— Эй! Тут, если что, занято! — шипит Мирослава, наблюдая за моими действиями. — Треш! Нет, я реально не верю в то, что она действительно здесь!

— Мои решения не обсуждаются.

— Ты её видела вообще? Позорище какое, — пренебрежительно кривит тонкий, чуть вздёрнутый кверху носик.

— Хватит, Мира, — тихо произносит мужчина, сидящий напротив.

На меня он почему-то не смотрит. Нервно теребит салфетку, зажатую в кулаке.

— Что о нас подумают люди? — никак не угомонится девчонка. — Зачем ты притащила сюда эту бродяжку?

Бродяжку?

— Дорогая, давай мы не будем так эмоционально реагировать. Эмма Багратовна руководствовалась здравым смыслом, у неё не было выбора, — вмешивается в разговор блондинка с идеально зализанным высоким хвостом.

— Мам, выбор есть всегда, разве нет?

Мать, как и дочь, одета в белое и обе они, стоит признать, выглядят как сошедшие со страниц журнала модели.

— Всё, довольно! Тебя слишком много сегодня, — произносит Немцова холодно. — Будь любезна, прими как данность. Это твоя сестра по отцу и она будет жить здесь. Во всяком случае, пока.

— Сестрой для меня эта убогая никогда и ни за что не станет! Вы вообще показали её врачам? Обработали от блох, вшей и прочего? Вдруг она заразу какую-то в дом принесла! — демонстративно от меня отодвигается.

Слышать подобное крайне неприятно. Прямо даже теряюсь, если честно.

— Советую помолчать, не то я отменю твою поездку в Париж, — грозится Эмма.

Мира фыркает, театрально закатывает глаза, но рот смиренно закрывает.

— По поводу врачей переживать не стоит. На завтрашнее утро запланировано посещение клиники.

— Так это утром, а она-то уже здесь! Дышит на нас своими микробами!

— Уймись, Мирослава. Согласно анализам крови и данным медицинской карты заболеваний у нашей гостьи не обнаружено. Всё это предварительно, конечно.

— Вы проверяли мою кровь и изучали карту?

Это… Как-то гадко.

— Не я лично, мои специалисты. А ты как думала, милочка? Я тебя в дом к себе привела. Итак, — Эмма стучит ребром ножа по бокалу. — Это Ася Назарова, дочь моего сына. Результаты ДНК сомнений не вызывают.

— Да тут и без ДНК всё понятно, — произносит странную фразу мать Миры.

— С языка сняла. Очень на мать похожа. Буквально одно лицо, — кивает женщина с короткой стрижкой.

— Верно, душечка, — соглашается с ней, как я понимаю, её муж.

— А ты что скажешь, братец? — она толкает локтем того мужчину с салфеткой, но он так и не поднимает головы.

— Эмма, я сегодня делала расклад и колода Ленорман показала мне ужасные вещи! — вступает в беседу пожилая старушка с химической завивкой на голове.

— Нина, давай не сейчас, — отмахивается от неё Немцова как от назойливой мухи. — Подавайте горячее, — командует прислуге. — Где твой сын, Ева? Десять минут восьмого!

Ответить мать Миры не успевает. Снаружи доносится жуткий грохот, громкие голоса и басы тяжёлой для восприятия музыки.

— Видимо, приехал, — сообщает блондинка, когда она наконец стихает.

— Не поедим мы сегодня нормально, да? — произносит кто-то из сидящих за столом, а в следующую секунду двери, распахнувшись, ударяются о стены и в обеденном зале появляется ещё один член семьи Немцовых…

Это парень.

Аристократичный мужественный профиль.

Высокий, темноволосый, широкоплечий.

Одет во всё чёрное. Идеально выглаженные брюки. Шёлковая рубашка в тон небрежно расстёгнута на груди.

Это то, что я подмечаю в первые секунды.

— Чё такие кислые? — интересуется голосом, от которого по телу бегут странные мурашки. — Гробовая тишина в склепе. Поминаете моё наследство? — смеётся.

— Одиннадцать минут восьмого, — цедит сквозь зубы сидящая во главе стола госпожа Немцова.

— Да ладно! Серьёзно? — он изображает удивление и смотрит на запястье. — Ну, косяк со мной, в смысле за мной. Согласен. Видит Бог, торопился как мог.

— Где часы?

— Оставил где-то.

— Разбрасываешься семейными реликвиями?

— Да в тачке они, наверное. Не быкуй.

— Верни в сейф и, будь добр, следи за выражениями.

— Окей.

— Опять навеселе? — госпожа Немцова сверлит его глазами. — Сегодня что за повод?

— У Глеба завтра днюха. Я к нему свалю после вашего заседания.

— Не рано ли начали праздновать? Что за жуткий грохот мы только что слышали? — продолжает она беседу.

— Подрихтовал тебе балюстраду. Ты же вроде как собиралась менять её, да?

Эмма Багратовна недовольно поджимает губы, но остаётся при этом предельно спокойной.

— Ты опоздал и знаешь правила.

— Без ужина оставишь? — уточняет он, внаглую пожёвывая запрещёнку. — Я переживу, ба. Опыт-то богатый, — добавляет, подмигивая.

— И без ужина, и без средства передвижения останешься! — грозится Эмма, болезненно скривившись от произнесённого «ба».

— Хоть гольфкар свой одолжи. Или метлу, — смеётся.

— Пешком к другу своему дойдёшь.

— Подышу, полезно, — равнодушно пожимает плечом.

— Подышишь непременно. Ключи от машины Вольдемару отдай, — требует она незамедлительно.

— Да забирай. Лови, Воландеморт, — швыряет вышеупомянутые ключи через стол, и мужчина, резко дёрнувшись, едва поспевает выставить ладони вперёд, чтобы поймать их. — Из тебя вышел бы отличный принимающий, в курсе?

— Хватит паясничать, Марат!

— Нинель, классная причёска! — делает комплимент пожилой женщине с химзавивкой и та расплывается в улыбке.

— Я решила сменить имидж.

— Круто. Мэрилин нервно курит в сторонке.

— О, спасибо дорогой!

Парень вдруг замечает меня.

Мы встречаемся глазами. Мои — перестают моргать, потому что таких красивых людей прежде я никогда не встречала. Его — тут же принимаются излучать необоснованную ненависть.

Передо мной мой брат, верно?

Мы такие разные внешне! Совсем не похожи…

— Это

Она? —

спрашивает вечность спустя.

— Её зовут Ася.

— Плевать мне, как её зовут.

— Они сказали, что эта оборванка будет жить с нами!

— Пожалуй, Мирослава, ты сегодня тоже пропустишь вечерний приём пищи, — озвучивает очередное наказание хозяйка дома.

— Да и пожалуйста! — фыркает та в ответ. — Сама так хочу! Стройнее буду! — девчонка с громким, характерным стуком кладёт свои столовые приборы на тарелку.

— Что ж. Похвально, тебе действительно стоит похудеть, — поощряет услышанное Эмма. — Раздобрела так, что лёд вот-вот под тобой треснет.

Щёки Мирославы моментально покрываются яркими алыми пятнами.

— Ты упустила её, Ева, — Эмма переключается на мать. — Посмотри, в кого она превратилась? Корова!

— Вы гиперболизируете.

— Да неужели? Может, тебе стоит проверить зрение? Запишись к офтальмологу.

— Мы всё исправим.

— Уж будь любезна. Через шесть недель отборочные.

— Я помню.

— Твоя функция предельно проста, но даже с ней ты не в состоянии справиться.

— Мира будет в форме к этому времени.

— Надеюсь. В противном случае, мне придётся отправить её вместо Назаровой в ту дыру. Рабочий вариант, судя по девчонке. Скинет там всё, что нажрала.

— Отвалите уже от Миры! — зло бросает парень.

— Сядь уже, защитник, — повторяет Эмма.

— Куда, не подскажешь? — выплёвывает он сердито. — Ты эту моль безродную уже на моё место определила. Быстро.

— Твоё место? — громко переспрашивает Немцова, пока он внимательно изучает моё лицо. — Ты вынуждаешь напомнить тебе, Марат: ничего

твоего

в этом доме нет, — чеканит сухо.

— Эмма… Зачем же? При посторонних, — мать Мирославы хочет вмешаться, но Немцова не позволяет ей этого сделать.

— Я устала терпеть хамство твоего сына! — перебивая, стучит кулаком по столу. — Мало для него было сделано? Ни в чём с детства не видел отказа! Как к своему относились, хоть он и не наш!

На губах парня появляется усмешка.

— Что ты там ухмыляешься, ирод? Сколько сил и средств в тебя вложено? Это благодарность?

— Не всё бабками измеряется.