– Но связывать будут меня, – продолжил Женя, – и это сделает девчонка в футболке и кедах. Это немножко… м-м… будоражит. Пошли?

Он двинулся ко входу в зал и не дал заглянуть в свои бесстыжие глаза. Может, и к лучшему. Потому что Ника смутилась. Что его там будоражит? Его ничего не должно будоражить!

Она очень рассчитывала не встретить сегодня Графа, но он как назло выскочил прямо перед ними, будто поджидал.

– Добрый вечер, господа!

Он бросил на Нику свой типичный недобрый взгляд, но в темных глазах в этот раз блеснуло что-то очень хитрое. Уж не подумал ли он, что после вчерашнего подкола она поспешила исправить ситуацию и привела первого попавшегося мужчину? Назвать Женю таким язык бы не повернулся, ведь он сделал все, чтобы попасться ей аж три раза. Четыре!

– Добрый, – дружелюбно отозвался он, глядя на Графа сверху вниз. – Наслышан об этом месте. И о вас тоже.

Ника поджала губы, чтобы не засмеяться. Теперь его рост казался еще более комичным, хотя надо отдать ему должное, держался он на зависть уверенно.

– Могу себе представить, что обо мне рассказывают, – ухмыльнулся он. – Столик или сразу приват? Лучше поспешить, а то займут.

Женя выжидающе посмотрел на Нику.

– Приват.

Граф оглядел его сверху вниз и, переведя взгляд на нее, заявил:

– Трахаться в привате запрещено. Наебать систему не получится. Останутся следы, запах или еще какие-нибудь свидетельства – вам пиздец.

Ника опустила голову, стараясь хотя бы от Жени скрыть краснеющие щеки.

– Давай без этого! – прошипела она. – Ты прекрасно знаешь, зачем мы тут. И правила нам известны.

Граф проигнорировал ее и, запрокинув голову, продолжил вещать для Жени.

– В остальном можно делать все, что не противоречит уголовному кодексу и желанию любого из партнеров. На входе вам обоим выдадут браслеты. На них есть кнопка, которую можно нажать даже со связанными руками об любую поверхность. Трижды – и сюда стучится охрана.

– А если случайно нажму? – поинтересовался Женя.

– Сюда стучится охрана, – повторил Граф. – До нужной комнаты проводит Ева. Удачи и помните о правилах безопасности.

Он наградил Нику особенно многозначительным взглядом и испарился по своим делам.

– Впечатляет, – сказал Женя.

– Его рост?

Он засмеялся.

– И рост тоже.

Ева провела их к темному коридору с несколькими дверями и, остановившись перед одной их них, вручила каждому по темному браслету. Ее глаза в полумраке пугающе сверкнули, и только тогда Ника, уловив в этом странный подтекст, наконец осознала, на какую территорию вступает. Она повернулась и взглянула вверх. И с кем.

Шагнув внутрь, она лихорадочно огляделась. Не вип-комната, конечно... О ней Ника слышала и видела картинку на сайте клуба: она предназначалась для больших и богатых компаний. А обычный приват был совсем крохотной комнаткой. Посередине располагался мягкий угловой диванчик и невысокий столик перед ним. Позади стену расчерчивали полосы – границы встроенных выдвижных шкафчиков – что в них, Ника могла лишь предполагать. Их мягко подсвечивали скрытые за вертикальными панелями красные светодиоды, хотя над столиком горела теплая лампа. Вероятно, при желании ее можно было выключить и погрузиться в жуткий неоновый хаос.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Красный – цвет не только страсти.

Ника повела плечами, сгоняя тревожные мурашки. Слишком тесно для нее в чьей-то компании. Слишком интимно и нарочито пошло. Не покидало ощущение, что все это похоже на дешевую порнушку в борделе.

Зря, наверное, это все…

Женя ее скованности не разделял. Он с любопытством прошел вперед, огляделся и быстро заинтересовался содержимым шкафа. Он нажал ладонью на один из отсеков, щелкнул механизм – и за раскрытой дверцей обнаружились свечи. За другой – ряд флоггеров. Ника вспыхнула, как светодиод.

– Перестань. Нам оттуда ничего не нужно.

– Интересно же.

– Сядь. Быстрее начнем – быстрее закончим.

– Хочешь осквернить это место своим подходом?

Ника кашлянула, и Женя, сбросив пиджак, с улыбкой опустился на диван.

В красноватом свете, который исходил сбоку, он выглядел как демон-искуситель. Нику замутило от собственной игры разума.

– Я свяжу только руки, – сказала она, скидывая с плеча рюкзак.

– Почему?

Когда он переписывался с ней от имени Антона, они обсудили все самое важное – и не по одному разу. По его словам, с сосудами и кровообращением проблем у него никаких не было, но он добавил, что если она захочет жестить, то он покажет справочку. Под “жестить” имелось в виду затягивать веревки покрепче, а не так, как она предлагала изначально – слабо и безопасно. На “только руки” договоренности не было – это Ника сегодня придумала.

– Я свяжу только руки, чтобы ты попробовал и решил, что тебе все это не нужно, – объяснила она.

– Ты оговорилась?

– Нет.

На самом деле, если он решит, что ему это не нужно, то она сойдет с ума искать кого-то еще, уйдет в коктейльный запой и пойдет кадрить местного Антона. Чтобы связать уже хоть кого-нибудь в этой жизни!

На столике лежал маленький пульт, и Ника сообразила, что эту страшную порнушную подсветку можно изменить. Потыкав на кнопки, она выбрала теплый цвет для светодиодной ленты, и атмосфера моментально стала уютнее.

Сев рядом на диван, Ника замешкалась. Неудобно. Все это очень неудобно. И долго. Она будет работать медленно. Как непрофессионально…

А еще от человеческого тела, располагавшегося уже слишком близко, исходило тепло, и Ника не грелась в нем, а закипала. По большей части от той мешанины непонятных ощущений, которые испытывала.

– Надеюсь, фотосессию ты планируешь не в этом местечке? – спросил Женя.

– А что тебе тут не нравится?

– Тесно.

– Сейчас будет еще теснее.

– Оу.

Она попросила его переместиться к краю дивана, развернуться к ней спиной и завести руки назад. Так должно было быть удобнее. И так он не следил за ней пронзительным и всевидящим взглядом.

Ника прерывисто задышала, глядя на расслабленные ладони с согнутыми пальцами. Их надо трогать, двигать…

Это все же намного лучше, чем недовольный Граф.

Так. Если она не начнет сейчас же, то разнервничается и вообще не сможет ничего сделать.

Старт получился довольно резким. Обхватив запястья Жени одной ладонью, она дернула его руки на себя, и он от неожиданности охнул и оглянулся.

– Внезапно. Давай полегче, ладно? Я в целом гибкий, но не хочу, чтобы хрустнуло лишнее.

Гибкий?..

– Извини, – тихо сказала Ника.

– Подвинуться ближе?

– Не надо.

Надо.

Но и так сойдет.

Она села на колени за его спиной и, сделав базовый узел, принялась делать ровно то, что задумала, и ничего сверх того.

Поднявшись к его плечам и закрепив веревку у лопаток, она немного склонилась к Жене и спросила:

– Как ощущения?

– Как в наручниках, только помягче и вверху руки не расслабить, – мгновенно отреагировал он.

– Ты был в наручниках?..

Воображение против воли нарисовало в голове примерную картинку. Это не шибари, конечно, но тоже что-то интригующее.

– Студенческий корпоратив, квест для юристов, – с улыбкой в голосе ответил Женя.

– А-а, – протянула Ника, завязывая концы закончившейся веревки. – Бурная молодость. Сколько тебе на самом деле лет?

– Двадцать семь. Это была моя анкета. Я просто имя не свое написал. Антон, потому что реальный Антон в тот момент слонялся по кабинету.

Ника взяла новую веревку и на секунду застыла, позволив себе немного позалипать на веревочный каркас, который сделала, чтобы расположить руки в правильном положении. Они были неподвижны, но плечи вздымались от живого дыхания. Не манекен. Человек.

Красное на сером смотрелось хорошо. Но на черном было бы еще круче.

– Ему, может, не понравилось бы то, что ты использовал его имя, – пробормотала она себе под нос.