Вивьен согласно кивнула, не отводя взгляд, и тихо, с нескрываемой грустью в голосе ответила:

-Боюсь, я не создана для морских путешествий, слишком тяжело переношу качку, замкнутое пространство. Так что отдохну несколько дней в том чудесном городке, восстановлю силы и отправлюсь в столицу по суше. Как, кстати, называется этот город? – Она отвела взгляд от береговой линии и посмотрела огромными карими глазами на своего собеседника.

-Мирный, госпожа. Если передумаете, то до отплытия судна каюта будет сохранена за вами.

-Благодарю, капитан, – она коснулась его руки своими длинными пальцами, и мужчину пробрал озноб, – вы очень добры. Я подумаю над тем, чтобы воспользоваться вашим гостеприимством.

Смит кивнул и, докурив, постучал трубкой о фальшборт, вытряхивая остывший пепел, который подхватил ветер и унес в сторону суши. Это крохотное событие пробудило в душе капитана глубоко спрятанное ощущение дурного предчувствия, словно с ветром и табачным пеплом он принес в город беду. Решив бороться с дурными мыслями привычным способом, он оставил женщину в одиночестве, а сам чуть более торопливо, чем обычно, принялся отдавать приказы команде.

Вивьен проводила его задумчивым взглядом и скривила губы в плотоядной улыбке, совершенно не вязавшейся с образом меланхоличной благородной леди, который она поддерживала весь месяц. Кот, легко балансируя на фальшборте в такт качке, приблизился и уселся рядом, обвив лапы хвостом.

-Умоляю, держи себя в руках, он и так, кажется, что-то подозревает, – тихо прошипел он, раздраженно дернув кончиком хвоста.

-Ничего он, Оникс, не подозревает, – отмахнулась женщина. – Обычные морские суеверия.

-Ты ведешь себя безрассудно, – укорил ее кот, гневно сузив глаза.

-Это не я переловила всех крыс на борту и принялась за чаек, просто от скуки.

-Я веду себя, как и положено коту, – возразил он, демонстративно задрал нос и отвернулся, лишь кончик хвоста подрагивал, как у гремучей змеи, выдавая его истинные эмоции.

Вивьен покачала головой и вновь устремила свой взгляд в сторону суши, нетерпеливо побарабанив пальцами по фальшборту. Быстрым движением розового язычка она облизнула алые губы, чувствуя, как внутри разгорается острый голод. Оникс вперил в нее немигающий взгляд и угрожающе выпустил когти на лапе, едва слышно прошипев:

-Хочешь добираться до берега вплавь? Держи себя в руках! Глупо рисковать и поддаваться желаниям в шаге от конечной цели.

Его спутница рассержено выпустила воздух сквозь стиснутые зубы, голод все яростнее вгрызался во внутренности, и она все больше и больше теряла терпение и самообладание.

Кот, раздраженно подергивая хвостом, продолжал сверлить ее взглядом желтых, сияющих потусторонним светом глаз, Вивьен встретилась с ним взглядом, словно бросая вызов. Вскоре женщина отвела взгляд, уступая в этом соревновании воли и сил, а затем резко развернулась и пружинистым, нервным шагом отправилась в свою каюту. Оникс удовлетворенно облизнулся и сощурил глаза, в отличие от своей спутницы он вполне сносно пережил путешествие, питаясь корабельными крысами и чайками.

Лениво зевнув, он потянулся, выгнув спину дугой и, немного подумав, решил напоследок развлечься и подастовать корабельного кока, который по какой-то необъяснимой причине побаивался кошек, а вид Оникса и вовсе наводил на него сверхъестественный ужас. Спрыгнув с фальшборта, он грациозно переступая лапами направился в сторону камбуза, рассчитывая не только позабавиться, но и поживиться чем-нибудь вкусненьким, если такое вообще можно было найти на этой посудине.

Ива и Стефан остановились на причале, вглядываясь в очертания корабля, начальник порта – господин Крампс с растерянным видом стоял рядом, то и дело вытирая большим клетчатым платком, выступившую на лбу испарину.

-И что, никаких данных об этом корабле? – Хмуро поинтересовался Стефан у нервничающего чиновника.

-Никаких, – господин Крампс вновь провел по лбу своим платком и отрицательно помотал головой. – В ближайшее время мы не ожидали никаких кораблей, более того, все причалы заняты. Нам просто негде принять его. – Он развел руками и опять вытер абсолютно сухой лоб.

Глядя на этого нервного, худощавого человека с глубокими залысинами, Ива испытала легкий приступ раздражения от его бесконечных, повторяющихся тревожных движений. Она покосилась на досадливо поморщившегося Стефана и вновь устремила взгляд на корабль.

-Смотрите, они сигнализируют о намерении причалить! – Практически вскричал начальник порта, и от его пронзительного возгласа поморщился даже Шу, деловито устроившийся на плече у подруги. – Но нам негде принять его, – повторил он, посмотрев с надеждой на капитана стражи, словно тот мог одним своим словом решить возникшее затруднение.

-Прикажите освободить карантинный причал, – тоном, не терпящим возражений, велел Стефан. – Мы не знаем, есть ли на этом судне больные, и мы не можем допустить распространение болезни, если таковая имеется. Просигнализируйте.

Начальник порта просиял и угодливо закивал, досадуя, что столь здравая и логичная мысль не пришла ему в голову. Оставив на причале капитана и травницу, он поспешил в сторону карантинного причала, на ходу отдавая распоряжения подчиненным.

- И как такой человек смог стать начальником порта? – проводив его рассеянным взглядом, спросила Ива.

- Не суди его строго, – усмехнулся Стефан, наблюдая за бурной деятельностью на причале, – он в должности первый месяц, да и подобная ситуация у нас первый раз. Обычно все идет тихо и по графику.

Корабль замедлил ход, и некоторое время Ива и Стефан наблюдали за торопливым обменом сообщений между ним и сушей. Тем временем от самого отдаленного причала спешно отводили корабль, к огромному неудовольствию его капитана и остатков команды, оставшихся на борту.

- Как думаешь, что у них случилось? – не отводя взгляда от суетливой деятельности, спросила Ива.

Стефан, продолжая хмуриться, пожал плечами и провел пятерней по волосам, больше разлохматив их, чем пригладив. Пролегшие в уголках рта глубокие складки делали капитана старше, придавая его облику непривычную властную строгость.

- Кто знает. Корабль выглядит исправным, так что будем надеяться, что произошло всего лишь недоразумение, которое мы сможем быстро разрешить.

Шу, чтобы лучше видеть приближающееся судно, взобрался на голову подруге, вытянувшись столбиком. Дернув ушами, словно прислушиваясь к чему-то неведомому, ласка принюхался и замер. Ива, ощущая напряженность своего приятеля, осторожно взяла его в ладонь и переместила на плечо. Негодующе дернув хвостом, он вновь взобрался ей на голову, не сводя встревоженного взгляда с корабля, медленно менявшего курс.

- Кажется, твой питомец чем-то встревожен, – заметил между делом Стефан, наблюдая за нервно приплясывающим на голове девушки зверьком.

- Видимо, на него действует общая атмосфера порта, – пожала плечами Ива, досадуя, что не может сейчас спросить у Шу, что его так встревожило.

Следуя указаниям лоцмана, корабль на буксире медленно входил в бухту, приближаясь к карантинному причалу, который только-только успели освободить. Команда сбросила швартовые концы, которые споро перехватили портовые рабочие, привычно крепя их к кнехтам. Спустя час судно было пришвартовано, и с него был сброшен трап, по которому спустился капитан в сопровождении незнакомки, держащей в руке небольшой саквояж. Возле ног женщины крутился крупный, гибкий, похожий на сгусток тьмы, кот. Шу, увидев кота, напрягся и, спустившись по косе травницы, юркнул в карман, где затаился, не подавая признаков жизни. Ива недоуменно вскинула брови, но отложила выяснение причин такого поведения до лучших времен.

Встречающие и гости застыли друг напротив друга на причале, напряженная тишина казалась густой и вязкой. Ива с интересом разглядывала новоприбывших, особое внимание уделив незнакомке, застывшей за спиной капитана.

Высокая и стройная, словно виноградная лоза, незнакомка, облаченная в темно-бордовое платье, держала горделивую осанку. Белая, без единого изъяна, кожа, напоминавшая фарфор, имела слегка сероватый оттенок, приобретенный, по мнению сторонних наблюдателей, в результате перенесенных тягот плавания. Длинные черные волосы, тяжелыми волнами спускавшиеся ниже колен, алые губы и большие карие глаза, обрамленные густыми и длинными ресницами, окидывающие окружение чуть ленивым взглядом из-под полуопущенных век.