— Замечательно, их щиты держатся не на болтах, а на геомагии. Вот и слабость обороны — усмехнулся Игнат.
Я отступил глубже в тоннель, давая знак Игнату. Пора было возвращаться. Теперь у нас была карта. Два секретных КПП на землях Загорских. И генерал Карамышев, тянущий к ним свои щупальца. Осталось выяснить, что за сокровище или угроза скрывается в тех подземельях, куда ведут эти двери. И почему ради этого убили моего брата.
Кабинет в нашем новом доме пах свежей краской и зарождающимся уютом. Я разложил на большом столе карты: восточную границу с Китаем, северные леса, схему секретных подземных коридоров, которую набросал со слов Игната.
— Все сводится к ресурсам, — сказал я вслух, глядя на перекрестье линий. — Убийства, подставы, брачные контракты. Все из-за чего-то, что можно превратить в деньги. Большие деньги.
Прохор, поливавший на подоконнике странный грибовидный кактус Голованова, обернулся.
— Вор всегда ворует, барин. Только масштабы меняются.
Именно. Масштабы. Генерал Карамышев использовал государственные секреты, военную инфраструктуру. Рисковал всем. Значит, и выгода соответствовала риску. Имперские рубли, даже миллионы, не стоили такой игры. Слишком большой след, слишком много глаз у ИСБ.
Я начал искать в интернете по открытым финансовым реестрам. Активы семьи Карамышевых всплыли на экране: поместья, скромные пакеты акций в имперских компаниях, счета в Имперском Торговом Банке. Все прилично, умеренно богато, но без скачков, без аномалий. Служба безопасности Империи явно проверяла их — и ничего подозрительного не находила.
— Значит, деньги он хранит за пределами Империи, — пробормотал я. — И валюту, которую нельзя отследить. Золото? Кристаллы? Артефакты?
И тут пазл щелкнул. «Гром Небес» пропал прямо перед планировавшимся дипломатическим даром Китаю. Скандал сорвал переговоры, охладил отношения. С одной стороны — вредительство государственным интересам. С другой — Карамышев активно действовал именно на восточной границе, имел там секретный проход. И хотел получить леса над северным проходом, ведущим… куда? На запад.
Я вскочил, подошел к большой карте Евразии, висевшей на стене. Мой палец лег на восточную границу Империи, потом медленно пополз на запад, через пустыни, горы, степи…
— Шелковый путь, — выдохнул я. — современный, пронизанный магией и скрытый в пространстве иного мира.
Прохор замер с лейкой в руке. Голованов, копавшийся в ящике с инструментами, поднял голову, его очки блеснули.
— Что путь? — переспросил он.
— Шелковый путь, — повторил я, оборачиваясь к ним. — Только не караваны с верблюдами. Тоннели. Секретные военные коридоры между подземельями. Карамышев использует их не для обороны. Он построил контрабандную магистраль.
Я ткнул пальцем в карту.
— Смотрите. Вход на востоке, у границы с Китаем. Выход на западе, у границы с Норвегией, которая открывает путь в Европу. По этим тоннелям можно гнать что угодно: редкие китайские алхимические компоненты, артефакты, магические кристаллы. А обратно — европейские магические технологии, запрещенные гримуары, оружие. Все, что запрещено или облагается бешеными пошлинами. Без досмотра, без налогов, под прикрытием государственной тайны.
Голованов, до этого молчавший, подошел к карте и ткнул пальцем в точку восточного КПП:
— Эти коридоры – не просто дыры в пространстве. Они работают по принципу магического сверхпроводника. Груз помещается в стазис-контейнер с кристаллом времени, проходит за минуту расстояние в тысячу километров без потерь качества. Но для этого нужны стабилизаторы на обоих концах – заводские кристаллорегуляторы. Например, те, которые производил «Загоръ-Сталь».
— И которые теперь контролирует Карамышев, – добавил я. Узлы пазла вставали на места.
— Теоретически… энергетический профиль таких коридоров идеален для стабилизации пространства. Можно проводить грузы, нестабильные в обычных условиях. Очень ценный логистический хаб.
— И мой брат наткнулся на этот «хаб», — сказал я, и голос мой стал жестким. — Или на груз. Его убрали. Меня дискредитировали. А Карамышевы теперь хотят легально, через брак с Машей, получить контроль над землями, под которыми находятся оба выхода. Чтобы никто не копал, не строил, не задавал лишних вопросов.
В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь тихим гулом оборудования.
— Тебе нужен аналитик, — констатировал Голованов. — Экономист. Кто-то, кто сможет отследить теневое движение капиталов, найти офшоры, счета.
— И мне нужен доступ к одному из этих КПП, — добавил я. — Чтобы увидеть грузы своими глазами. Получить доказательства.
Прохор осторожно поставил лейку.
— А как насчет Волкова? Из службы безопасности? Он уже помогает.
— Волков даст силовое прикрытие и информацию по Империи. Но для международной финансовой паутины… — я покачал головой. — Мне нужен специалист другого профиля. Кто-то, кто знает мир за пределами Империи. Кто работает с векселями, офшорами, теневой экономикой.
Генерал Карамышев был не просто жадным взяточником. Он был архитектором теневой империи, использующим государственные секреты как транспортные артерии для своей контрабанды. Он играл на понижение отношений с Китаем, чтобы ослабить официальные каналы и повысить ценность своих подпольных. И все это время он притворялся патриотом.
Я отправил сообщение Волкову.
«Артём. Срочно нужен контакт. Требуется аналитик высочайшего уровня. Специализация: международные финансы, теневая экономика, векселя на предъявителя. Абсолютная надежность обязательна. Готов платить».
Затем открыл отдельный, зашифрованный файл и начал набрасывать план. Нам нужна была западня. Нужно было поймать один из караванов с поличным. И для этого сначала нужно было найти человека, который знал, как следить за деньгами, которые никто не должен был видеть.
Золотой зал Мариинки гудел бархатным гулом голосов и шелестом программок. Я стоял у колонны, держа в руках два билета на премьеру «Лебединого озера» в постановке магического балета. Люстры сверкали, отражаясь в паркете и позолоте лож.
Я заметил Волкова первым. Он шел ко мне, легко лавируя в толпе в своем строгом, но не форменном костюме. Рядом с ним шагала девушка. Стройная, в простом темно-синем платье, волосы собраны в аккуратный пучок. Она выглядела молодо, почти по-студенчески, но ее взгляд, внимательный и острый, сразу выдавал нечто большее.
— Княжич, — кивнул Артём, остановившись. Его глаза быстро оценили окружение. — Позвольте представить. Моя двоюродная сестра, Елена Волкова.
Девушка слегка наклонила голову, улыбка тронула ее губы — вежливая, сдержанная.
— Очень приятно, князь Загорский. Артём много рассказывал о ваших… исследованиях.
Ее голос был тихим, четким, без тени робости.
— Для меня честь, — ответил я, вручая ей билет. — Надеюсь, балет вас не разочарует.
— О, я обожаю Чайковского, — сказала она, принимая билет. Ее пальцы, тонкие и цепкие, быстро пробежали по бумаге. — Особенно в магической интерпретации. Трансформация лебедей здесь достигается не гримом, а иллюзией седьмого уровня. Это сложнейшая работа.
Мы прошли в зал, заняли места в ложе. Свет погас, занавес поплыл вверх. Оркестр заиграл вступление. Но мое внимание делилось между сценой и девушкой рядом. Она смотрела на танец с сосредоточенным интересом, иногда кивая в такт сложным па.
В антракте, когда мы вышли в фойе, Елена неожиданно сказала:
— Артём упоминал, что вы исследуете нестандартные финансовые потоки. Например, через магические векселя?
— Векселя?
— Да. В Империи с 1892 года действует система кристаллических депозитарных расписок. Вместо бумаги – закодированный на самоцвете договор. Их почти невозможно подделать, но можно… переписать энергоподпись, если знать алгоритм старого алхимического шифра семьи Рюриковичей. Я как раз пишу статью об уязвимостях этой системы для Journal of Economic Thaumaturgy. — Ее глаза азартно блеснули.
