– Как ты с такой высоты умудрился разглядеть, из какого приложения уведомления?

– Я человек, а не вышка. И у меня прекрасное зрение!

Ника встретилась с его глазами.

Она хорошо помнила синеватую радужку, уходящую в зелень возле зрачка. Но то ли свет падал в этом кафе иначе, то ли он все-таки не слукавил. Зеленые. Хорошее настроение, да? Хотелось бы посмотреть, какими они становятся, если поставить его на место и послать в пешее эротическое.

– Все равно, – воскликнула Ника, – ты влез в чужую личную жизнь!

– Твой профиль в открытом доступе, – парировал он. – Ты сделала его почти что рабочим, потому что четко дала понять, что твоя личная жизнь не нуждается в отношениях. И ты попалась мне в ленте. Я что, не могу поставить лайк девушке в приложении для знакомств? И тебя, заметь, никто не заставлял ставить его в ответ!

Ника длинно вздохнула и, опустив плечи, отвела взгляд в сторону.

– У тебя был там аккаунт?

Женя почему-то отвечал дольше, чем требовал такой легкий вопрос.

– Нет, не было. Будем считать, что вдохновился, как только увидел у тебя уведомления?

– Нет, не будем!

– Хочешь все усложнить?

– Не хочу.

– Тогда не надо.

Правда не хотела. Но желание докопаться так же, как до нее докапывался следователь Евгений Алексеевич, свербело и зудело так, что промолчать Ника не могла.

– Зачем ты искал меня?

Женя тоже тяжело вздохнул.

– Стало интересно.

– Ты извращенец?

– Может быть. Откуда я знаю? – закатил он глаза. – Если ты спрашиваешь об этом меня, значит в себе уже не сомневаешься?

– Что?.. Я… Да я же… – Ника растерялась и возмущенно засопела. – Я же все написала в своей анкете! И тебе в переписке не раз!

– Конечно. Я все помню. Но будешь словесно нападать – нападу в ответ.

– В переписке ты приятнее.

– Я и вне ее приятный. Я уже сказал, что мне стыдно, и твое недовольство мне более чем понятно, но не пора ли определиться, что дальше делать?

– Не пора!

– И все же подумай.

О чем тут думать-то?..

Ника вгляделась в залитые эпоксидкой декоративные трещины на столе, которых прежде не замечала.

– Чем дело с тем мужиком закончилось?.. – спросила она неуверенно. – Его посадили?

Все, что ее интересовало, уже давно было выяснено. Ей позвонили из полиции, сообщили, что все хорошо и больше показания не требуются, ее отпечатки не нашли, поэтому обвинений никто не предъявит, и поблагодарили за сотрудничество. Но раз уж встретилась со следователем опять, то почему бы и не узнать о деталях?

Женя некоторое время молчал, прежде чем ответить. Сверлил ее взглядом – она чувствовала это макушкой.

– Нет, его не посадили.

Ника потерла ногтем слой смолы. Царапины не осталось. Может, недостаточно старается?

– Почему? – продолжила спрашивать она.

– Потому что ни его подруга, ни он сам больше не захотели иметь дел с полицией, чтобы самим за ложные показания не получить.

– А потом он опять напьется и что-нибудь с ней сделает.

– Полиция не всесильна. Если жертва насилия отказывается от обвинений, то ничего сделать нельзя.

Ника вскинула голову, забывая о своем негодовании и переключаясь на праведный гнев.

– Я свидетельница насилия! Могу я написать заявление?

Женя нахмурился.

– Нет. Твои слова она не подтвердит, видео-доказательств нет, в отношении тебя агрессию Игнатов не проявлял.

– Он угрожал придушить меня, – напомнила Ника. – И клевета же?

– Чем докажешь? Заявление он не подал.

– Все это несправедливо!

– Так и есть. Я работаю в полиции и видел несправедливости куда больше, чем ты. И однажды приходится признать, что бороться с ней – все равно что кричать навстречу ветру – только себя оглушишь.

Ника опустила плечи.

– Увы, такое не редкость, – с сожалением произнес Женя. – У полиции связаны руки.

Ника успела раздраженно выдохнуть, прежде чем осознала формулировку, и едва сдержала смешок.

– Всегда есть кто-то, кто может развязать.

– Как здорово ты перевела тему на насущное. Давай, – легко бросил Женя. – Но сначала придется связать.

– Вообще-то это ты перевел…

Он сложил ладони на столе, передвигая их ближе к центру, и переплел пальцы. Вот же говнюк. Да Ника в жизни больше комплимента мужчине теперь не сделает, раз они так горазды использовать это в манипуляциях!

Она с осуждением посмотрела на Женю.

– Я имела в виду Карину, которую нужно убедить. Не в прямом смысле развязать…

Он ничем не выдал своего недовольства, лишь пару раз постучал ребрами ладоней по поверхности стола.

– Это невозможно. Отношения – сложная штука, и каждому приходится разбираться в них самостоятельно. Нам остается только надеяться, что Карина однажды осознает проблему и выберется из них. Есть вещи и пострашнее, но всем помочь невозможно. Людей много, а я не могу эмоционально включаться в каждое дело. Иначе сойду с ума.

Нике хотелось поспорить, но она прикусила язык, вдруг вспомнив о том, что работа – довольно болезненная для Жени тема, судя по его немногочисленным, но емким сообщениям о том, что иногда он на ней почти живет. Она никогда не расспрашивала его о том, что она из себя представляет, хотя не то чтобы ей было совсем не любопытно. Теперь некоторые вещи вставали на свои места.

– Зачем ты тогда в полицию пошел?

Женя задумался и, прикусив губу, рассеянно посмотрел куда-то в сторону.

– Потому что если не всем, то хоть кому-то. Идейный я. Детскую мечту осуществлял. Хотел быть как Шерлок.

– Понятно… – протянула Ника.

Нельзя интересоваться и продолжать диалог. Ее обманули. Надо уходить.

– А у тебя что? – спросил Женя. – Альпинизм, морское дело или рукоделие?

– В смысле?..

Как только на его лицо вернулась улыбка, до Ники дошло.

– Просто подумал, что может, и твой интерес к определенным вещам, родился в детстве, – пояснил он.

– Нет.

В детстве Ника хотела стать дальнобойщицей, чтобы жить в дороге, а не дома.

– Это не более чем хобби, – сказала она. – Я фотограф. И изначально все затевалось ради фото-проекта.

– Ты научилась делать такие сложные вещи лишь ради пары фоток?

– Не пары. Но да, я увлекающаяся натура и с ответственностью подхожу к работе! – заявила Ника, откидываясь на спинку стула и скрещивая на груди руки. – Если ради красивых фоток надо познать искусство шибари, то я это сделаю. И я это сделала. В какой-то степени… И потом… я бы внесла эти фото в свое портфолио и в теории могла бы предлагать такие фотосессии в качестве услуги. Желающие бы нашлись.

Такое дело, соединяющее в себе работу и хобби, казалось ей самой настоящей мечтой.

Женя оперся локтями на стол и снова подался вперед.

– Мужчины?

– Ну, возможно, не только они… К сожалению, среди них желающих меньше, но думаю, мне не составит труда связать и девушку.

– Но ты говорила, тебя интересуют только мужчины.

– Ну и что? Для нынешнего проекта хочу мужчину. А дальше – посмотрим.

Женя сверкнул глазами.

– То есть если бы не проект, ты не стала бы учиться связывать? Не смотрела бы, как это делают другие, и вообще никакого интереса к шибари не испытывала бы?

Ника поджала губы. Все, что она говорила, смахивало на ложь, которую вот-вот раскусит следователь. И тянуть с этим он не стал.

– Ты писала Антону, что в шестнадцать пристрастилась к этой теме, – подсказал он, будто она напрочь об этом забыла.

– Вот именно. Я это писала Антону!

– Окей, – согласился Женя. – Так… во сколько лет ты пристрастилась к шибари?

– Ты меня тут не анализируй! – процедила Ника. – Мне хватило психологов в Мамбе.

– Зачем обманываешь тогда?

– Кто бы говорил!

– Интерес был давно и немалый. Логично, что это вылилось в хобби. Не понимаю, ты его стыдишься, что ли?

– Не стыжусь.

– Желаете сделать заказ? – неожиданно донеслось сбоку.

В разговор вклинилась официантка, и Ника наконец вспомнила, что разочарована в их с Антоном встрече.