- Ты права, это однозначно работа вампира, и, скорее всего, дело в Вивьен, потому что до ее прибытия ничего подобного не было, – наконец признал он после долгого молчания.

- Вот видишь! – в голосе Ивы прозвучали победные нотки. – А ты мне все ревность приписывал.

Шу слегка насупился и задумчиво почесал лапой за ухом, а затем, не в силах сидеть спокойно, перебрался на другое плечо.

- Ладно, ревность ни при чем. Только пока мы так и не приблизились к определению вида этой твари. Из того, что мы узнали, я даже предположить не могу, кто это.

Ива пожала плечами и осторожно ступила на влажные и скользкие камни, лежавшие у самого берега. Морская волна ласково лизнула покатый бок булыжника, и девушке пришлось подхватить юбку повыше, чтобы не намочить ткань. Неподалеку группа рыбаков распутывала сети, перебрасываясь шутками.

-...Я точно тебе говорю, видел ночью бабу! Половину бабы! – доказывал своим товарищам один из рыбаков, слегка кипясь от того, что ему никто не верит.

- Небось нижнюю? – засмеялся мужчина, что перочинным ножом отрезал кусок бечевки от мотка, пристроенного на песке у самых ног.

Рассказчик обиженно засопел и набычился, словно упрямый теленок, продолжая распутывать капризные ячейки сети.

- Чё сразу нижнюю? Верхнюю. Страшная, жуть. Она к нам в спальню в окно шасть, повисела над женой моей, а потом зашипела и обратно убралась.

Над водой вновь раздался взрыв хохота, и один из рыбаков, отечески похлопав разобидевшегося рассказчика по спине, произнес:

- Это в тебе сила мужская играет, – пояснил он. – Вот и снится тебе всякое от того, что жена на сносях. Родится ребенок, и перестанут летающие бабы мерещиться ночами. – Затем он принюхался и хохотнул. – Ты это чего, как гусь для праздника Серебряной зимы пахнешь?

Под новым взрывом хохота рыбак смутился и, покраснев до корней волос, принялся оправдываться.

- Это все беременные причуды! Она во все блюда чеснок с розмарином ложит, весь дом пропах уже!

Мужчины вновь засмеялись, а Ива с Шу, замерев на камне неподалеку, переглянулись, произошедшее явно не было плодом бурного воображения будущего отца, истосковавшегося по женской ласке.

Отказавшись от своей идеи побродить по берегу, девушка заторопилась в лавку и, погруженная в свои мысли, оступилась, намочив туфлю и подол. Тихо выругавшись, она перебралась с камня на песок и, стараясь не попасться никому из знакомых на глаза, вернулась в лавку.

- Горм, что ты можешь сказать о твари, которая питает особое пристрастие к детям и беременным женщинам, сосет кровь с помощью длинного языка и не любит чеснок с розмарином? – с порога сообщила Ива, захлопнув дверь лавки.

- А еще летает и выглядит как верхняя половина женщины, – добавил Шу, соскочив с плеча девушки, и перебрался на стол, где встал столбиком, нетерпеливо притопывая ногой.

Огр, выслушав сбивчивый рассказ своих компаньонов, нахмурился и в глубокой задумчивости выпятил нижнюю губу, демонстрируя нешуточного размера клыки. Ива в ожидании выводов нетерпеливо ходила из угла в угол, то и дело беря в руки то книгу, которую бездумно пролистывала и возвращала на место, то пузырек, который зачем-то встряхивала и, покрутив в руках, ставила обратно.

- Хватит! – рыкнул Горм. – Бесишь и отвлекаешь! Сядь, чаю попей, – распорядился он.

Бросив на говорящую голову испепеляющий взгляд, встреченный с холодным равнодушием, Ива резко развернулась на каблуках и, оставляя мокрые следы от туфель, отправилась на кухню, совершенно не обращая внимания на мокрый подол, хлопавший при каждом шаге по лодыжкам.

Взяв с полки банку с чаем, девушка почувствовала, как дрожат руки от нетерпения и жажды действий, вся ее внутренняя суть стремилась выступить против угрозы, нависшей над жителями города. Именно в этот момент она осознала, что именно подразумевали слова контракта о защите народа. Эта мысль заставила ее замереть с жестяной банкой в руках и прислушаться к себе, пытаясь отделить веление контракта от своих собственных желаний.

На ум пришли близнецы, задумавшие очередную проделку, и Лилиэн Моро, которая еще только готовилась стать матерью, а также неизвестная Иве жена рыбака – страстная любительница розмарина с чесноком. Мысли об этих людях отозвались теплом в душе, и решимость защитить их, а также других жителей этого городка окрепла.

«Что ж, если так на меня влияет контракт, то я совершенно непротив», – решила она, осознав, что магическое влияние и ее собственное желание абсолютно совпадают.

Придя к этому выводу, она с облегчением улыбнулась и, поставив чайник на плиту, поднялась к себе в комнату, чтобы переодеться в сухое.

Окно комнаты было распахнуто настежь, и ветер вдоволь играл не только с занавесками, но и бездумно брякал оконной створкой, то открывая ее, то закрывая. Черный кот деловито прохаживался по помещению, с интересом заглядывая то в шкаф, то под кровать. Ива замерла в дверях и, неслышно сняв с ноги мокрую туфлю, замахнулась на незваного гостя, который, почуяв неладное, проворно скрылся под кроватью.

- Спокойно, госпожа ведьма, я пришел с миром! – вкрадчиво сообщили из-под кровати.

- Опять шпионишь?! – гневно воскликнула Ива, опускаясь на колени с твердым намерением выволочь пронырливую тварь за шкирку.

Оникс, пятясь задом, отступил в дальний угол, где поджал под себя лапы, обвив их хвостом, и громко чихнул.

-Вам никто не говорил, что вы ужасная хозяйка? Ап-чхи!

-Будешь ты еще меня поучать, – проворчала Ива, барахатясь в пыли и пытаясь достать кота туфлей. –А, ну, вылезай, трус! – она стукнула обувкой по полу, взметнув облако пыли, в этот раз чихнули оба.

Прочихавшись, Оникс, все также прижимаясь задом к стене, попятился и выполз из под кровати, запрыгнув сначала на нее, а потом спрыгнул на спину девушке, чтобы перескочить на подоконник. От неожиданной тяжести, навалившейся на нее с размаху, руки Ивы подломились и та рухнула носом в пыль, витиевато выругалась, на зависть Горму, и оглушительно чихнула. Путаясь в длинной юбке она выбралась из под кровати и, продолжая чихать, не глядя швырнула туфлей в кота. Оникс текуче отпрянул, туфля улетела в открытое окно, кот с интересом проследил ее траекторию, выглянув на улице. Мужской голос удивленно вскрикнул, а потом болезненно застонал, баянг немного послушал отборные маты, с некоторым уважением покачался головой и лапой захлопнул створку окна. Спрыгнув на пол с подоконника он с неподдельным любопытством наблюдал, как девушка пытается прочихаться и трет покрасневшие глаза.

-Подурачились и будет, – серьезным тоном присек повторную попытку хозяйки комнаты запустить в него туфлей. – Я, действительно, пришел с миром.

-Зачем? – прогундела Ива, не сводя с кота слезящихся глаз. – Что тебе нужно?

Кот совсем по-человечески вздохнул и сел, подергивая кончиком длинного хвоста.

-Затем, что Ви совсем озверела. Одно дело, когда мы убивали одного – двух для пропитания. Не смотри на меня так яростно, ты же не плачешь над яичницей по утрам, а ведь это могли быть цыплята. К тому же, мы не выбираем свой рацион, так заведено. – Ива фыркнула, однако, это не произвело никакого впечатления на кота. – Так вот, Ви совсем озверела и начала жрать без меры.

-Почему? Почему она это делает, раз уж вы такие правильные, вампиры-моралисты? – ехидно поинтересовалась Ива, усаживаясь на полу скрестив ноги.

-Вампир-моралист у нас только один и это я, – отрезал Оникс. – А Ви, она авантюристка и ее ведут сиюминутные капризы, желания, голод и азарт. Ты для нее вызов. – Ива удивленно вскинула брови. – Ты вернула к жизни ее первых жертв и потом весьма успешно лечила остальных, потом посмела сорвать ее план по знакомству с графиней, да еще и пленила меня с помощью магии. – перечислял он.

-А последнее-то причем? – еще больше удивилась Ива.

-Для нее я слуга, хоть это не совсем верно, а значит казнить и миловать только ей, а ты вмешалась в заведенный ей порядок, обездвижив меня. Хотя исцеление жертв ее бесит больше всего, это означает, что она не всесильна, как ей казалось всю жизнь, а это, знаешь ли, очень неприятно осознавать.