— Простой не смог бы войти в мою квартиру, душа моя.

— Я могла нанять профессионала.

— Того парня, что был с тобой? — Он кивнул, соглашаясь. — Могла, конечно. Вот только простая не обсуждала бы с наёмником, каким типом магии я владею.

— Ты слышал?

Дэвид кивнул, расслабленно откидываясь на спинку.

— Ну, а полёт камня в мою голову лучше любых разговоров доказывает, что ты не простая, — он усмехнулся. — Забавно. Я нанял для поисков камня кристальную ведьму. Что это? Везение или судьба?

Ирма решила не углубляться в философию, и сразу перешла к интересующему вопросу:

— Это ты их убил?

— Правильно, — мужчина иронично-одобрительно кивнул и продолжил: — К чему ходить вокруг да около. Нет, Ирма, не я.

— Почему я должна тебе верить?

— А почему не должна?

— Ты меня обманул!

— И когда успел?

«Стереть бы эту ухмылку, знать бы, что за ластик её берёт».

— Не сказал, что колдун.

— А ты часто при знакомстве говоришь, что ты ведьма? — он вопросительно изогнул бровь, но Ирма не сдавалась.

— А ещё заколдовал!

Дэвид приподнял руки в уже знакомом ей жесте капитуляции.

— Виновен. Хотел помочь с полицией.

— Зачем? Чтобы скрыть улики?

— Чтобы не задавали лишних вопросов ни тебе, ни мне.

— Как-то не слишком твой план сработал.

Впервые за пикировку на его лице проявилось что-то, кроме знакомой игривой усмешки. Он громко и коротко вдохнул, опустив глаза. И только тут Ирма поняла, что высыпала тазик соли на свежую рану.

— Не предполагал, что Анхелика вмешается.

Ирма стушевалась. «Вот дура!», но отступать было поздно и глупо.

— Почему она это сделала? Неужели думает, что ты и правда виновен?

— Знает, что нет. У этой ведьмы свои способы узнавать правду.

— А она тоже, — Ирма замялась, боясь произнести это вслух, — нестихийная?

— Нет. Мама — огненная.

Ирма мысленно присвистнула. Это многое объясняло. Все знают, что у этих ведьм самый невыносимый характер: сначала вспыхивают, сжигая всё вокруг, и только потом начинают разбираться, а что, собственно, произошло и стоило ли оно того?

— Полиция выяснила, когда была убита вторая жертва?

— Да.

— И? — Ирма испытующе уставилась на Дэвида.

— На следующий вечер после убийства Одри.

Ирма на секунду задумалась и даже подпрыгнула в кресле.

— Но в этот вечер ты был со мной!

— Именно. Я потому и пришёл…

Он не успел договорить, когда Ирма затараторила:

— Это же всё решает! Я сейчас же поеду туда и скажу, что ты был со мной!

Девушка уже приподнялась в кресле, но Дэвид охладил её энтузиазм:

— Не стоит этого делать.

Ирма осела в полной растерянности, но так и не дождалась объяснений:

— Тебе охранница приглянулась или кормят плохо?

— Почему плохо?

— Калорий мозгу не хватает. Я могу уже сегодня тебя освободить, а вместо благодарности ты меня останавливаешь.

Он улыбнулся и покачал головой.

— У меня пожилой охранник — совершенно не в моём вкусе, а еда не так плоха, как можно было бы подумать, — он устало потёр лицо руками и, выпрямившись, серьёзно добавил: — Я не знаю, кто убивает. Не знаю, зачем моя мать отправила меня в тюрьму. Я просто пришёл попросить: не высовывайся. Я не знаю, чем обернутся твои показания. Выпустят меня или нет — большой вопрос. Анхелика может опровергнуть твои слова, я не знаю, чего от неё ожидать.

Говоря о Мисс Навил, мужчина непроизвольно напрягал желваки. Ирма видела, как сложно Дэвиду даётся сохранять спокойствие. Она вновь вспомнила, что чувствовала, когда представила, что это её предала мать и непроизвольно подалась вперёд, сев на самый край кресла.

— Ты останешься в тюрьме. Это неправильно.

— А ты останешься жива. Кто-то уже пытался тебя убить. Не знаю, связано ли это с убийствами…

Ирма закивала. К глазам подступали слёзы, причин для которых вроде бы не было.

— Это зелье. Оно так работает. Я уверена, что могла стать первой жертвой, если бы не Анхелика.

Дэвид кивнул и, задумавшись, приподнял бровь. Он смотрел на колени девушки невидящим взглядом, скрестив руки на груди, и кивнул, словно соглашаясь со своими мыслями.

— Тогда тем более. Пока убийце выгодно, что я сижу в тюрьме и о тебе не знают — ты в безопасности.

— Думаю, ему всё равно.

Дэвид поднял на неё взгляд. Ирма грустно усмехнулась уголком губ, уже понимая, что ей его не переубедить, прочитала в его глазах.

— Если ему и правда всё равно, он убьёт снова, и меня отпустят. Но твоё имя нигде не всплывёт. И потом, — он ободряюще улыбнулся, словно это она сейчас сидела в холодной одиночной камере, — доказательств вины, кроме неподтверждённых никем слов Анхелики, нет. Меня выпустят через пару дней, в худшем случае — в зале суда через неделю.

Ирма постаралась ответить ему такой же ободряющей улыбкой, но сама чувствовала, как фальшиво это выглядит. Постаравшись сгладить ситуацию, она спросила:

— Я видела фотографию твоих родителей. Они из Нового Орлеана?

Дэвид кивнул.

— Ты знал, что там тоже была волна таких убийств?

Он удивлённо поднял брови.

«Либо это лучший актёр, претендующий на „Оскар“, либо и правда не знал».

Проекция начала мерцать.

— Силы заканчиваются. Слишком много сегодня колдовал.

— Ты не ко мне одной в гости наведывался?

Девушка очень надеялась, что в вылетевшей фразе не прозвучало разочарования или обиды, которые всего на секунду кольнули сердце. Но, кажется, ей это не удалось, и к Дэвиду вернулась фирменная ухмылка:

— Я тут пытаюсь себя от тюрьмы спасти.

— И как успехи?

Проекция становилась всё тусклее, теперь Дэвид больше не выглядел как живой человек, скорее как призрак. Он лениво прошёлся по комнате, задвинул стул и, подойдя к окну, расправил оборки. Ирма, внимательно следящая за перемещениями силуэта, хохотнула, неожиданно звонко и искренне:

— Ты только что очень убедительно доказал, что твоё алиби не является доказательством невиновности.

Дэвид выдохнул ответный смешок, согласно кивая и отпуская штору, стоя у окна в пол оборота.

— Значит, ты и правда думаешь, что это я. Интересно. Боюсь, моих сил в этом состоянии хватит разве что на шторы или, — он притворно задумался на мгновение, — платье на кресло повесить. Зелья я в проекции готовить не могу.

В первое мгновение Ирма не поняла, о чём речь.

— Платье?.. — как стоп-кадр в голове всплыло изображение. Черное вечернее платье, брошенное на пол в ночь убийства, наутро действительно аккуратно висело на спинке кресла. — Ты! — Ирма не знала, что хотела сказать или сделать, вскакивая на ноги. — Ты уже был здесь?

— Ты не брала трубку, — спокойно ответил Дэвид.

— Это не повод вламываться в чужие квартиры.

— Хорошо, — легко согласился он, — в следующий раз дождусь твоего ареста и только потом буду вламываться.

Крыть было нечем. И девушка согласно кивнула, капитулируя:

— Оба хороши.

Ирма медленно подошла ближе, встав рядом и глядя в окно. На улице сгустились сумерки, свет фонарей не доставал в эту часть сада, а редкие проблески луны, плотно скрытой облаками, придавали лесу мистические очертания. Дэвид молча смотрел за её перемещениями, оперевшись бедром о подоконник и лишь когда она замерла, спокойно, без налёта былой игривости признался:

— Я волновался.

Ирма грустно улыбнулась, выдыхая короткий смешок, и, переведя взгляд на оконную раму в тон ему ответила:

— Я очень хочу тебе верить.

Он усмехнулся:

— Но не веришь.

— Но хочу, — упрямо повторила девушка, поднимая на него взгляд, и едва различимо добавила: — Очень.

Он кивнул, протягивая руку. Она протянула в ответ. Прикосновения проекции не были неприятны, но что-то в них было не так. Не хватало тепла. Девушка чувствовала давление от рукопожатия, но с тем же эффектом могла пожать стол. В этом теле отсутствовала жизнь. Отпустив проекцию, Ирма не сдержалась: