— Совсем забыл. Вот, небольшой презент…

— Сибиряк ⁈ — удивился хозяин кабинета. — Не думал, что он ещё пишет…

Он перевернул книгу и пробежал глазами по аннотации.

— «Часовые»⁈ Забавно. Учитывая схожесть с… вы меня понимаете…

Визитёр кивнул, не сообщив высокому человеку всех своих мыслей. Книга, как и всё, что он делал, была не просто подарком и тоже имела «двойное дно». Умный, как говорится, прочтёт. А дураков в этом кабинете уже лет двадцать не водилось.

Пользуясь тем, что хозяин кабинета отвлёкся, визитёр хотел было покинуть кабинет так же, как и пришёл — сквозь стену. Но, сделав пару шагов, услышал удивлённое:

— Да ещё и с автографом? — в его голосе зазвучали оттенки живого интереса и лёгкого изумления. — «Моему самому влиятельному моему читателю. С уважением, Олег Сибиряк».

Визитёр, всегда и безупречно контролирующий эмоции, на долю секунды замер. Затем обернулся. Он мысленно отмотал последние часы до разговора с Первым Часовым.

Он был абсолютно уверен: новый Сумрак услышал предложение о встрече уже после того, как передал Визитёру книгу! И значило это только одно. Автограф, адресованный абстрактно но удивительно конкретно «Самому влиятельному читателю», был написан сильно заранее.

А значит… значит, новый Сумрак просчитал старого.

«А он хорош…» — усмехнулся он себе под нос, покидая кабинет так же незамеченным, как и появился.

Интерлюдия четвертая: Инай

Ночь. Виталиканское посольство в Москве.

Сирена разрезала тишину ледяным воем. В роскошный приёмный зал, где винтажная мебель соседствовала с видами на ночную столицу, ввалилась тройка бойцов с нашивками «V. S. Navy». Умные пистолеты-пулемёты с интегрированной функцией дробовика сканировали пространство в поисках тепловой сигнатуры. Но в главной приёмной посольства было чисто.

— Третий раз за смену! — отщёлкнув забрало замкнутой системы жизнеобеспечения, рявкнул первый. — Сегодня финал весеннего сезона НАСКАР, «Кубок Миссисипи»!

— Остынь, Кирк, — буркнул напарник, вводя код отключения сигнализации. — Тепловые сканеры чистые. Датчики движения полетели.

— Может, крысы? — произнёс третий, так и не отщёлкнув зеркальное забрало.

— Слышь, Баклажан, у вас в Эфиопии все такие умные? Да какие крысы⁈ — прорычал любитель виталиканских кольцевых гонок. — Мы, мазафака, в Москве, а не в твоём Гарлеме!

— Я виталиканец, — отщёлкнул забрало третий. Под ним оказалось молодое лицо афровиталиканской наружности.

— Вот только не надо гнать… Виталиканцы столько не курят…

— Заткнись, Кирк, — осадил его второй. — Ложная тревога. Возвращаемся, и смотри свой наскар молча! Завтра скажу техникам, чтобы поменяли лидары.

Помотавшись ещё пару минут, дежурная группа ушла. Тяжёлые двери закрылись.

Только тогда в дальнем углу зала, на вершине массивного канцелярского шкафа, воздух дрогнул, словно от жары над асфальтом.

Инай осторожно разогнул онемевшие ноги. Долгие десять минут он сидел, забившись в угол, поджав колени к груди и почти не дыша. Оно того стоило.

В его невидимых руках зашуршала цветастая упаковка печенья, стащенная из запасов старой консьержки. «От этой мымры не убудет, — оправдывался он про себя. — А Сумрак может и задержаться…»

Мысль о том, что Сумрак может вообще не вернуться, кольнула его ледяной иглой. Парень тут же прогнал её, как назойливую муху. «Вернётся. Отец говорил — он всегда возвращается».

Эта мысль стала якорем. Если задержится — на сладких запасах консьержки можно протянуть недели две. Приняв это как аксиому, парень наконец расслабился и растянулся на пыльной крышке шкафа во весь рост. Тихо вздохнул, глядя в потолок.

Утро вечера мудренее. Главное — ждать. Он умел ждать.

Конец 2 тома.

21.01.2026.