— Потому что мир меняется, Советник, — ответила я. Слова пришли сами, жесткие и честные. — И те, кто не понимает, как он работает, становятся жертвами. Я больше не хочу быть жертвой. Я предпочитаю быть охотником, а не дичью.

Истрон замер. Его ледяной взгляд впился в мое лицо, словно пытаясь прочитать мысли.

— «Охотником»? — переспросил он, уцепившись за слово. — Звучит так, будто у вас уже был печальный опыт.

Я промолчала, лишь чуть приподняв уголок губ в той улыбке, которой научилась в камере смертников. Он не мог знать. Никто не мог знать. Но он догадывался, что я лгу. Или недоговариваю.

— У каждого свой опыт, милорд. Иногда достаточно просто внимательно смотреть по сторонам.

Мы смотрели друг на друга еще пару секунд. Это была дуэль. Без магии, без оружия.

И он отступил первым.

POV: Родден Истрон

Родден был зол.

Он провел в кабинете Дорна полтора часа, пытаясь выяснить, куда делась треть бюджета, выделенного на защиту городских стен. Дорн, старый лис, юлил, жаловался на инфляцию, на дороговизну реагентов и на то, что Совет душит науку.

Родден знал, что Дорн не ворует себе в карман. Он ворует, чтобы отдел продолжал работать. Но это все равно было нарушением.

И тут в кабинет ввалился граф Вессант.

Наглый, самоуверенный, лоснящийся от денег. Он привез ящик дефицитных линз. Бесплатно. Родден мгновенно понял схему: Вессант покупал лояльность Дорна. Взятка, оформленная как благотворительность.

Родден хотел было вмешаться, напомнить графу о статьях кодекса, запрещающих коррупцию, но тут он увидел её.

Девчонку.

Она стояла за спиной отца, прямая как струна. Лиада Вессант. Родден видел её досье: двадцать лет, классическое домашнее образование, невеста Тарелла. Пустышка. Очередная богатая наследница, которой стало скучно.

Но когда она заговорила…

"Дайте мне отчет и посмотрим".

Голос ровный. Спина прямая. Никакого кокетства.

Но дело было даже не в этом.

Родден был сильным магом. Магом Льда и Порядка. Он чувствовал мир как структуру. И глядя на эту девушку, он чувствовал диссонанс.

Она быланеправильной.

Вокруг неё пространство словно рябило. Как вода, в которую бросили камень, но круги пошли не наружу, а внутрь. Она не вписывалась в эту комнату, в это время. Она была слишком взрослой для своего лица. Слишком жесткой для своего платья.

И она смотрела на него.

Обычно люди отводили взгляд. Боялись его глаз, его репутации. Она — нет. Она смотрела прямо в зрачки, и где-то на дне её серых глаз плескалась тьма. Древняя, усталая тьма человека, который уже видел конец света.

Его интуиция — та самая, что спасала его на границе десятки раз, — взвыла сиреной:"Аномалия. Опасность. Следи".

Если он сейчас прогонит её, она исчезнет в своих салонах, и он потеряет её из виду. Если он позволит ей остаться… она будет здесь. Под присмотром. В центре паутины, которую плетет Дорн.

— Любопытно, — произнес он вслух, принимая решение.

Он резко повернулся к Дорну, который застыл за своим столом, боясь вдохнуть.

— Дорн.

— Да, Советник?

— Возьмите её. Но не к алхимикам, там она только надышится парами. В отдел сверки и регистрации. Пусть работает с документами. С потоком.

— Как скажете, — Дорн выдохнул с облегчением, понимая, что проверка закончена и гроза прошла стороной. — Отдел сверки так отдел.

Родден снова посмотрел на девушку.

— Если через неделю вы не сбежите в слезах и не наделаете ошибок — мы поговорим снова, леди Вессант. Мне интересно, насколько глубоко вы готовы заглянуть в кроличью нору.

Он увидел, как дрогнули её ресницы. Она поняла. Это был не комплимент. Это было предупреждение.

— И, Дорн, — добавил он ледяным тоном, уже направляясь к выходу. — Оформите это как пожертвование на баланс отдела. С занесением в реестр. Я проверю утром.

Он кивнул графу — коротко, давая понять, что разговор о взятке еще не окончен, но отложен, — и вышел из кабинета.

В коридоре Родден остановился. Он прислонился спиной к прохладной стене и выдохнул.

— Вессант, — прошептал он. — Откуда ты взялась? И почему от тебя пахнет смертью?

Он щелкнул пальцами, создавая крошечный ледяной кристалл, и подбросил его в воздухе. Кристалл не упал. Он завис, медленно вращаясь.

— Проверить её, — приказал он пустоте. — С кем встречается. Что пишет.

Из тени коридора бесшумно отделилась фигура его личного порученца.

— Будет исполнено, милорд.

Лиада

Дверь за Истроном закрылась бесшумно, но воздух в комнате сразу стал легче, словно убрали свинцовую плиту.

Отец медленно выдохнул и достал платок, чтобы протереть лоб.

— Проклятье, — пробормотал он. — Истрон… Этого я не планировал.

— Зато меня приняли, — сказала я, чувствуя, как дрожат колени под юбкой.

Дорн, уже полностью поглощенный мыслями о своих линзах, сунул мне лист пергамента.

— Заполняйте форму, леди. Стол в углу, чернила казенные. И учтите: если Истрон вами заинтересовался — это либо большая удача, либо приговор. Постарайтесь, чтобы это было первое.

Я взяла перо. Пальцы еще помнили холод, исходящий от Советника. Но я была внутри. Я прошла проверку.

— Я постараюсь, магистр, — тихо сказала я, окуная перо в чернильницу. — Я постараюсь выжить.

***

Домой я вернулась, когда город уже окутали синие, маслянистые сумерки. В особняке зажигали магические светильники, и их ровный, безжизненный свет заливал холл, выхватывая из темноты чехлы на мебели, которые слуги не успели убрать.

Я чувствовала себя странно. Тело ныло от усталости, пальцы были испачканы чернилами — Дорн, не теряя времени, сразу после оформления сгрузил на меня кипу накладных за прошлый месяц. Но усталость была приятной. Это была усталость солдата, который пережил первый день в окопах и не был убит.

Отец сразу ушел в свой кабинет — писать письма партнерам. Я была предоставлена сама себе.

Поднявшись в комнату, я долго смывала с лица и рук дорожную пыль. Холодная вода помогала думать. Я получила доступ. Канцелярия — это мозг, но у меня нет рук. Мне нужен кто-то, кто сможет пройти там, где леди Вессант закидают гнилыми яблоками.

Я переоделась в простое темное платье, накинула на плечи шерстяную шаль и выскользнула через черный ход во двор.

Воздух здесь был другим. Не канцелярским. Здесь пахло мокрой землей и лошадьми. В конюшне, единственном месте, которое казалось обжитым в этом холодном доме, горел тусклый фонарь.

Грет сидел на перевернутом ящике, штопая старую попону. Огромный, кряжистый, похожий на старый дуб.

— Грет, — позвала я тихо.

Он не вздрогнул. Медленно поднял голову, прищурился.

— Негоже хозяйке бродить по двору в потемках, — проворчал он, возвращаясь к шитью. — Или потеряли чего?

Я вошла в круг света.

— Я ищу, Грет. Но не вещь. Скажи мне, почему ты здесь? Ты Старший конюший. Твое место в Северной Роще, приглядывать за табуном.

Грет отложил иглу и сплюнул в солому.

— И оставить любимого жеребца отца на этих столичных олухов? Они же овес с опилками мешают, а скребницу в руках держат, как ложку. — Он нахмурился. — Я сказал Графу, что без меня кони встанут. Но если честно, госпожа… Неспокойно мне. Красс там, конечно, остался на хозяйстве. Будет теперь воровать в две руки, крыса канцелярская, пока я не вижу. Но вы здесь нужнее. Старый пес должен спать у порога хозяина, а не в будке за сто верст.

У меня потеплело на сердце. Он знал. Или чувствовал.

— Ты прав, Грет. Мы здесь нужнее. И мне нужна твоя помощь. Та, о которой не узнает отец.

Я села на соседний ящик, понизив голос.

— Я устроилась в Канцелярию. Но мне нужны глаза на улице. В Нижнем городе. В порту. Мне нужен волк. Кто-то, кто знает городское дно. Кто умеет молчать и бить. Кто-то, кому нужны деньги, а не честь мундира. И кто не побежит сдавать меня страже, едва запахнет жареным.