой мост склепаю! Че, мля, не веришь⁈

— Да ну?