Прости меня, Кузя… Ты был отличным парнем и стал бы прекрасным Часовым. Извини, что придётся тебя подставить…
И знаешь что? Мне почти не стыдно! Ведь именно ты, Кузя, и принёс ту фляжку с настойкой того охотника…
Едва голограмма лица Кузи наложилась поверх моего через линзы очков, я рывком, словно отдирал пластырь, вскочил и начал одеваться, стараясь ничего не забыть и сильно не задерживаться. Девчонки начали ворочаться, потихоньку просыпаясь. Словно дежавю вчерашнего вечера пронеслась мысль: «Помедленнее! Пожалуйста, помедленнее!»… Надеюсь, это не воспоминания ночного тройничка…
Апраксина первая открыла глаза. Сначала в них было непонимание, когда она увидела меня, вернее — «Кузю», который уже боролся с пряжкой ремня. Улыбаясь, я, а для неё — Кузя, подмигнул ей. И уже почти полностью собравшись, легко шлёпнул по заднице Гагарину в её розовых ситцевых трусиках. Настя Апраксина, видимо, только сейчас заметила напарницу по постели, и это буквально лишило её дара речи.
— Вставай, Комсомолка! На завтрак опоздаете! — бодрым и весьма довольным голосом произнёс я «голосом Кузи», пробуждая Гагарину. — Классная, кстати, задница, Гагарина!
И, повернувшись уже к Апраксиной:
— Насть, а ты знала, что у тебя одна сиська больше другой?
Услышав это, Апраксина наконец подняла челюсть и запахнулась в одеяло, ещё больше изумившись.
— Ну мало ли, может и не знала!
Я пожал плечами и, поняв, что теперь уже они обе смотрят на меня очень внимательно, решил расставить все запятые над словом «ЙУХОП!!!».
— Вы меня, конечно, извините, но я хочу сразу расставить всё на берегу. Вы классные, и всё было здорово, но ни Сумрак, ни Клавдия Леонтьевна не одобрят нашей шведской семьи. Поэтому, если как и я дорожите карьерой и тоже не хотите вылететь, давайте лучше обо всём забудем! Идёт?
И, не дожидаясь ответа, выпорхнул в прорезь брезентовой двери палатки, оставив девушек переваривать произошедшее наедине.
Хрипло дыша, я прислонился к стенке лифта. Пронесло… пока. Мельком глянул в отражение — Кузин подбородок, щетина, шрам. И очки Апраксиной! Как вернуть их так, чтобы чекистка не заметила пропажи? Хоть убей не пойму!
Рука дернулась к переносице… замерла. Рано еще. Сниму в кабинете.
Вход в личный пентхаус встретил меня всё тем же спокойствием и пустотой. Но всё равно до самой двери кабинета я двигался перебежками. Интерфейс кабинета мигнул ещё у лифта, считав мою сигнатуру.
Вот и кабинет — прохлада, запах кожи и пыли. Я бросился к столу, пока не выдохлось так давно не посещавшее меня вдохновение.
Ложное дно в ящике открылось вторым ключом. Я уложил в открывшийся отсек законченную тетрадь с предыдущим сюжетом и заметками на полях. Достал новую, точно такую же. Благо, Борис ещё пару недель назад решил вопрос с тетрадями, распечатав на чудо-принтере для меня сразу годовой запас.
Закрыл потайной ящик. Рухнул в кресло. Взял чудо-ручку из шпионского набора Сумрака, что помимо обыденных вещей вроде средств скрытого убийства и инъектора с ядом могла ещё и писать.
Глава 13. Пробуждение меж Сциллой и Харибдой…
Сознание пробивалось сквозь похмельную смолу. Первое ощущение — упругая, лежащая на руке жесть. Теплая, сопящая на ухо, пахнущая шампунем с ромашкой тяжесть. Я открыл один глаз…
Воздух снова затрепетал, выстраивая воксели голограммы Клавдии Леонтьевны. Молодая. Лет тридцать, от силы тридцать пять. И она снова помолодела!
Ледяной взгляд и скрещенные на груди руки. Дурной знак…
— Мэлс. Как прошёл вечер? — голос ровный, стальной.
Поднял голову, изобразив ухмылку Кузи.
— Вечер? Гитара, бокал пива, шашлыки, девочки… — Махнул я рукой. — Романтика!
Голограмма не дрогнула.
— Настолько романтично, что Первый Часовой сидит в кабинете в очках ТОКВДР под личиной Кузнецова? — пауза. — Ну-ка, ну-ка, расскажи-ка получше про вашу романтику!
Сначала я не понял, о чём она. А когда до меня дошло, что до сих пор сижу в чужих очках и прикидываюсь Кузей, мысленно хлопнул себя по лбу! Затем с видом, будто так оно и нужно, снял очки, и маскировка исчезла.
— Это часть новой проверки! — Потрогал оправу. — Кстати о ней…
Зайдя в нейроинтерфейс, нашёл в списке контактов Иная и Кузю и вежливо пригласил заглянуть ко мне в кабинет. Срочно.
Клавдия Леонтьевна, в этом виде называть её по имени-отчеству язык не поворачивался, покачала головой.
— А ты, Сумрак, как всегда, в шпионов играешь, — цокнула она языком, растворяясь в вихре цифровых вокселей. — Смотри не заиграйся…
Вернувшись к перу, я продолжил ваять свой нерукотворный памятник.
Парни ворвались, едва я успел закончить первую страницу и перевернуть лист. Кузьма выглядел свежим и даже бодрым — видимо, они не постучали, а ворвались. Вытянулся, будто ожидая наказания. Инай же выглядел расслабленнее, однако следы вчерашних возлияний отпечатались на нём заметнее.
Его глаза, не сильно скрывая интереса, скользнули по раскрытой на столе тетради.
— Сумрак, извините, что без стука ворвались! — Кузя не удержался: — А я думал, дело срочное!
— Что за книга? — не скрывая интереса, произнёс Инай. — Хевел-Шавар с помощью неё творит свою магию?
Я прикрыл исписанную страницу, оставляя лишь загадочную улыбку в качестве подсказки.
— Какую магию… — протарабанил я пальцами по тетради. — Главное оружие Часового — не гант, а прежде всего наблюдательность. Вот и делаю для себя про вас записи.
Кузя вытянулся, будто видел в моих словах угрозу. Инай внимал каждому слову.
— К делу, — наконец вспомнив, зачем вызвал ребят, обратился я. Кузя. Готов без вопросов выполнить личную просьбу? Не уставную.
Кузя снова вытянулся и щёлкнул пятками.
— Так точно! Готов! — а затем уже более скромно добавил: — За… за одну встречную услугу…
— Хм…
Вот так напрямую требовать у Первого Часового услугу⁈ А Кузя-то не из робких!
— Говори, — принял я его условия.
— А можно меня на задание? На боевое! Да, я знаю, что в стройотряде я нужен больше, — закатил он глаза, явно цитируя Клавдию Леонтьевну, — Но я так не могу! Я же в десант шёл, чтобы… В лагере скука смертная! Я прямо чувствую, как без дела ржавею!
— Договорились, — быстро согласился я, пока парень не опомнился. Так я убивал сразу двух зайцев: обеспечивал силовое сопровождение Апраксиной и Гагариной и исполнял желание космодесантника, которого сам же и подставил.
Коварно и остроумно. Мне нравилось!
— Твоя задача: сопровождение и силовая поддержка Гагариной и Апраксиной во время их миссии по расследованию на Земле 505. Драйва хватит?
— Всегда на страже! И днём и ночью!
— Знак Часового и официальное награждение проведем после, по итогам. Ты и раньше неплохо себя показал, так что считай это итоговым экзаменом на статус полноценного Часового.
Озвучил я вслух свои мысли. Кузя, который явно комплексовал из-за того, что, в отличие от остальных, ещё не произведён в Часовые, услышав о шансе сразу войти в обойму, на радостях с громким хихиканьем сделал сальто назад на месте.
— Если, конечно, всё пройдёт гладко…
— Сумрак, я не подведу! — хлопнув себя по груди так, будто это требовалось, радостно заверил он меня.
Кажется, переборщил…
— Хорошо, — воспользовавшись моментом и его эмоциональным подъёмом, перешёл я к своей просьбе. — Твоё задание немного не по профилю: Апраксина и Гагарина, с которыми ты пойдёшь в миссию, испытывают к тебе… некоторое недопонимание, догадки и вопросы.
На лице парня читалось недоумение.
— А что я им сделал-то?
— Лично ты? Ничего. Но тебе нужно вести себя так, будто ты понимаешь, о чём они, но всё отрицать вслух. Справишься?
— Это проверка какая-то? — прищурился он, сам придумав отличное объяснение.
— Для Апраксиной и Гагариной? Да. Хочу проверить их эмоциональную и психическую устойчивость.
— А ещё проверить меня на прочность! — С улыбкой Кузя добавил: — Ну и актёрские способности. Куда уж без них!
