— Представляю.

— Ну а ты кого слушала? Кроме легенды Майкла, конечно.

— Диму Билана, — выпаливает в ответ невозмутимо.

Билана.

Ржу.

— Чего ты смеёшься? — дуется, обижаясь.

— Ничё, — поворачиваюсь к холодильнику и открываю дверцу, чтобы достать необходимые продукты. — Просто Джексон и Билан…

— Ну вот так. Мне нравятся его песни тоже. Что ты собираешься делать? — став на носочки, заглядывает через плечо, когда ставлю сковороду на плиту.

— Яичницу с колбасой нам пожарю.

— Может давай лучше я?

— Ни фига, — открываю гугл. — Я уже настроился, — внимательно читаю найденный рецепт.

— Я умею готовить, если что.

— То есть во мне ты сомневаешься? — прищуриваюсь.

— Нет, но надо бы уже масла налить, — раздаёт умные советы. — Сковорода раскалилась.

— Сиди смотри своего Поттера. Сам разберусь, — бросаю недовольно, но всё-таки делаю то, что говорит.

— Просто помочь хочу. Неудобно, что ты целый день со мной возишься…

— Я Динке обещал. Расслабься, — обжариваю кусочки нарезанной колбасы.

— Динке обещал, — повторяет она за мной как-то разочарованно.

— Ну да.

Молчит какое-то время, пока разбиваю и жарю яйца.

— Давай хотя бы салат порежу? — переводит тему. — Огурцы, помидоры, зелёный лук. В холодильнике ведь всё это есть вроде.

— Какой ещё лук? — солю яичницу.

— А что?

— Целоваться потом как? — специально задерживаю на девчонке пристальный взгляд.

Она в свою очередь разительно меняется в лице и скулы её в считанные секунды покрываются ярко-алыми пятнами.

— Да выдохни, Ась. Я шучу, — смеюсь, наблюдая её реакцию.

Забавная такая. Раскраснелась. Глаза по пять рублей.

— Не стыдно шутить так? — сердится. — Ты ведь всё-таки у Дины живёшь, напоминаю.

— И чё? — не втыкаю, где связь.

— Я заметила сегодня, что ты точно знаешь, где и что лежит. Плюс твои вещи здесь, — тон разговора явно меняется. — Как давно ты тут находишься, Марат?

— Дней десять уже зависаю.

— Ясно, — водит пальцем по узору скатерти и пялится при этом в одну точку.

— И что же тебе ясно, Назарова? — как на дурочку смотрю, когда она наконец поднимает на меня глаза.

— Что у тебя яйца горят, Немцов, — произносит по слогам сухо.

*********

Мы расправляемся с яичницей, я отправляю девчонку смотреть Поттера, а сам остаюсь мыть посуду. Интересное такое занятие, кстати. Не бесящее. Стоишь мылишь себе тарелку ароматной пеной и смываешь водой. Прикольно.

В этот вечер Ася отчего-то дуется и обижается. Когда я возвращаюсь в комнату, мы с ней молча досматриваем Орден Феникса, после чего она, демонстративно отвернувшись, натягивает одеяло до подбородка и засыпает, позволяя разбудить себя только для принятия очередной порции лекарств. Фыркает при этом недовольно. Прямо как ёжик. И просит от неё отстать.

Так и не сообразив, где конкретно умудрился накосячить, утром часов в десять отправляюсь… За цветами.

Да. Такой вот неожиданный поворот.

Почему-то захотелось как-то поднять ей настроение. Порадовать. Приободрить. Ну и заодно задобрить, что ли.

В магазине долго выбираю букет, а потом взгляд падает на пионовые розы нежно-розового цвета. Их и беру. Приглянулись. Потому что на неё похожи.

Заскочив во французскую кофейню, расположенную на углу, покупаю с собой горячие круассаны, пирожные и кофе.

Теперь вот словно вор пробираюсь в квартиру, стараясь по максимуму не шуметь. Да только едва не роняю все покупки на фиг, потому что в момент закрытия двери за спиной, неожиданно звучит испуганное:

— Марат, это ты?

Поворачиваю голову.

Смотрим друг на друга.

Ася, одетая в новую забавную пижаму с лисичками, занимающимися йогой, сидит у стены в прихожей. Лицо по какой-то причине заплаканное.

— Я конечно. Кто ж ещё? А ты почему на полу? — нахмурившись спрашиваю. — Вставай давай быстро, ненормальная. На хрена мы лечимся? — разуваясь, возмущаюсь недовольно и в ответ получаю такой приход:

— Дину свою лечи! — выпаливает сердито и, вскочив, убегает.

Догнать удаётся только в проёме, ведущим на кухню.

— А причину истерики можно услышать? — преследуя её, интересуюсь растерянно.

— Нет никакой истерики, — шмыгает носом, усаживаясь на стул, перед которым лежит пакет с картошкой и мусорное ведро.

— Из-за чего тогда плачешь?

— Я не плачу.

— Ась… — вздыхая, ставлю на стол подставку с двумя стаканами кофе и пакет с булочками, принесённый из пекарни.

— Красивые цветы, — бурчит, выдавая свой вердикт. Глаз при этом на меня не поднимает. На картошину уставилась и пилит её так, что аж страшно становится оттого, как искусно эта девчонка владеет ножом.

— Считаешь, красивые?

Доволен, что заценила.

— ЕЙ непременно понравится, — кивая, произносит будто сквозь зубы. — Правильно, что подготовился. Встречать девушку надо именно так. Она обязательно оценит.

— Надеюсь.

— Надо же, как быстро ты переключился, — ухмыляется. — Только недавно с Красовской расстался…

И тут до меня доходит: Назарова, как и наш водила, решила, что мы с помощницей Багратовны типа вместе.

Все эти вопросы про моё пребывание в этой квартире. Про вещи.

Ну дела…

— Я купил тебе кофе, — снимаю куртку и вешаю на спинку стула.

— Не стоило.

— И булочки.

— Я их не ем. У меня спортивная диета перед соревнованиями.

— Ну изредка ведь можно себя побаловать?

— Дину завтра баловать будешь, — с азартом самого настоящего маньяка принимается за следующую картофелину.

— Зачем из кровати вылезла? Велено ж было Айболитом отдыхать.

— Не надо указывать, что мне делать, — звучит не грубо, но твёрдо.

— С обедом я бы и сам справился. Без тебя.

Молчит.

— Назарова…

Ноль реакции. Продолжает кровожадно резать картошку.

— Дуй в комнату. Я приготовлю. Слышишь?

— Не нужно ничего для меня готовить! Не нужно пичкать лекарствами! Смотреть со мной фильмы! И вообще… Разговаривать!

— Зря ты так, — спокойно отзываюсь на её гневную тираду.

— Оставь свою заботу при себе!

— А кофе-то вкусный, — делаю глоток из своего стакана. — Может, попробуешь?

Вдох-выдох. Закипает всё сильнее.

— Знаешь что? Пошёл ты со своим кофе, Немцов!

— Куда? — выгибаю бровь.

— Коню под…

Ржу. Потому что рифма очевидна и я ни разу не слышал, как она ругается, когда вот так злится.

— Ладно, но сначала помогу тебе пожарить картошку.

— Без помощников обойдусь!

Цокая языком, возвожу глаза к потолку.

— Ты мешаешь мне развивать новые скиллы.

— Хорошо, — бросает недорезанную картофелину в воду, отодвигает мусорку и встаёт. Подходит к раковине. Моет сначала нож, а потом руки. — Развивай на здоровье! Всё равно хотела уйти отсюда как можно быстрее!

Разгоняется реактивным самолётом, направляясь аккурат в сторону коридора, но на пути у неё вырастает препятствие — я.

— Отойди, — командует, недружелюбно на меня взирая.

— Нет.

— Дай пройти, Немцов!

— Я за тебя головой отвечаю, напоминаю.

— Я свободный человек и имею право на свободное передвижение! — задвигает эта деловая девица.

— Сядь на стул, свободный человек, выпей кофе и остынь.

Но куда там. Прёт танком, настырная.

— Отойди, сказала!

Реально пытается со мной бороться. Да только куда ей, кузнечику?

Хватаю пятьдесят килограммов ярости. Приподняв, несу к столешнице, возвращая на исходную точку.

— Немедленно поставь меня на пол! — требует и лупит кулачками по спине.

— Никуда ты не пойдёшь, — выполняю её просьбу, но отпускать не собираюсь. По обе стороны от неё выставляю руки.

— Не тебе решать, понял? — вцепившись в футболку пальцами, взглядом мечет молнии.

— Назарова…

— Зачем ты помог мне там, на дороге? Зачем нашёл и забрал?

— Ась, давай проясним, эти цветы для тебя.

Но она как будто не слышит.

— Зачем устроил свидание? Зачем подошёл ко мне на катке?