Антон явно был в курсе всего, поэтому ржал в кулак. Женя снова сидел за рулем, и его глаза в зеркале смеялись тоже, тогда как Ника умирала со стыда на заднем сидении, хотя улыбаться с формулировки хотелось не меньше.

– Просто попались друг другу в приложении для знакомств, – ответил Женя.

– О, – крякнул капитан. – Так вы встречаетесь, что ли?

Женя снова пронзил Нику острым взглядом через зеркало и уставился на дорогу. Она осознала, что право ответа он передал ей.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Классно.

И что ей ответить?..

– Типа того, – сглотнув, очень тихо сказала она.

Периодически же. Встречаются.

Антон, сидевший слева от молчаливого Игнатова, выглянул из-за него с вопросительным видом.

Капитан развернулся на пассажирском сидении с нахмуренными бровями.

– Чего?

– Да, – выпалила Ника. – Встречаемся.

Встречаемся где угодно, как угодно, но только не глазами в зеркале заднего вида прямо сейчас.

Она повернулась к окну и притворилась, что дороги интереснее никогда не видывала.

– Молодежь сейчас по интернетам шарится и вот уже теперь личную жизнь там налаживает, – сказал капитан. – Сын на свадьбу ходил в прошлом месяце – друг тоже познакомился где-то там… До чего дошел прогресс… А умудренные годами там хоть сидят?

– Всякие сидят, – ответил Женя.

Капитан хмыкнул и погрузился в размышления.

В отделении полиции их встречали аплодисментами, смешками и улюлюканьем. Народу было чуть меньше, зато некоторых Ника узнала.

– Опять супергероиня наносит ответный удар, – сказал Руслан. – Может, к нам, а?

Он выглядел старше, чем на фотке в Мамбе, и его рыжие волосы были намного короче. Дима тоже выглядел лет на тридцать, а не на двадцать пять. Ника вдруг задумалась, не забирал ли Женя старые аккаунты коллег.

Зато Денис как будто с фото из профиля сошел. В прошлый раз его то ли не было, то ли она просто не обратила на него внимания.

– Если что, не осуждаю, – шепнул он, оказавшись рядом с ней.

– Пиздабол, – хохотнул услышавший это Руслан, – ты осуждал, а потом зассал делать это вслух, когда узнал, что…

– Свидетельницу на допрос, – громко перебил его нарисовавшийся рядом Женя.

Ника удивленно подняла глаза.

– На допрос?

Он остановился и обернулся.

– Что тебя удивляет? Все как в тот раз.

– То, что ты не работаешь сегодня. Это меня удивляет.

– Работаю.

Неужели ему сообщили о ее звонке в полицию и он примчался сюда в свой выходной? Как мило…

– Ты знаешь, куда идти, – сказал Женя и махнул рукой в коридор. – Я через минуту приду.

– Ладно…

На стул в кабинете номер 107 Ника садилась с чувством дежавю. Все те же папки, стеллажи, цветы на окне. Тот же человек. Почему-то она даже помнила, что он был одет в темно-синюю рубашку, потому что уже тогда взгляд невольно сполз в ямку между ключицами в расстегнутом вороте. Но она опасалась его уже не потому, что в ее представлении злой следователь ослаблял волю свидетелей, запугивал и подлыми психологическими приемами вытягивал из них информацию. Она боялась вопросов, на которые не могла ответить. А этот следователь… он был приятным и чутким, он…

– Так мы встречаемся? – в лоб спросил Женя.

О нет, она ошиблась. Он сменил тактику.

Под ложечкой засосало, и глупое сердце сильно и быстро заколотилось, словно тело вдруг очутилось в середине бегового марафон.

Ника кашлянула, прочищая горло, дернула ворот своей футболки и устремила взгляд на пустой стол. А где листочки?

– Как это поможет моему делу? – спросила она.

– Очень поможет, – ответил Женя.

Где гребаный протокол допроса?..

Точно, ему же платят за красивые глаза! И смотреть в них нельзя, потому что нет оружия страшнее.

– Вероника.

– Мы встречаемся каждую неделю, – бодро ответила Ника.

У нее тоже есть тактика.

– Раньше тебе не нужно было никак обозначать наши отношения, – заметила она и с нажимом уточнила: – Что изменилось?

– А тебе не нужно было ничего выдумывать, когда Владимир Петрович спросил, встречаемся ли мы. Ты могла ответить правду.

– Что я тебя связываю, а потом ты идешь дрочить в ванную?

Женя обескураженно усмехнулся.

– А то, что между этими двумя моментами, ты почему пропустила?

В какой момент своей жизни и зачем она полюбила красный цвет?.. Ника чувствовала, что ее пламенеющее лицо, должно быть, слилось по цвету с футболкой. И это просто ужасно.

Она сжала губы и больно прикусила нижнюю с внутренней стороны.

– Чего ты хочешь?

– Ясности.

– Ты перестанешь встречаться со мной, если я внесу ясность?

– Надеюсь начать это делать.

– Я…

У нее кончились слова. Нет, правда. Она просто застыла с распахнутым ртом, не в силах ни договорить, ни хотя бы захлопнуть его.

– Водички? – участливо спросил Женя и, не дождавшись ответа, налил стакан доверху.

Он тоже нервничал. Вода едва не перелилась через край, а графин с громким стуком ударился о поверхность стола. Он тоже переживал, но скрывал это значительно лучше. А она просто замерла на месте, словно нарушительница правил дорожного движения – в ярком свете фар.

Ника знала, что он по уши в нее влюблен, и его чувства заставляли ее испытывать небывалый страх. Она не понимала прежде, что это значит и на что это похоже – влюбляться – но ее желание быть рядом с Женей побуждало связать его по рукам и ногам, потому что только так было не страшно приближаться и только так она умела выражать чувства.

Ника посмотрела на прозрачную воду, сквозь которую с легким искажением проглядывалась его рука, лежавшая на столе, и сглотнула. Если хочешь пить – пей. Все же так просто.

Вода выплеснулась ей на руку, но она все равно поднесла стакан ко рту, выпила все и вернула его на место.

Когда Ника осмелилась поднять глаза, Женя был бледен и напряжен. Кажется, жалел о том, что спросил.

– Я пошла в клуб, потому что сегодня пятница, – начала она. – Как всегда. Посмотреть на других мастеров. Повидаться с Виталей. Выпить.

– И зачем ты это говоришь? – спросил Женя.

– Потому что это допрос. И я пересказываю все, как было. Игнатов опять выпил – думаю, что после сегодняшнего доступ в “Гавань” ему точно прикроют. Он увидел меня раньше, чем я его, подбежал и замахнулся рукой. А я ударила его. Немножко поранила. Мне ничего за это не будет? Это же… вроде как самооборона, да? И всего-то губу разбила…

Женя прикрыл веки и тяжело вздохнул.

– Нет. Тебе ничего за это не будет.

– Ох. Хорошо. Я взяла веревки, потому что… да потому что всегда их уже беру. Может, просто чуяла, что надо взять, что случится что-то такое… А еще… У тебя выходной. И-и-и, возможно… – Ника закрыла часть лица рукой, понимая, что вот-вот воздух в легких кончится, но договорить все равно надо. – Возможно, я подумала, что ты в любой момент можешь написать или позвонить. Не знаю. Надеюсь, что ты не подумал ничего такого…

– Ты можешь связывать кого хочешь.

– Нет… То есть да. Я могу связывать кого хочу. И хочу тебя.

– Связывать.

Ника опустила голову. У нее сейчас сердце из груди выскочит. И ищет путь наружу оно через рот, иначе что это такое застряло комом в горле, мешая продолжить.

– И не только связывать.

Женя молчал.

Ника сходила с ума от ужаса.

Ублюдские чувства, она же прямо сейчас здесь умрет от них – они ее разорвут.

И ублюдок Женя, который ничего не отвечал уже то ли минуту, то ли пять, то ли вообще час уже сидел и мучил ее. Она же все сказала, это все, на что она пока способна, разве этого мало?

Ну раз мало…

– Пошли… – с усилием выдавила она. – На… свидание?..

На этот раз она должна была увидеть. Будет ли он молчать с той же каменной рожей или…

Он поднялся с места и вышел из-за стола.

– У меня сегодня как раз выходной. В кино?

И он впервые протянул ей руку, приглашая за нее взяться. Пожалуй, это что-то значило. Но не больше, чем его мягкая улыбка, из-за которой сердце вернулось обратно на свое место и забилось в ожидании чего-то нового и неизвестного, когда она добровольно вложила в нее свою ладонь.