Откинувшись на спинку стула, девушка с наслаждением вытянула ноги, вспоминая, тот первый день, когда они с Шу распаковывали вещи. Тогда она тоже валилась с ног от усталости, но это был их первый шаг к независимой жизни и усталость была скорее приятной, чем изматывающей. Казалось, с того дня пошла целая вечность, время просочилось, словно песок сквозь пальцы.

На столе дымилась чашка какао, которую она сварила на последних крохах своих сил. Сладкий аромат напитка легко щекотал ноздри, почему-то навевая мысли о празднике Серебряной Зимы, когда повсеместно провожали старый год и встречали новый. Наверное, это был единственный праздник, кроме оккультных, который праздновался ковеном, и единственный день, когда на кухне варили какао. В детстве Ива с нетерпением ждала этот день послабления суровой дисциплины.

Во дворце, к огромному разочарованию императорской ведьмы, какао не варили, предпочитая приторный пунш, ароматный глинтвейн или слащавый грог. Она ничего не имела против этих напитков, но праздник у нее все равно ассоциировался с какао.

Так что, после трудного, но довольно прибыльного дня, Ива решила побаловать себя и приятелей напитком из детства.

-Горм, ты какао будешь? – спросила она, наливая напиток в блюдце для Шу.

-Гадство, – скривилась голова на полке, – ром лучше.

Ива фыркнула и отпила из своей чашки, немного посмаковала напиток и добавила ложку сахара. Орг еще больше скривился и закатив глаза с омерзительным чавкающим звуком вывалил язык.

-Пиздец кишкам, – резюмировал он, втянув язык.

-Чего это? – поинтересовался скептически Шу, оторвавшись от блюдца с напитком.

-Склеятся, – веско пояснил Горм и издал протяжный пукающий звук, шлепая губами.

-Достаточно, мы поняли, что ты имеешь ввиду, – усмехнулась Ива, осознав, что уже как-то привыкла к грубоватой и рубленной манере общения их бестелого приятеля. – Поделись-ка, о, великий шаман, своей мудростью, – насмешливо проговорила она, – тебя же за этим мне подарили.

-От сладкого жопа растет, – мрачно изрек Горм.

-Воистину, мудрое наблюдение, – засмеялся Шу. – Может тебе все же налить чашечку, вдруг что и вырастет? – предложил он, слизывая с кончика носа каплю какао. – Будешь у нас головожопый, почти, как моллюск.

Горм клацнул зубами и, дико вращая глазами, зарычал, ласка показал язык и демонстративно принялся лакать какао из своего блюдца. Ива покачала головой и улыбнулась, в мягком свете магических светильников, привычная перепалка этих двоих звучала еще более буднично и, в какой-то степени, даже уютно. Девушка закрыла глаза вполуха прислушиваясь к рычанию огра и лаканию, сидящего на столе зверька.

Бронзовый колокольчик загадочно звякнул, уведомляя о прибытии позднего гостя. Высокая фигура в темном плаще, с глубоко надвинутым на глаза капюшоном, тенью скользнула в помещение, плотно притворив за собой дверь.

-Госпожа травница, мой визит должен остаться в секрете, – безапелляционно сообщил гость, опуская капюшон на плечи.

Шу тихо икнул и медленно ретировался куда-то за сахарницу, стараясь стать как можно незаметнее. Горм на полке озадаченно нахмурился, но комментариев воздержался, настороженно наблюдая за поздним гостем. Ива, спешно вскочила на ноги и склонилась в почтительном реверансе, стараясь немного выиграть времени, чтобы определиться с дальнейшими действиями.

Граф Вильгельм Моро был не частым гостем при императорском дворе, больше путешествуя по стране и за ее пределами в качестве представителя короны по вопросам торговли. Но в свои редкие визиты он присутствовал на всех совещаниях и мероприятиях, на которых присутствие императорской ведьмы, было обязательным. Однако, даже в таких случаях, граф держался отстраненно, словно витал в своих мыслях, едва замечая происходящее. Запомнил ли он внешность той, что обычно стояла незаметной тенью слева от трона? Или императорская ведьма была для него всего лишь одним из атрибутов дворцового декора, вроде стягов с гербами? Ответа на этот вопрос Ива не знала, а потому незаметно потерла большим пальцем об указательный, магические светильники слегка потускнели, погружая лавку в интимный полумрак.

-Конечно, ваша светлость, как пожелаете, – она слегка склонила голову и выпрямилась, стараясь держать лицо в тени. – Ваш визит честь для меня. Чем могу помочь?

Вильгельм Моро вежливо улыбнулся, пригладил каштановые волосы, взъерошенные капюшоном и жестом указал на стул, спрашивая разрешения присесть.

-Прошу прощения, присаживайтесь, – спохватилась Ива и дождавшись, когда гость устроится на своем месте, вернулась на своё место.

-Не поздно ли для кофе, госпожа травница? – поинтересовался он указав взглядом на кофейник, стоящий на столе, а затем взял в руки чашку Ивы и слегка втянул воздух принюхиваясь. – Ммммм, напиток Серебряной Зимы, – он улыбнулся по-мальчишечьи открыто, отбросив в сторону маску высокомерной холодности, которую Ива постоянно видела при дворе.

-Не желаете чашечку? – предложила она и дождавшись утвердительного кивка, направилась на кухню за чистой посудой. Шу пользуясь случаем соскользнул со стола и перебрался на полку к Горму, затаившемуся в тени.

Граф медленно смаковал напиток, Ива молча сидела рядом, не торопя его и не задавая вопросов. Допив последний глоток, мужчина задумчиво покрутил пустую чашку в длинных пальцах, наблюдая, как гуща медленно перетекает по стенкам.

-Знаете, я и сам не знаю, зачем решил сюда прийти, – наконец проговорил он. – Наверное, за чудом? О вас столько фантастических рассказов ходит по городу. – Вильгельм вопросительно посмотрел на молчащую травницу и со стуком поставил чашку на стол. – Думаю, я зря отрываю вас от заслуженного отдыха, – он собрался подняться чтобы уйти, но что-то в его голосе и взгляде заставило сердце девушки дрогнуть и она поспешила его остановить.

-Иногда, ваша светлость, чудеса ждут нас там, где мы не ожидаем их встретить, – мягко сказала она и взяв в руки кофейник, разлила напиток по чашкам. – Как например, какао в разгар летнего сезона.

Граф помедлил и устало опустился на стул, пододвинув к себе наполненную чашку. Молча побарабанил пальцами по столу, собираясь с мыслями. Девушка досыпала ложку сахара в свою кружку и пододвинула сахарницу гостю, тот последовал примеру хозяйки и некоторое время в лавке был слышен лишь звон ложки о фарфор.

Сделав несколько глотков, Ива отставила свою чашку и сплетя пальцы, поставила руки домиком на столешницу, стараясь не слишком навязчиво наблюдать за своим гостем. Темные круги, залегшие по глазами, усталый и измученный взгляд. С каждым глотком какао его плечи слегка ссутуливались, словно по мере расслабления на него наваливались все тяготы мира, придавливая к земле. Чувствовалось, что сидящий перед травницей человек смертельно устал и почти доведен до отчаяния.

-Когда я встретил Лилиэн, то был поражен, – медленно начал он. – В ней было столько легкости, столько жизни. Один взгляд и я пропал! Мне хотелось баловать ее, защищать от всего мира и дарить свою любовь. Думаю, эти чувства были взаимны, по крайней мере, именно так я их ощущал. Но по мере того, как наш брак столкнулся с суровой реальностью, чувства изменились. Она стала более капризной, своенравной, а я перестал хотеть возвращаться домой, предпочитая все больше находиться в поездках. С одной стороны, я избегал ее, с другой стороны – испытывал тяжелое чувство вины, за то, что бросил ее. Чтобы хоть как-то притупить это грызущее изнутри чувство, я подарил ей котенка ягуара. – мужчина скривился и отодвинул кружку в сторону. – Видят боги, это была моя ошибка! Эта проклятая тварь сначала захватила все ее мысли, а теперь стала нашей постоянной темой для ссор. Лилиэн не хочет видеть, что ее «кисонька» стал опасным! Она даже простила ему свою любимую Чичи, хотя мне не позволялось даже повысить голос на эту собаку.

-Может ваша жена просто очень любит животных? – осторожно спросила Ива.

-И совсем не любит своего мужа? – горько усмехнулся граф. – Я хочу избавиться от этой мерзкой твари, пока она не наделала бед, за которые придется отвечать мне или моей жене.