Почему-то вспомнился кодекс «Бусидо» или древний свод правил истинных самураев. Довольно почитаемая вещь среди японцев, а на самом деле — наставления слуги в отношении хозяина… Ну, по моему скромному мнению. Иначе клятву сдохнуть по первому требованию сюзерена мне понять сложно. Или такой прикол, как не спать ногами в сторону резиденции господина?

— Хах… — ровняю шпагат на полу. — Дык, раболепие чистой воды!

Но, как у любой вещи с историей, а данному учению около тысячи лет, в бусидо есть здравые мысли, на которые стоит обратить внимание. Например, постулат: «Живи, как будто уже умер».

— Хэ-э… — тяжко пыхчу, клонясь к правой коленке.

Хилость мне в минус, зато есть весомые плюсы, например, офигенная пластичность. Конечно, изначально подобные упражнения представить сложно, но ежедневная работа над собой даёт результат, природная гибкость меня радует.

— Зашибись! — весело фыркнув, утыкаюсь лбом в другую коленку: — Так… о чём это я?

Чего вдруг кодекс самураев вспомнился? На азиатское рыцарство потянуло? И причём здесь порядок? Ай, всё просто! Есть такая интересная мыслишка: «Знать о бренности бытия и вести повседневные дела таким образом, чтобы в случае чего не было стыдно отдать концы», ну или как-то так.

— Поэтому… в месте обитания… соблюдение порядка… фу-ух… это наше всё!

Закончив упражнения, я отдыхаю на деревянном полу.

— К тому же… — любуюсь светлым небом, которое видно через единственное окошко. — Фиг знает, когда меня отсюда попросят… — слабо улыбаюсь редким облакам, — возможно, даже сегодня…

А мне положительно нравится тесная берлога!

Лакированные доски приятно греют спину. Помещение маленькое, но никакой спёртости воздуха, лёгкой прохладой дышать приятно.

— Угу, хорошо тут думается…

В остальном, с бусидо у меня мало общего, ведь это чисто мужская фигня, что понятно из дословного перевода названия: «Воин-мужик-путь».

— Обидка… — тихо хмыкаю, — у тушки не та система, для всяких дурацких рыцарей.

От слабого пола древний кодекс самураев требует целомудрия и беззаветной преданности своему мужу. Очередное бескорыстное служение, вынь да положь! Забавно, согласно правилам бусидо, сам муженёк, находясь на службе у господина, должен забыть родственников, словно их не существует вовсе…

Нехилая расстановка приоритетов! Такое отношение прекрасно характеризует многих азиатов. Те же корейцы считают, что роль женщины заключается в выгодном браке, с последующим клепанием потомства, а глава семьи должен без продыху вкалывать на работе, которая часто заменяет семью настоящую.

— Офигеть, устроились… — бормочу в потолок. — Ничего не имею против! Семейные ценности и всё такое…

Правда, не в моём случае. Мне позарез нужна слава, а хахали и мелюзга ограничивают получение внимания, следовательно, они для меня лишние. Тут что-либо одно. И мой выбор очевиден.

Кстати, везде есть исключения! В бусидо затесались такие штучки, как «Онна-бугэйся». Эти девицы реально участвовали в битвах и рубились острыми железками наравне с самураями. Дамы были настолько отмороженные, что вместо обычных мечей им выдавали лезвия на палке, под названием «Нагината», а в подготовке, учитывая физические особенности, упор делался на древковое оружие, цепи и кинжалы.

— Прям древний стройбат, которым доверяют лопаты вместо стрелковки…

Абажи!.. Что за?..

«Жопа в мыле, морда в грязи, вы откуда? Мы из связи!» — очередная чушь простреливает мозги, заставив мотать головой. Непонятное что-то… Значит, на «чердак».

Болтая ногами, я лезу в джинсы и тащу с пола тёмные носки с черепами, которые оказались удивительно удобными. Обычно меня бесит резинка на голени, а тут всё пучком. Если буду проездом в Сувоне, обязательно наведаюсь в знакомый чимчильбан, где мне удалось прикупить столь удобный предмет одежды, дорогу к корейским баням найду легко.

Бордовая косынка укрыла шею. Накинув толстовку, я распихиваю пожитки по карманам. Опустел низенький столик.

У двери осматриваю тесную комнатку: чистота и порядок, словно меня здесь не было.

— Нормаль… — довольно киваю.

Пусть в голове полный кавардак, но я стараюсь не переносить его в реальный мир. Выходит, правда, фигово.

— Закрой за мной дверь, я ухожу, — тихонько напеваю, выглянув из каморки. — И я не знаю точно, кто из нас прав…

Похоже, чиста! Более просторная комната радует отсутствием жильцов. Парочка соседей уже куда-то усвистала столь ранним утром.

— Да и хорошо! — сунув нос в ванную, отмечаю, что недавний разгром прибран.

На выходе маленькая прихожая, где аккуратный шкафчик, тумбочка с лавкой и вешалка для одежды. Как в большинстве азиатских домов, здесь принято разуваться у входной двери.

Мои кеды нашлись под лавкой, я споро шнурую старую обувь. Зелёные шнурки запылились, наверное, стоило их постирать, ай, поздно метаться.

— Открой мне двери, я войду, — напеваю уже другую песню, — и принесу с собою осень…

Снаружи встречает терраса на крыше здания, вокруг утренний пейзаж Сеула. Пахнет холодом, машинами и смогом большого города. Огромный мегаполис давно проснулся, а может, он вовсе не спал.

— Хм… — задумчиво верчу головой.

Вдалеке блестит остекление высоких небоскрёбов, но их мало, больше длинных зданий, на фасадах которых целые грозди рекламных щитов и неоновых вывесок. Крупные автобусы катят по широким дорогам, их разбавила мелочь в виде легковушек и скутеров, на обочинах суетятся пешеходы.

Одним словом — цивилизация!

В центре террасы навес. Жестяная крыша укрыла сооружение из досок с плотной обивкой. Похоже на квадратный стол или скамейку, высотой по колено и размерами два на два метра.

Присев на странную мебель, я любуюсь солнечной рябью у той самой реки Хан, что делит столицу на две части. Сейчас мы на южной половине, а если точнее, то на острове Ёыйдо, почти в самом центре Сеула.

Далеко впереди, за россыпью зданий видны холмы с тонким шпилем телебашни Намсан. Справа торчит самый высокий небоскрёб столицы, под названием «Башня Лоте», слева — международный порт Инчон, а за спиной воздушная гавань Кимпхо, там меня встретили не особо ласково.

— Ясна-понятна! Внутренний компас настроен и работает точно.

Прыгнув с мягкой скамейки, я разматываю скакалку.

— Тэкс… как это…

Шлёп! Резинка бьёт по шнуркам.

— Твою ж… — нервно ругаюсь и ловлю равновесие.

Прыжок вышел неудачным, но самое главное, это не опускать руки. Вторая попытка закончилась не лучше: подошвы кед приземлились на резинку, меня дёрнуло в сторону, почти заваливая вниз.

— Ёлки-палки! — прыгаю на месте, изучая кирпичную стену.

То есть, что получается? Стоит внести полную ясность! Значит, соседи живут в пристройке на крыше, а мне выделили место даже не в здании, а в кладовке парней.

— Офигеть, — тихо удивляюсь, пока кольца дёргают пластиком ручек.

Клац! Скакалка мелькает где-то внизу.

Получилось! Я радостно мотаю на второй заход.

Шлёп! Резинка больно прилетела в ноги.

— Гадская дрянь… — злобно шипя, растираю коленки.

Жаловаться глупо! Стоимость жилья в столице запредельная, а отхватить место в центре, это сказочная удача. Получается, я на самом верху «ХИТ Интертейнмент»…

— Круче нас только горы, — весело усмехаюсь кирпичной стене. — Можно с гордостью сказать, что выше никого нет! Так и буду думать.

Внутри есть ощущение недосказанности… Что-то такое плавает на поверхности, но ухватить сложно… О чём мы сейчас кумекали? Столица, план обрести славу, необычные соседи…

— Парни, вроде, не опасные… — хмуря брови, задумчиво сматываю резинку скакалки.

Опасность. Совсем недавно, буквально на днях, от меня хотели избавиться, а источник угрозы мною не установлен. Возможно, они решат исправить свою оплошность? Пока я тут пытаюсь научиться через скакалку прыгать!

— Кс-с-со… — тяну сквозь зубы, — лучше занятия не нашлось, о другом надо думать!

Важно оберегать тушку. Я за неё в ответе, это задача минимум. Задача максимум: устроить масштабное выступление, нужно отращивать клыки.