Хмыкает.

— Всем интересно, а тебе нет?

— Я не все, — снова отворачиваюсь к окну.

По ту сторону уже мелькают высокие заборы, разделённые пышными рядами сосен.

— Если оценивать платье честно и обоснованно: оно откровенно ужасное. Качество, крой, расцветка. Дешёвая тряпка.

— Эта, как вы выразились, дешёвая тряпка была дорога девочке из детдома!

— У тебя будет целая гардеробная брендовых вещей! Нет повода расстраиваться!

— Оно принадлежало другому человеку! Я должна была вернуть его, ясно?

В салоне повисает пауза.

— Тебя нарядили в чужое платье?

— Мои вещи украли! То, что было на мне надето, не удовлетворяло администрацию!

— И тем не менее, там ты свой характер демонстрировать не стала, — усмехнувшись, подчёркивает она язвительно.

— Не стала, представьте себе! Потому что взамен воспитатель пообещал отыскать мою украденную одежду. И пока вы не прошлись по этому поводу танком модного приговора, сразу поясню: мне её шила мама. Мама, которой больше нет! — выпаливаю на одном дыхании.

Дина, подобно рыбе, выброшенной на берег, открывает и безмолвно закрывает рот.

Я впиваюсь в ладони коротко стриженными ногтями и отчаянно сдерживаюсь, чтобы не заплакать.

Так и не проронив ни слова, помощница Немцовой носом опять утыкается в свой телефон и что-то напряжённо в нём печатает на протяжении всей поездки.

— Назарова… — заговорить со мной решается лишь энное количество минут спустя.

Не реагирую.

— Мы с тобой не с того начали.

— Да ну? — поджимаю губы.

— Ась, — вздыхает, — давай так: я найду похожее, обещаю! Точно такое же, — меняет формулировку, встречая мой недовольный взгляд, — и наш конфликт будет исчерпан. Договорились?

Молчу.

— Нужно прийти к компромиссу. Иначе как нам с тобой дальше диалог вести? — разводит руками.

— А если не найдёте? — прищуриваюсь.

— Я? Не найду чёртово платье? — смеётся. — Ты меня недооцениваешь! У меня за плечами богатый опыт! Я семь лет работаю на Немцовых и поверь, моя милая, нет в этом мире того, что я не могу достать!

*********

Застёгиваю пуговицы на рубашке. Расправляю брюки и бросаю взгляд на окно.

Дина с Иваном стоят возле машины. Водитель что-то говорит ей. Она молча слушает, но её губы едва заметно улыбаются.

Открываю дверь и эти двое сразу как-то слишком резко дёргаются, увеличивая расстояние между друг другом.

— Ася, — Дина стремительно шагает ко мне, — переоделась?

— Как видите.

— Отлично. Очень симпатично, кстати. Идём.

В здание частной клиники попадаем прямо с парковки через служебную дверь, возле которой нас встречает женщина в медицинской форме.

— Дина, Ася, доброе утро, — вежливо здоровается. — Надевайте бахилы, пожалуйста, и следуйте за мной.

Выходим на этаж.

Холл абсолютно пуст.

Там горит свет, но на диванчиках нет ни единого человека.

— Держите. Здесь список кабинетов с обозначениями, — медсестра отдаёт листок помощнице Немцовой. — Сейчас кровь сдадим и по порядочку дальше пойдёте.

— Окей, — Дина сосредоточенно знакомится с информацией. — По времени укладываемся? У нас есть два часа. Максимум два с половиной.

— Укладываемся.

— Врачи на месте?

— Почти.

— Почему почти?

— ЛОР скоро будет.

Блондинка поднимает на неё недовольный взгляд.

— Он забирает жену из роддома.

— У не вас один ЛОР на клинику, — сухо замечает Дина.

— Второй отоларинголог в отпуске.

— Значит надо было вызвать его!

— Так в Таиланде он… — женщина разводит руками.

— Ясно.

— Нет повода для волнения. ЛОР у нас в конце списка. Успеет.

— Не явится вовремя — у вас будут большие проблемы.

Женщина молча кивает.

— Где все? — тихо спрашиваю у помощницы Немцовой, когда заворачиваем за угол.

— Врачи здесь. Кто тебе ещё нужен? — удивляется она.

— Я про других пациентов.

— Их тут сейчас быть не может. Клинику открыли по нашей просьбе на два часа раньше.

— Что?

Я в шоке.

Правда переварить услышанное не успеваю.

— Нам сюда, — останавливаемся всей делегацией возле сто первого. — Здесь сдадим анализы.

— Я сдавала уже в детдоме.

— Это другое. Давай, идём, — активно подталкивает меня Дина.

— Здравствуйте, — перешагиваю порог кабинета.

— Доброе утро. Проходите.

В последующие пару часов в компании своего наставника курсирую по кабинетам и этажам.

Всё это похоже на знакомую мне спортивную диспансеризацию. Только масштаб куда глобальнее. Складывается ощущение, что меня готовят к полёту в космос, не меньше.

После сдачи крови посещаю терапевта. Там меня слушают при помощи стетоскопа. Измеряют давление и взвешивают.

Потом иду на рентген и дальше.

Инфекционист.

Хирург.

В кабинете офтальмолога при помощи аппаратов и таблицы с буквами мне проверяют зрение.

Дантист внимательно осматривает зубы и дёсны.

Невролог стучит молоточком по коленкам.

Психиатр задаёт странные вопросы и просит, закрыв глаза, дотронуться до носа.

Но всё это ладно. Куда неприятней процедура, которой я подвергаюсь у гастроэнтеролога, ведь мне приходится глотать трубку с микрокамерой, позволяющую выполнить диагностику ЖКТ.

— Ты в норме? — Дина обеспокоено на меня таращится.

— Это было ужасно, — вытираю салфетками лицо. Потому что во время гастроскопии у меня непроизвольно текли слёзы. И не только они.

— Идём, — похлопав по плечу, выводит меня из кабинета. — ЛОР подъехал.

Очень неуютно ощущаю себя на приёме у отоларинголога.

Растрёпанный мужчина, часто дыша и наспех застёгивая халат, третий раз извиняется перед нами.

А мне дико-дико стыдно.

У него жену из роддома выписывают.

Зачем же из-за меня нужно было дёргать человека?

Это ведь просто бред. Кем Немцова себя мнит, когда творит подобное? Разве можно вот так распоряжаться чужой жизнью?

— Последний, — сообщает Дина. — Останется только кардиограмму сделать.

— Понятно.

Замираю перед табличкой.

На очереди женский врач.

— Не пойду.

— Ась, ну завязывай с капризами.

Дине приходится достаточно долго уговаривать меня перед тем, как я всё-таки решаюсь зайти туда.

— Присаживайтесь, — произносит пожилая дама в очках. — Ждите. Мне надо внести данные по одному из пациентов.

Дине, как назло, кто-то звонит и она задерживается в коридоре.

— Присаживайтесь, говорю! Что вы надо мной стоите?!

Бросив взгляд в сторону двери, опускаюсь на стул.

— Фамилия?

— Назарова.

— Жалобы есть?

— Нет.

— Беременности, выкидыши были?

— Это шутка? Мне шестнадцать!

Она поворачивается, отвлекаясь от заполнения формы на компьютере.

— И?

— Не рано по-вашему?

— Не рано. Мать зови, — переходит на ты. — В её присутствии говорить будем.

Издеваются они сегодня, что ли?

— В её присутствии не получится.

— Зови давай.

— Я… — сглатываю тугой ком, вставший в горле. — Не могу её позвать.

— Одна пришла?

— Нет. То есть…

— Ты несовершеннолетняя. Мать нужна, — перебивает бесцеремонно. — Зови, — клацает мышкой.

— Не могу, сказала ведь! — повторяю раздражённо. — Она не придёт.

— Встать лень, что ли? Нас-то всех подняли с утра пораньше, — произносит недовольно.

— Из могилы не встают, — по слогам чеканю.

— Ясно, — подытоживает после короткой паузы. — Половую жизнь ведёшь? — продолжает унизительный допрос. — Если да, то какими средствами предохраняешься?

Перечисляет варианты и я краснею до корней волос.

— Чего молчишь как рыба? Осмотр проводим?

— Я туда не полезу, ясно? — наотрез отказываюсь, с ужасом поглядывая в сторону кресла.

— Как ноги раздвигать, так вы все не стесняетесь! — усмехнувшись, качает головой.

— Что вы себе позволяете? — возмущаюсь, вскочив со стула.

В этот же момент в кабинет заходит Дина. Мы с ней сталкиваемся.