— Не накручивай. Большинство из них уже давно нашлись.

Самоуспокоение не очень помогало. Пролежав так минут пятнадцать, Ирма почувствовала, что спина начинает болеть.

«Мне бы кровать нормальную. В конце концов, свой аванс я уже отработала. Даже с лихвой».

Договорившись с совестью, Ирма пошла в душ и наконец переоделась. Ближайший мебельный, если верить навигатору, был почти в часе езды. Ирма присвистнула и почти передумала куда-либо ехать, но спина противно заныла, напоминая о своих интересах. Мокрый хлёсткий снег разбивался о лобовое стекло, к счастью, машин было не так уж много, а печка исправно работала, не позволяя холоду проникнуть в жука.

Уже тормозя у огромного павильона, она услышала звонок.

«Вот чёрт. И что мне ей сказать». Придав голосу напускной гнусавости, Ирма ответила:

— Добрый день, Оливия.

— Добрый день. Вы всё-таки заболели?

— К сожалению. Но надеюсь, в ближайшие два дня встать на ноги.

Ирма очень надеялась, что за это время Клаус с ней свяжется, потому что как смотреть Оливии в глаза и скрывать то, что она смогла раскопать, ей очень не хотелось. Миссис Паркер заверила, что никаких проблем в небольшой задержке нет, и пожелала девушке скорейшего выздоровления. Положив трубку, Ирма комично побилась головой об руль.

«К такому судьба меня не готовила!»

Заставить себя выйти из тёплого салона оказалось значительно сложнее, чем решиться на поездку. Мокрые снежинки так и норовили залететь за воротник пальто, непостижимым образом находя лазейки в шарфе. Правая щека онемела от холода, когда она наконец добралась до огромного выставочного зала. Игнорируя консультантов, девушка бродила по огромной площади, с любопытством разглядывая всё вокруг.

Ей никогда ещё не приходилось бывать в мебельном отделе в качестве покупателя. Ещё раз пересчитав в голове все свои деньги: аванс, оставленный Оливией, и скудные остатки после ремонта, она с грустью посмотрела на роскошные кресла, обитые тёмно-синим бархатом, которые бы так идеально встали напротив камина.

«Вряд ли после услышанного Оливия захочет оплатить мне заказ. Прощайте, кресла, я буду по вам скучать», — чуть задержав ладонь на мягкой спинке, она наклонилась и едва слышно прошептала:

— Дождитесь меня. Обещаю: всего пара месяцев, и я вас заберу.

Воровато оглядевшись на предмет, не видел ли кто-нибудь этой душераздирающей сцены прощания с мебелью, она со вздохом облегчения отправилась покупать приглянувшийся стол, массивный, из тёмного дерева, как она и мечтала. К нему в пару шли два стула, обитые атласом графитового оттенка в цвет стен кабинета. К выбору кровати Ирма подошла менее избирательно и просто ткнула в первую попавшуюся коробку.

Шоппинг сработал, картинки страшных смертей незнакомых людей больше не лезли в голову. Но чем бы ей ещё заняться, девушка придумать не могла. Сейчас оставалось только ждать, а бездействие губительно для любого живого организма. Решив, что в таком состоянии её сможет выдержать только неунывающая Вив, девушка взяла телефон.

— Привет. Предупреждаю, если ты сегодня со мной не встретишься — нашей дружбе конец, ввиду моей скоропостижной гибели.

— Как у тебя всё серьёзно, — притворно ужаснулась подруга. — Я как раз собираюсь к Сальме. Присоединяйся, — и тоном искусителя добавила: — Она испекла грушевый пирог.

Есть предложения, от которых не отказываются. Сальма Флаерс была бабушкой Вивьен и по совместительству одной из самых могущественных ведьм. В своём почтенном возрасте она горела жизнью даже больше, чем большинство сверстников Ирмы. Поэтому спустя всего сорок минут она тормозила рядом с подругой.

— Почему так долго? — стуча зубами спросила Вив, протягивая руки к печке.

— Потому что погода так и шепчет: езжай быстрее, тебя смерть заждалась.

— Есть вещи пострашнее смерти. Например, злая я.

— А ты злая?

— А ты добрая, когда ног не чувствуешь?

Ирма покачала головой, выкручивая колёсико температуры на максимум. Комментировать выбор одежды Вив Ирма не стала. Вряд ли знание того, что белоснежное пальто и белые замшевые полуботинки — не самый разумный выбор, было для Вивьен недоступным. К счастью, когда Ирма парковалась у домика Сальмы, подруга уже оттаяла.

— Когда-нибудь я научусь одеваться по погоде.

— Вив, ты, конечно, очень сильная, но боюсь, на это твоего могущества не хватит.

В дверях небольшого аккуратного домика стояла пожилая женщина. Собранные в высокий пучок волосы ещё хранили остатки естественного цвета. Вивьен говорила, что в молодости Сальма была столь же рыжей, как она сама, сейчас же у локонов был нежно-апельсиновый цвет, изрядно прорежённый сединой. Глубокие морщины на лице были незаметны на фоне живых любопытных глаз. Болотного цвета радужки в обрамлении всегда накрашенных ресниц. Неизменная ярко-алая помада.

Сальме Флаерс было никак не меньше семидесяти, но она умудрялась выглядеть настолько женственно, что ей хотелось любоваться, не отрываясь на такие излишества, как еда и сон. Вивьен получила большую часть своих знаний от бабушки, они были очень близки. Вот и сейчас, увидев внучку, Сальма распахнула объятья.

Сильный глубокий голос, в котором поневоле чувствовалась власть, слегка надломлен хрипотцой. Сальма с молодости курила крепкий табак и не планировала бросать это занятие. На любые замечания о вреде курения, тем более в её годы, удивленно и одновременно надменно приподнимала бровь и, вытаскивая тонкими пальцами сигарету, отвечала:

— В мои годы большинство уже в гробах лежат. А вести себя, как большинство — пошлость.

Прикуривая, выпускала густой клубок дыма в сторону интересовавшегося. После таких выкрутасов пожилой леди спрашивающий зарекался ещё когда-нибудь говорить ей о вреде чего бы то ни было.

— Дорогая. Быстрее, не студи дом, — в противовес своим словам, старушка не собиралась выпускать Вив из цепких объятий, стоя на пороге. — Ирма, да на тебе лица нет. Проходите, проходите, непослушные девчонки.

Подруги переглянулись, веселясь от души. Только в доме этой безумной ведьмы они вновь могли почувствовать себя маленькими несмышлёными детьми. Ирма не поняла, как Сальме удалось быстро, но без суеты заварить чай, разлить его по чашкам и поставить перед каждой по тарелке с ещё дымящимся грушевым пирогом.

Закуривая, потрескивающим голосом она то ли попросила, то ли потребовала:

— Рассказывай. Что ты там придумала? Вивьен говорила мне, но я ни слова не поняла. Кого и зачем ты ищешь и почему они сами не могут найтись?

Ирма улыбнулась.

— Ищу, кого и что попросят. Просто хочу помогать людям в сложных ситуациях.

Сальма не спускала с неё пристального взгляда.

— Помогать, значит. А что ты за это получаешь? За помощь?

Ирма растерялась и ответила как есть:

— Деньги.

Сальма отмахнулась то ли от дыма, то ли от этих слов.

— Деньги — не мотив. Особенно когда тебе двадцать и ты из обеспеченной семьи, не слывущей скупцами.

— Мне двадцать пять, — робко пискнула Ирма.

— А мне семьдесят. С моей высоты пять лет — слишком незначительный срок, чтобы его учитывать. Вся жизнь впереди: амбиции, желания, любовь. А ты мне про деньги.

— Знаете, Вы первая, кто меня об этом спросил, — Ирма покачала в руках чашку, — сложно так с ходу сформулировать. Мне нравится процесс. Когда я занята делом, у меня внутри такое ощущение, что вот это и есть жизнь. Я сама что-то делаю, что-то решаю и значу. Понимаете?

Сальма кивнула, небрежно, но завораживающе стряхивая пепел.

— Понимаете. Подростковый бунт, — она выставила вперёд ладонь, пресекая возражения, — не надо напоминать мне про возраст. Я не настолько выжила из ума, чтобы забыть его за минуту. У Вивьен тоже такое было.

Вив оторвалась от пирога и удивленно воскликнула:

— Что-то я не помню, чтобы подавалась в частный сыск.

— Зато я помню, как лет шесть назад ты выставила на продажу свою оранжерею и ходила, заладив как блаженная: «Ах, хочу путешествовать. Ах, рыться в земле не для меня, я это переросла. Хочу лежать на пляже и подставлять свои округлые бёдра солнышку». Еле уговорила тебя нанять помощников и подарила путевку на месяц в тропический рай.