Усевшись на немного шаткий стул, сиденье которого было оживлено лоскутной подушечкой, травница ощутила ту невесомую атмосферу уюта, дружелюбия и тепла, которая незримо присутствовала в домах, где семьи жили в мире и гармонии, несмотря на все житейские неурядицы.

Энни суетилась у видавшей виды плиты, которую, как любимую кормилицу, холили и лелеяли, бережливо отмывая любые пятнышки, наливала воду в пузатый чайник, быстро ополаскивала кружки, старательно поддерживая светскую беседу, к которой явно была непривычна.

Когда хозяйка наконец закончила со своими хлопотами и села за стол напротив гостьи, Ива перевела беседу на здоровье близнецов, чем спровоцировала новый поток благодарностей. Почувствовав, как запылали щеки, девушка махнула рукой, призывая Энни остановиться.

- Я бы хотела поговорить с мальчиками, – наконец призналась она. – Мне кажется, что болезнь имеет, – Ива замолчала, подбирая слова, а затем, сделав глоток чая, продолжила, – сверхъестественную причину.

Энни охнула и закрыла рот рукой, а затем с серьезным видом кивнула, слегка нахмурив отливающие медной рыжиной брови.

- Я так и думала, – доверительно сообщила она и, заметив озадаченный взгляд своей собеседницы, пояснила. – Говорила я господину Мосу, что мальчиков русалка прокляла, а он все про инфекцию и науку толдычил.

- Русалка? – удивилась Ива, собеседница вновь кивнула, сжимая кружку в ладонях. – Думаю, русалки тут не при чем, да и чем им могли насолить мальчишки, которые даже в море не выходят.

- Так отец каждый день почитай на промысел выходит, может и поймал любимого русалкина конька, а она в отместку детей прокляла, – взволновано сообщила Энни, чуть подавшись вперед.

Ива успокаивающе положила ладонь на запястье женщины и мягко улыбнулась, стараясь развеять ее материнские тревоги, к которым щедро примешивались рыбацкие суеверия, трепетно передаваемые из уст в уста.

- Поверьте, русалки тут не при чем, – заверила она Энни.

- А кто тогда?

- Это я и хочу узнать, – призналась Ива. – Может, мальчики видели что-то перед тем, как слегли?

Энни задумалась, отхлебнув чаю, и сама смутилась от того, как шумно у нее это получилось.

- Так давайте у них и спросим, – после некоторого раздумья предложила обеспокоенная мать и крикнула куда-то в недра дома. – Рон! Том!

Топот ног, достойный табуна лошадей, возвестил о приближении близнецов. Толкаясь, они пытались протиснуться в дверь кухни одновременно, не желая уступать друг другу первенство. Правда, одного сурового материнского взгляда было достаточно, чтобы мальчишки угомонились и бочком прошмыгнули в кухню. Ива успела заметить, как один успел незаметно щипнуть другого, а тот в ответ ловко ткнул обидчика локтем. Взлохмаченные рыжие волосы и взбудоражено блестящие серые глаза явно свидетельствовали о том, что близнецов оторвали от очень важного, но, скорее всего, запретного дела. Еще немного попихав друг друга локтями, разбойники встали перед материнским взором, бросая на Иву любопытные взгляды.

- Мальчики, это госпожа Ива, именно ей вы обязаны своим выздоровлением. Что нужно сказать?

- Спасибо, госпожа Ива! – хором сообщили они, для важности кивая одинаковыми головами.

Энии с гордостью приосанилась, и травница, не удержавшись от улыбки, чуть склонила голову, принимая такую искреннюю благодарность.

- У госпожи есть к вам вопросы, отвечайте честно и без утайки, – женщина придала лицу строгое выражение и погрозила пальцем.

- Мы ничего не делали! – спешно сообщил один из близнецов, потирая царапину на носу, прежде чем Ива успела открыть рот, его брат с важным видом кивнул, подтверждая сказанное.

Лицо Энии приобрело озадаченное выражение, которое стремительно становилось все мрачнее, материнское сердце подсказывало, что скоро к их порогу придет новый гость и он, скорее всего, будет не таким приятным.

Видя, как хозяйка набирает в легкие воздух для выяснения явно на повышенных тонах того, что именно не делали близнецы, Ива поспешила вмешаться.

- Вы не помните ничего странного не происходило перед тем, как вы заболели?

Ива предпочла не заметить сердитый взгляд Энни, которая уже настроилась устроить взбучку отпрыскам, и сосредоточилась на благодарных взглядах одинаковых серых глаз. Том и Рон быстро переглянулись, словно оценивая, стоит ли рассказывать, а затем один из них, тот, что с поцарапанным носом, сделал шаг вперед, чуть заслонив собой брата.

- Мы в чехарду на пляже играли, а там тётенька гуляла.

- С котиком, – добавил второй из-за спины.

- Я наклонился, чтобы Рон прыгнул, и увидел ее, страшную такую, – Том поёжился. – А когда выпрямился и обернулся, она нормальная была. И Рон ее нормальную видел. – Второй мальчик кивнул, подтверждая показания брата.

- А как ты на нее посмотрел? – поинтересовалась Ива.

Том пожал плечами и, под возмущенным и сердитым взглядом матери, развернулся к гостье спиной, наклонился, выпятив тощую задницу и широко расставив ноги, упер руки в колени.

- Вот так, через ноги, – пояснил он, решив, что взрослые народ несообразительный и могут ничего не понять. – Вы не меняетесь, а она старая и страшная стала.

- И язык, язык длинный, как трубка, – добавил Рон, но, уловив едва заметную перемену во взгляде Энни, добавил. – Я не на пляже видел, а ночью, когда мы заболели.

- Ты видел ту же женщину, что и на пляже, ночью в у вас в спальне? – уточнила Ива.

Мальчишка помотал вихрастой головой и переступил с ноги на ногу, придвинулся к выпрямившемуся брату, словно ища поддержки. Том приобнял брата и с важным видом кивнул, подбадривая его, в глазах Энни снова мелькнула гордость за сыновей.

- Женщину не видел, язык только. Он через окно в комнату пролез и шарил, шарил по кровати, а потом к шее Тома прилип и делал так: «Вак-вак». Я хотел закричать, но... – он замолчал и понурился. – Не помню, почему не закричал, – наконец признался он.

Энни порывисто встала и обняла обоих близнецов, прижав их к себе, ласково и утешительно поглаживая по спинам. Иве стало неловко от того, что она заставила мальчишек вспомнить неприятные события той ночи, она отвела глаза от сцены, развернувшейся перед ее взором.

Немного постояв в объятиях матери, близнецы, видимо, вспомнили о своей репутации отчаянных сорвиголов и, засопев, завозились в кольце ее рук, высвобождаясь. Энни, как-то нехотя, отпустила отпрысков и, немного рассеянно потрепав их по вихрастым макушкам, вернулась за стол к гостье. Две пары серых глаз с нетерпением воззрились на взрослых, которые, судя по всему, никуда не спешили, в то время как близнецы переживали, что соседский кот-крысолов успеет удрать и им не удастся посмотреть, победит ли он вредного петуха, который живет у мельника, часто задиравшего, хоть и не без причины, юных разбойников. Кот о своей участи мстителя и защитника еще не догадывался и, несмотря на то, что обычно относился к этим человеческим котятам снисходительно, сегодня, уловив их чрезмерную и подозрительную заинтересованность к своей персоне, торопливо доедал предложенное угощение, чтобы как можно скорее покинуть гостеприимный чердак, где близнецы обустроили свое логово. Предчувствуя, что их план вот-вот сорвется, сорванцы нетерпеливо переступили с ноги на ногу, то и дело бросая быстрые взгляды на лестницу, Ива усмехнулась.

- Спасибо, мальчики, у меня больше вопросов нет, – больше она ничего сказать не успела, потому что близнецы, не дожидаясь чьего бы то ни было разрешения, сорвались с места и с громким топотом рванули вверх по лестнице. Энни слегка привстала, словно пытаясь их остановить, и только успела открыть рот, чтобы что-то им сказать, но в итоге махнула рукой.

- Мальчишки, – с улыбкой сказала она, Ива понимающе кивнула и встала из-за стола, собираясь уходить.

Тепло распрощавшись на пороге с хозяйкой дома, Ива отправилась в обратно в лавку, перед этим решив прогуляться в порт, чтобы посмотреть на корабли и просто подышать морским воздухом. Шу, предусмотрительно не показывавшийся на глаза близнецам, чтобы не возбуждать их излишнее любопытство, перебрался обратно на плечо.