Оказывается, такая прилежная сотрудница умеет отрываться на полную. Она парит, как перо, в своём прекрасном мире…
— Вот так надо развлекать зрителей! — хвалит её КуДук.
Изящные ладони имитируют удары сердца у девичьей груди. Стройная фигурка крутанулась вокруг оси и вскинула голову, взметнулись распущенные волосы.
Отмечаю попадание в ритм мелодии, любуясь танцем девушки.
— В прошлом Бона тоже была трейни, — шепчет на ухо жаркий голос, — с раннего детства занималась в одном из музыкальных агентств.
У экрана хлестнули короткие волосы. Быстрый взлёт тонких ладоней и плавные движения крутыми бёдрами. Гладя себя руками, соблазнительная фигурка призывно выгнулась под музыку.
— Сама не своя… — неосознанно шепчу, жалея что великолепный танец подходит к финалу.
Растрёпанная чёлка облепила девичье лицо, раскосые глаза ярко сияют, влажная кожа блестит в свете фиолетового неона.
— Бона вся мокренькая! — рассмеялись из слепой зоны.
— Ась? — таращусь на улыбчивого корейца.
— Сходи и припудри носик, — приказал девушке КуДук.
— Камса хамнида! — Бона качнулась к двери.
Хватаясь за круглую ручку, она покинула нас.
Мы остались в интимном сумраке одни.
— Твоя очередь! — заявил КуДук. — Но сначала, чутка расслабься. Выпей полезный коктейль и губки шире. Улыбайся, нэ?
Высокая фигура двинулась, нависая сбоку. Тяжёлая рука опустилась рядом, запах алкоголя тревожит мне нос, пока я двигаюсь к краю дивана.
— Пожалуйста, хватит… — стараюсь его урезонить, пряча зубы.
— Киса, английский мой второй язык! — обрадовался КуДук и запальчиво шепчет: — Легко выделю тебя из других участников передачи. Хочешь выиграть? Занять первое место в прямом эфире…
Почему меня влечёт такая глупость? Такие, как он, меня раздражают, но он же прав… выиграть я хочу…
— Если мечтаешь стать звездой, будь ею… — горячо летит прямо в ухо, — от тебя достаточно одной маленькой услуги.
Гормоны бурлят, я кусаю губы.
— ЧонСа умная девушка, — жар от сильной руки ведёт по коленке. — Не забывай, какой жестокий этот мир. Все хотят быть популярными, но сначала им надо кое-что дать, мне…
Не ведись на него!
— Тебе даровали привлекательное тело, если использовать его с умом, перед тобой откроются невероятные перспективы…
Вопросительно смотрю в выразительное лицо. Его тёмные глаза чертовски прекрасны! Ведь там я вижу румяное отражение.
— Приветик, — слабо растягиваю губы.
— Да, кисонька… — горячая рука плавно двинулась к внутренней стороне бедра, — расслабься и получай удовольствие, всё уже решено.
Таких, как он, уговаривать бесполезно. За воротом дорогой рубашки видно мускулистое тело, столь властный самец обязательно следит за собой, теперь его одолеть нереально.
Вспыхнули щёки, а в груди похолодело. Часто бухает сердце, максимально ускорив ход. Сильное влечение пьянит меня, кружа голову, ведь подобных типчиков я люблю невероятно!
Обожаю всем сердцем! Потому что они…
Так замечательно…
Ломаются.
БАХ! Звенит посуда, когда аристократичное лицо печатает в тарелку с выпечкой. После рывка за хвост он инстинктивно дёрнул головой, и мне всего лишь осталось слегка ускорить его обратный кивок к столу.
— Ха-абх… — вскинулся КуДук, раскидывая заварной крем.
Я прыгаю вперёд.
— Не дёргайся, — глухо угрожаю, накручивая галстук рукой.
— Ты чего… ты почему… ты ках-х… — хрипит его горло, пока кадык стягивает атласный узел.
Жадно смотрю поверх Фарэров. Хочу максимально насладиться изумлением на лице со следами заварного крема и двигаюсь к нему ближе, пока кольца скрипят по ручке стальной вилки.
— Спокойно грабли убрал… — ласково ему улыбаюсь, растянув веко острыми зубьями, — а то останешься без глаза.
— Отпусти, — еле шепчет КуДук, — сейчас же.
— Видеть мир с одной точки зрения, — качнув головой, озорно ему подмигиваю, — точно не понравится, верь мне…
Одна сторона его лица зарделась ярким румянцем, сказался недостаток кислорода, на другой серебрится глазурь с шоколадной крошкой.
— Ну как, сладенький… — вдыхая запах ванили, пробую заварной крем и плотоядно облизываюсь: — Вилкой в глаз… или…
— Или что-о? — проблеял КуДук, совсем растерявшись.
Теперь он такой забавный! Ой, не могу…
— Ха-ха-ха! — звонкий смех летит в испуганные глаза.
Внезапно приступ дикого веселья скрутил меня, и гладкий атлас скользит по руке. Учуяв свободу, проворный организм дёрнулся на диване. Огибая углы, он почти выбрался из-за стола.
— Момчуда! — приказ остановиться колет виски.
Напротив скрючилась высокая фигура. Серые волосы растрепались, на вытянутом лице со следами заварного крема замерли тёмные глаза, прекратив частое моргание.
— Ха-а, — задумчиво шепчу, — интересненько…
Неужели внушение сработало? Отключка слабенькая, его конечности мелко подрагивают. Значит, по сравнению с загадочным стариком, моих сил недостаточно. Или, всё же, сейчас у него простой шок от моего крайне неадекватного поведения…
Взяв салфетки, я бросаю их через стол.
Бам! Угодив ему в голову, коробка заставила упасть на задницу.
— Айщ… — шипит КуДук, потирая лоб, — щибаль.
— Утрись, — глухо цежу, — главным продюсерам нельзя разгуливать в таком виде.
Дёрнув салфетку, он вытер лицо и уставился на результат. Крупный самец в явной прострации.
— Ты понимаешь… что делаешь… — КуДук поднял злой взгляд. — Мичиссо! Думаешь, так со мной поступить и уйти?!
— Никто никуда не уходит, — спокойно улыбаюсь в красное от гнева лицо, затем демонстративно осматриваю стол.
Напротив поразились моему поведению и таращат глаза:
— Наглая девка, считаешь себя бессмертной?!
— Совсем наоборот, — дерзко ему ухмыляюсь. — Теперь понял, в чём прикол…
Дам время подумать, а пока…
Ух ты, цельная копчёная нога! Иди-ка сюды…
— Офигеть! — убрав чёлку за ухо, грызу вкуснятину. — Какой стрёмный продюсер… хрум… распускает руки… чавк… запретный плод возжелал… хрусть… думает, ему всё можно… щёлк… сесть в тюрьму его не пугает… — мои стальные зубы легко отдирают куски мяса, что испуганно отметили напротив. — Быстро включай другую голову, бро…
— Кто тебе поверит! — гордо вскинулся КуДук. — Не смей вести себя неуважительно!
Шмяк! Кинутый огрызок скользит к нему, растягивая за собой жирный след.
— Ешь, — любезно говорю.
— Как… что… — не находит слов КуДук.
— Мани дысэё.
(Мани дысэё [많이 드세요] — Ешьте много. Вежливое пожелание тому, кто будет есть.)
Поверх Фарэров, я неотрывно смотрю ему в глаза. Мрачное требование пронзило виски, а за спиной очнулась костлявая. Похоже, она чует такие приказы.
Напротив дрогнули холеные руки. Аристократичное лицо скривилось, давясь остатками мяса, когда его безупречные зубы стали раздирать жилы, обгладывая холодную кость.
— Бэх… — хрипит КуДук, усердно глотая и тараща глаза.
А теперь я сломаю его окончательно.
— Хороший пёсик, — широко ему улыбаюсь.
Хватит! Мир качнулся. Боясь показать слабину, я откидываюсь на мягкие подушки. Иначе потеряю контроль, скользнув вниз, поэтому держусь за спинку дивана.
— Ках, — закашлялся КуДук. — Кто ты?!
Он растерянно смотрит на молодую особу в школьной форме, которая вскинула бледное лицо с чёрными стёклами и развела руки, показательно вытирая стальные кольца о велюровую обивку.
— Не важно, кто я… — вернулась невероятная улыбка. — Главное, какой у меня План.
— Что за… план?
— Я похожу на человека, у которого есть план!?
КуДук согласно кивнул, а затем отрицательно мотает головой. Он полностью не в своей тарелке и не понимает, что происходит с его важной персоной, необычной девчонкой, да и со всем остальным.
— Господин продюсер… — расслабились лицевые мышцы, с фарфоровой маски сверкает изумрудный взор, пронизывая насквозь: — Мне сложно находить общий язык с людьми, но в данном случае я делаю исключение. Откроюсь специально только для вас! Учитывая обстоятельства, сейчас моё поведение было вежливым. Я не люблю причинять боль. В мире достаточно страданий, зачем их добавлять… Верно?
