— За твою мечту! Смотри, она сбывается, а ты почему-то не улыбаешься! — Вив пригубила вино.

— Страшно.

— А самые стоящие вещи в жизни всегда пугают. Это какой-то закон бытия, что ли. Когда ты знаешь, чего хочешь, тебе под ноги кидают все камни, мол, «спотыкайся, дорогой, ни одного не пропусти». Потому и боишься не справиться. Дурацкое устройство вселенной.

Но есть и хорошие новости: вместе с препятствиями появляются и силы, и средства, чтобы их преодолеть. Человек не представляет, на что на самом деле способен. Удивительно, да? Вот так живёшь сама с собой без малого тридцать лет, а всё равно ни черта ты о себе и не знаешь. Поэтому, солнышко, исполнять мечту — не сложно, а просто страшно. А с этим вполне можно жить и, что самое главное, действовать.

Знаешь, почему в мире так много несчастных людей? Многие, ты удивишься, боятся самого страха. А это парализует.

Ирма завороженно слушала подругу и лишь когда она замолчала, сделала первый терпкий глоток.

— Обалдеть, какая ты умная! Мы точно ровесники?

— Нет. Я старше на три года. Потому такая умная.

В отремонтированном помещении не было излишней роскоши. Тёмно — синие стены, белоснежный потолок и всё тот же скрипучий паркет, с которым вурдалаки пойми что делать — и выкинуть жалко, и реставрировать — разоришься. Кабинет был окрашен в тёмные тона. Ирма уже сто раз пожалела, что выбрала такой оттенок, но Тарий обещал ей кое-что подправить так, что ей обязательно понравится.

На втором этаже комнату покрасили в изумрудный цвет, а на одной из стен натянули гобелен с небольшими птичками, сидящими в открытых клетках. Деревянные ставни, ведущие в спальню, покрыли лаком. Вполне можно жить.

Проводив Вивьен до такси, Ирма, кутаясь в теплую шаль, бегом вернулась к догорающему камину. Идти наверх совершенно не хотелось, и она расстелила спальный мешок прямо на пледе, где они сидели. Сон пришёл ещё до того, как её голова коснулась подушки.

Утром заморозь выбелила окна. Открыв глаза, Ирма поёжилась, выдохнув едва заметное облачко белого пара. Получается, камин в её новом доме не столько эстетика, сколько единственный способ отопления.

— Ой.

Натянув куртку, одиноко висящую на открытой вешалке, которую Ирма приобрела вместо отсутствующего шкафа, она торопливо разожгла огонь. Взяв в руки коробку с надписью «КУХНЯ», девушка поплелась на второй этаж. В дальнем углу стояли купленные ею кухонные тумбы. Всего две — вся мебель в её скромном жилище. На одной из них расположился гладкий чёрный камень, похожий на гальку — переростка. Поставив на него турку с ароматным кофе, она обхватила его большим и указательным пальцами.

Короткое заклинание сорвалось с губ, нагревая камень. Через пять минут Ирма стояла у окна с чашкой ароматного напитка и обдумывала следующий шаг. Самый сложный этап работы был ещё впереди. Офис почти готов, но не то что где искать клиентов, а даже с какой стороны подступиться к этому вопросу девушка не знала. Новое, никому неизвестное агентство вряд ли вызовет доверие у обеспеченных клиентов, а необеспеченным её услуги будут не по карману.

Идея работать бесплатно до обретения репутации сразу была отметена как совершенно негодная. Ирма рисковала быть погребенной под десятками дел, большая часть из которых приведёт её к новым доказательствам виновности — та ещё репутация: «Обращайтесь в наше сыскное агентство, мы очень качественно и быстро поможет полиции посадить вас на пожизненное».

Ещё неделю назад она разослала письма с предложением о сотрудничестве всем малым и средним юридическим фирмам. Самых известных адвокатов она планировала посетить лично, вот только её запросы о встрече, направленные секретарям, так и остались без ответа.

Из задумчивости девушку вырвал затормозивший у её калитки джип Тария. Выйдя из машины, он открыл заднюю дверь и потянул оттуда что-то большое и тонкое, обёрнутое коричневой упаковочной бумагой. Девушка поспешила к нему на встречу.

— Привет, юный сыщик, решил внести свою лепту в оформление офиса, раз денег от меня ты брать не хочешь. Напомни, почему?

— Крестовый поход под девизом «Потому что хочу сама»! Сам же сформулировал.

Девушка приняла подарок, по очертаниям напоминавший картину, для этого ей пришлось очень широко расставить руки.

— Великие предки, почему такая тяжелая? Она что, из камней?

— Именно, сестрёнка.

Придержав картину с другой стороны, Тарий помог отнести её к стене. Ирма нетерпеливо сорвала упаковочную бумагу. Россыпь небольших камней, на первый взгляд хаотично раскиданных по холсту, как ни странно, выглядела очень симпатично. Серая гладкая галька перемешалась с остро отбитыми краями какого-то минерала.

— Что это?

— Малахит.

— Никогда не видела его не огранённым.

— Ты вообще мало интересовалась породами. Как ни странно.

Тарий осмотрелся в поисках места, куда можно было бы присесть, и, не обнаружив его, закатил глаза, бросив: «Сейчас вернусь», скрылся на улице. Вернулся он довольно быстро, держа в руках пару раскладных туристических стульев.

— Откуда они у тебя? Ты что, на пикники начал ездить?

— Я многогранен, непредсказуем и чертовски обаятелен, — он очаровательно улыбнулся, раскладывая кресло и жестом предлагая Ирме сесть. — А какое воспитание!

— Да, — рассмеялась девушка, усаживаясь, — и скромный, забыл добавить.

— Никогда не считал скромность благодетелью.

— Оно и видно, — фыркнула девушка, подтягивая к себе ноги. — Слушай, ты с мамой не разговаривал?

— Это сложно назвать разговором. Для начала она пятнадцать минут рассказывала мне, как сложно растить детей, потом некоторое время посвятила теме неблагодарности и в конце задалась вопросом: кто продолжит их с папой дело, когда они умрут. А, как ты понимаешь, умирать она собралась уже вот-вот, да и папа тоже, хоть его никто и не спрашивал.

— А как же ты?

— А что я? Я известный бездельник. Один камушек обработал и в отпуск.

Это было чистой правдой, если не знать скрытых мотивов этих его «отпусков». Но Ирме это было знать не положено, потому она благоразумно не задала вопрос, мучивший её с момента ссоры с родителями: «Какого чёрта, Тарий? Почему тебе позволено выйти из семейного дела, а мне нет⁈». Вместо этого она спросила:

— А папа что?

— Ты же его знаешь, если и чувствует обиду, то не показывает.

— О! Ты просто не видел его, когда я сказала, что открываю частный сыск!

Тарий рассмеялся, представив эту сцену.

— В следующий раз, когда захочешь разрушить картину мира родителей, не забудь позвать меня. Такое представление пропустил.

— Это не шутки вообще-то!

Тарий широко развел руками, пытаясь указать на всю комнату разом.

— Да, я уже вижу! Ради шутки последние деньги в дом не вкладывают.

— Это не последние. Ну, почти.

— Может, всё-таки позволишь помочь?

Ирма поднялась и обняла брата, положив голову на его макушку.

— Я хочу сама. Понимаешь, мне двадцать пять, а я ничего не сделала сама в этой жизни. Даже деньги на этот дом от родителей. Экономила, пока жила в университете, а они никогда не скупились, ты знаешь.

— Я понимаю. Но давай честно, ты выбрала юридический, потому что он максимально далёк от того, чем ты занималась с детства. Скажешь, не так?

Ирма отрицательно покачала головой, щекоча щёку густой шевелюрой брата.

— Я просто хочу знать, что ты и правда готова отказаться от своей сути и идёшь на это не только ради бунта.

— А вдруг это и есть моя суть? Послушай, мы всю жизнь жили затворниками. У меня из друзей одна Вив была. Что плохого в том, что я хочу познакомиться с другими людьми? Узнать лучше этот мир, стать его полноправной частью?

— То, что ты ведьма, не делает тебя непричастной этому миру.

— Да. Но обработка камней — это работа в замкнутой комнате наедине с собой.

— Я понимаю.

— Правда?

Тарий наконец поднял на неё взгляд, вынуждая чуть отстраниться:

— А как думаешь, почему я так часто отдыхаю?