Заголовок гласил: «Федеральное бюро расследований, форма ФД-302».

Ниже: «Отчет об инциденте со стрельбой».

Я быстро прочитал. Мои слова, переведенные стенографисткой с фонетической ленты на обычный текст. Все точно, ничего лишнего.

Расписался внизу каждого листа. Миссис Дуглас забрала их и унесла в кабинет Моргана.

Томпсон встал.

— Пойдем, провожу до выхода.

Мы молча шли по коридору. Другие агенты смотрели из кабинетов.

У лифта Томпсон остановился.

— Митчелл, один совет. На допросе у шерифа отвечай только на его вопросы. Не добавляй ничего лишнего. Не пытайся объяснить или оправдаться. Факты, только факты.

— Понял.

— И если предложат адвоката, то соглашайся.

— Я невиновен. Зачем мне адвокат?

Томпсон серьезно посмотрел на меня.

— Потому что невиновность нужно доказать. А для этого нужны профессионалы.

Кивнул.

Лифт приехал, двери открылись. Я вошел в кабину, нажал кнопку первого этажа.

Томпсон остался в коридоре.

— Держись, парень.

Двери закрылись.

Спустился на второй этаж. Коридор узкий, двери по обеим сторонам. Таблички: «Архив», «Связь», «Медицинские услуги».

Кабинет двести семь в конце коридора. Постучал.

— Входите.

Открыл дверь. Кабинет маленький, внутри металлический стол, два стула, кушетка для осмотра у стены. Шкаф с медикаментами со стеклянными дверцами, внутри пузырьки, бинты и инструменты. Раковина в углу, над ней прямоугольное зеркало. Пахло антисептиком и спиртом.

Доктор Роберт Кингсли сидел за столом, мужчина лет пятидесяти пяти, по краям макушки седые волосы, сверху лысина, на носу очки в металлической оправе. Белый халат поверх рубашки и галстука. На шее висел стетоскоп.

— Агент Митчелл, присаживайтесь.

Я сел на стул напротив. Кингсли открыл папку, пролистал.

— Стрельба с летальным исходом вчера вечером. Стандартная процедура, медицинское освидетельствование. Проверим общее состояние, возьмем кровь на анализ.

— Понял.

Кингсли встал, взял тонометр со стола. Подошел, закатал рукав моей рубашки, обмотал манжету вокруг плеча. Накачал грушей, послушал стетоскопом, внимательно посмотрел на стрелку манометра.

Стравил воздух и снял манжету.

— Сто тридцать на восемьдесят пять. Немного повышено, но в пределах нормы. Учитывая обстоятельства, ожидаемо.

Достал секундомер, карманный, хромированный, с белым циферблатом. Взял мое запястье, нащупал пульс и нажал кнопку.

Считал молча, глядя на стрелку. Через минуту остановил.

— Семьдесят четыре удара в минуту. Нормально.

Вернулся за стол, записал в папку.

— Как спали прошлой ночью?

— Мало. Три-четыре часа.

— Кошмары?

— Просто сны. Не кошмары.

— Про вчерашнее?

— Да.

Кингсли посмотрел на меня поверх очков.

— Это нормально. Стресс после убийства человека. Даже если убийство оправдано. Организм реагирует таким образом.

Я промолчал.

— Как себя чувствуете сейчас? Тревога, дрожь в руках, тошнота?

— Нет. Все нормально.

— Аппетит?

— Я позавтракал. Все съел.

Кингсли кивнул, продолжая записывать мои ответы.

— Употребляли алкоголь вчера вечером или сегодня утром?

— Нет.

— Наркотики? Таблетки? Что-нибудь еще?

— Нет.

— Хорошо. Нужно взять кровь на анализ. Это формальная, но обязательная процедура.

Встал, подошел к шкафу. Достал резиновый жгут, одноразовый шприц в бумажной упаковке, стеклянную пробирку с фиолетовой крышкой, спирт в пузырьке и ватные шарики.

— Закатайте левый рукав.

Я повиновался. Кингсли обвязал жгут выше локтя, затянул. Постучал пальцами по вене на сгибе локтя, вена набухла, стала синяя, хорошо видна.

Смочил ватный шарик спиртом, протер кожу. Руке стало холодно, в нос ударил резкий запах.

Вскрыл упаковку шприца, надел иглу. Воткнул в вену быстро и уверенно, я почти не почувствовал боли. Потянул поршень, кровь потекла в шприц.

Набрал около десяти миллилитров и вытащил иглу. Приложил ватный шарик к проколу.

— Держите, согните руку.

Кингсли перелил кровь из шприца в пробирку, закрыл фиолетовой крышкой и встряхнул, внутри кровь смешалась с антикоагулянтом.

Наклеил этикетку на пробирку, написал шариковой ручкой: «Митчелл И. 07/06/72, 10:15 AM».

— Результаты будут завтра. Но это формальность, конечно, повторюсь. Уверен у вас все чисто.

— Конечно.

Он развязал жгут и убрал инструменты. Сел обратно за стол, внимательно посмотрел на меня.

— Агент Митчелл, я должен спросить. Вы убили человека вчера вечером. Впервые на службе, насколько я знаю из вашего досье.

— Да. До этого только на войне.

— Как вы себя чувствуете? Эмоционально.

— Нормально.

— Нормально? — Кингсли приподнял бровь. — Никакой вины? Сожаления? Шока?

— Нет. Я сделал что нужно. Спас женщину от серийного убийцы.

Кингсли долго молчал, пристально глядя на меня. Потом записал что-то в папку.

— Это… необычно. Большинство агентов после первого убийства испытывают сильный стресс. Вина, кошмары, проблемы со сном, аппетитом. У вас ничего такого?

— Я видел сны. Но не кошмары. Просто повтор произошедшего.

— Понятно. — Кингсли снял очки, протер стекла носовым платком. — Агент Митчелл, отсутствие эмоциональной реакции может быть признаком подавления психики. Шок не всегда приходит сразу. Иногда через дни, недели.

— Возможно.

— Если почувствуете что-то, тревогу, панику, депрессию, обращайтесь немедленно. У нас есть психиатр, доктор Уэллс. Третий этаж, кабинет триста одиннадцать.

— Хорошо.

Кингсли надел очки обратно, закрыл папку.

— Физически вы в норме. Давление, пульс, координация, реакции, все в пределах. Кровь проверят на всякий случай, но уверен результаты чистые. — Встал, протянул руку. — Свободны, агент Митчелл.

Я пожал ему руку и встал.

— Спасибо, доктор.

Вышел в коридор. Посмотрел на часы, уже десять тридцать утра. До встречи с детективом Спэйдом полчаса.

Поднялся обратно на третий этаж. Первым делом мне попался Дэйв Паркер, больше в кабинете никого не было, он читал «Washington Post». Увидел меня, сложил газету и поднялся навстречу.

— Ну как?

— Все нормально. Кровь взяли, проверили давление.

— Что сказал Кингсли?

— Физически здоров. Эмоционально… удивлен что я спокоен.

Паркер усмехнулся.

— Ты и правда спокоен. Слишком спокоен для парня, который вчера впервые убил человека.

— Должен паниковать?

— Нет. Но большинство паникуют. Или хотя бы нервничают. — Паркер посмотрел на меня внимательно. — Ты уверен что все в порядке?

— Уверен.

— Хорошо. Сейчас к шерифу? Хочешь, я подброшу.

— У меня машина.

— Знаю. Но лучше поехать вместе. Моральная поддержка.

Я покачал головой.

— Я сам, спасибо.

Дэйв не стал спорить. Я попрощался в ним и спустился на парковку. Выехал на Девятую стрит, повернул на Пенсильвания авеню. Движение плотное, всюду ехали другие машины, желтые такси, автобусы «Metrobus». Туристы перебегали дорогу, фотографировали Капитолий вдалеке.

Я включил радио, попал на станцию WWDC, играла песня «Lean on Me» Билла Уизерса. Тихо, фоном.

Свернул на Четвертую улицу, потом на Индиана авеню. Остановился у здания Департамента полиции Metropolitan, кирпичного, в пять этажей, с узкими окнами и флагом США на крыше.

Я заглушил двигатель и вышел из машины. Спэйд приехал сюда чтобы допросить меня.

В здание я попал через главный вход. Дежурный офицер за стойкой проверил мой временный пропуск.

Поднялся на третий этаж по лестнице, по бетонным ступеням и с металлическими перилами. Очутился в длинном коридоре, по обеим сторонам множество дверей. Я читал висящие на них таблички: «Отдел убийств», «Ограбления», «Наркотики».

Кабинет детектива Спэйда находился в конце коридора. Дверь открыта. Я постучал в дверной косяк.

Спэйд сидел за столом, разговаривал по телефону. Увидел меня и махнул рукой, мол, входи. Закончил разговор иположил трубку.