«Школа чистописания для одаренных сирот».

Бюджет:3500 золотых.

Адрес:Улица Теней, 12.

Я хмыкнула. Улица Теней. Даже я, домашняя девочка, слышала об этом месте от слуг. Центр «ночной жизни» порта. Игорные дома, ломбарды, сомнительные гостиницы.

Школа для одаренных детей посреди притонов? Серьезно?

«Дом вдовьей скорби».

Бюджет:2000 золотых.

Адрес:Набережная Угрей, пакгауз 4.

Пакгауз. Это склад. Глухая коробка без окон.

Всего пять адресов из полусотни. Но именно на эти пять «мертвых душ» уходила почти треть всего благотворительного бюджета Гильдии.

Схема была изящной в своей наглости. Они прятали воровство на виду. Среди реальных отчетов о закупке перьев они вписывали миллионы на содержание призраков.

Я потерла виски, пытаясь унять стук крови в голове. У меня были цифры. У меня были подозрения. Но для суда этого мало. «Это ошибка писаря», — скажет их юрист, глядя мне в глаза честным взором. «Это старый юридический адрес, приют переехал, мы просто забыли обновить бланк». Мне нужны были факты. Живые, грязные, неопровержимые факты. Мне нужно было подтверждение того, что по адресу «Святого Приюта» находится не школа, а выгребная яма или бордель.

Я переписала адреса и суммы в свой личный блокнот, стараясь не оставить следов на казенной бумаге. Сложила папки обратно в стопку, выровняла края по линейке, завязала бечевку тем же узлом.

— Вы закончили, леди? — дежурный зевнул, глядя на песочные часы.

— Да, — я стянула перчатки. Пальцы были ледяными и не гнулись. — Сверка окончена.

Я вышла на улицу. Солнце стояло в зените, но после подвального холода оно не грело. Город вокруг казался мне грязным, словно я вдруг увидела изнанку красивого камзола — гнилые нитки и пятна.

Я чувствовала себя гончей, которая взяла след. Теперь мне нужен был Ривен. Только он мог сказать мне, что на самом деле скрывается за вывеской «Приют Святого Скриптора». И только он мог превратить эти цифры в оружие.

***

Добралась до улицы Ткачей за полчаса. Лавка была закрыта, табличка «Ревизия» висела ровно, но выглядела как белый флаг капитуляции.

Постучала условным стуком. Засов лязгнул, и Ривен впустил меня внутрь.

В полумраке закрытого помещения пахло остывшим чаем и бумажной пылью. Бреон сидел за столом, спокойно переписывая что-то из одной книги в другую. Никакой паники. Он пережил три смены власти и одного безумного короля, так что «требования» Гильдии его не впечатлил. Скорее, он воспринимал это как неизбежное зло, вроде осенней слякоти.

— Госпожа, — он кивнул, не вставая (ноги болели к дождю). — Надеюсь, архивы были к вам милостивы?

— Более чем.

Я подошла к столу, отодвинула стопку книг и положила свой блокнот.

— Ривен, подойди.

Наемник отделился от стены.

— Что проверяем?

— Адреса. Гильдия утверждает, что содержит приюты. Я выписала самые крупные «черные дыры» в их бюджете. Мне нужно знать, что там находится на самом деле.

Я подовинула блокнот к нему. Ривен читал быстро, цепко.

— «Приют Святого Скриптора». Тупик Кожевников, дом 8.

Он хмыкнул.

— Это старый сушильный цех. Он заброшен лет пять. Там крыша провалилась, внутри только крысы и бочки с протухшей щелочью. Вонь стоит такая, что глаза режет за квартал. Если там и есть «приют», то для покойников.

Бреон покачал головой, макая перо в чернильницу.

— Старо как мир. Списывают ремонт несуществующей крыши и питание мертвых душ. Дед ваш рассказывал, как интенданты так целые конюшни строили — на бумаге мрамор и овес, по факту гнилые доски и солома.

— Дальше, — сказала я. — «Школа чистописания». Улица Теней, 12.

Ривен криво усмехнулся.

— Двенадцать? Это «Слепая Удача». Игорный дом. Кости, карты, дешевое вино. Держит его Кольт — местный авторитет.

— Гильдия платит бандитам? — уточнила я.

— Скорее, Гильдия сдает им помещение. Или Кольт просто отстегивает им процент за то, что по документам это «школа», и стража туда лишний раз не суется. «Дети учатся, не шумите». Удобная крыша.

— И последнее. «Дом вдовьей скорби». Набережная Угрей, пакгауз 4.

— Контрабанда, — зевнул Ривен, возвращая мне блокнот. — Там разгружают «серый» товар ночью. Ткани, специи, иногда оружие. Обычный левый склад.

Я закрыла блокнот. Картина была ясной. Никакой великой тайны. Просто банальное, скучное воровство казенных денег. Гильдия Писцов, которая так пеклась о лицензиях и правилах, сама была большой прачечной для грязного золота.

— Вы хотите подать на них в суд? — скептически спросил Бреон. — Суды в столице долгие, госпожа. Пока они рассмотрят жалобу, нашу лавку спалят три раза. И потом, у Гильдии свои судьи.

— Нет. Суд — это долго. И опасно.

Я побарабанила пальцами по столу.

— Мне нужно, чтобы они сами дали нам лицензию. И еще извинились.

Ривен прищурился.

— Шантаж?

— Переговоры с сильной позиции, — поправила я. — Но мне нужен рычаг. Простого знания мало. Если я приду к ним и скажу «я знаю», они рассмеются мне в лицо. Им нужны доказательства. Или свидетель, которого нельзя закопать в тишине.

Я посмотрела на Бреона.

— Когда истекает срок их ультиматума?

— В следующую пятницу, госпожа. Они дали неделю.

Пятница. Время есть. Но тянуть нельзя.

— Отлично. Во вторник я приглашу представителя Гильдии на беседу. Не сюда. В Канцелярию. На мою территорию, где есть охрана и стены. Официально — «для уточнения деталей патента». В любом случае, они пришлют кого-то имеющего право принимать решения.

— И они так просто придут? — усомнился Ривен.

— Придут. Почему нет? Процедура стандартная.

Я позволила себе холодную улыбку.

— Но там его буду ждать не я одна. Мне нужен свидетель. Кто-то, чье слово весит больше, чем слово стажера. Кто-то, кто любит скандалы и кого нельзя просто так припугнуть в переулке.

Риэл.

Она идеальна. Если она будет сидеть рядом и «записывать протокол», представитель поймет: если он не договорится сейчас, завтра об их борделе на улице Теней будут шептаться в каждом салоне. А этого они боятся больше, чем Налоговой. Налоговую можно купить. Сплетню купить нельзя. Я рискую. Сильно рискую. Но другого оптимального пути не вижу.

— Бреон, готовьте официальный бланк вызова, — распорядилась я. — На утро вторника.

— А вы?

— А я поеду договариваться с актрисой на роль свидетеля.

Я встала. Усталость навалилась на плечи, но это была приятная тяжесть. Загадка решилась. Враг оказался не монстром, а обычным жуликом. А с жуликами я научусь разговаривать.

— Ривен, — бросила я у двери. — Оставайся здесь. На всякий случай. Но думаю, до конца недели они нас не тронут. Они уверены, что мы ищем деньги.

— Как скажете, — кивнул он. — Но нож я далеко убирать не буду.

Я вышла на улицу. Всё, что могла в этой ситуации, я сделала. Впереди было воскресенье. День визитов.

Завтра я пойду к Жизель. Мне нужно расширять сети, а не только тушить пожары.

***

(Воскресенье, полдень. Ателье «Шелк и Сталь»)

Ателье мадам Жизель на улице Роз напоминало растревоженный улей, только пчелы здесь носили бархат и пахли лавандой.

Воскресенье — день визитов. В приемной щебетали дамы, шуршали ткани, звенел фарфор. Я остановилась на пороге, чувствуя себя немного неуютно в своем строгом визитном костюме. Я пришла сюда не за платьем. Я пришла плести сеть. Мне нужны были слухи, связи, имена. Мне нужно было стать «своей» в этом террариуме.

— А, моя «стальная леди»! — голос Жизель перекрыл шум салона.