— Идём вместе, — предлагает ЧинЛи.

— Давай!

Вернув уборочный инвентарь, мы шагаем на кухню. Здесь блестит сталь практичной мебели, на газовой плите булькнула кастрюля, а в углу отсвечивает жесть широкой раковины. Середину помещения занял квадратный стол, над которым висят различные ковши и сковородки.

Запах обалденный! Свежий хлеб, сладость выпечки и что-то крайне ароматное…

Недавний завтрак оказался лёгким, поэтому внутри нет того ощущения, когда осталось только одно желание — завалиться на полку и покемарить до обеда, напротив, меня переполняет энергия!

Я хочу румяную булочку.

— Объявились, — сурово заметила Соха.

Тук-тук-тук. Она быстро стучит ножом по разделочной доске, нарезая овощи у центрального стола.

— ЧинЛи! Где тебя носит, почему за посетителями не следишь, кому убирать пустые чашки?!

— Йе, сонбэ!

— Стоять! Куда побежала? Сперва тесто смажь и поставь в духовку.

— Нэ, сонбэ! — ЧинЛи бросилась к подносу с румяной выпечкой.

Шагну-ка я за ней! Помогу, чем смогу…

Если тут работаю, значит, сниму-ка я пробу! Цапну одну булочку, крохатулечку, никто и не заметит.

— Ты! — сердитый взгляд стопорит моё движение вперёд.

Недовольная тётка прекратила стучать по доске и указывает на меня кончиком ножа, блестя остротой лезвия:

— Говори, что умеешь!

Неужели она заметила желание скоммуниздить сладость? Быть такого не может! Да, не-е…

— Нэ-э… Умею кушать! Проверю еда!

— Два дебила это сила, — ворчит Соха. — Один бьёт посуду, вторая пропала неизвестно где, проблемы от вас сплошные. Навязались на мою бедную голову! Зачем проверять еду? Говоришь, плохо готовлю?! Жить надоело… Ты умереть хочешь?!

— Ани… — нервно сглатываю, — ё…

Действительно, ё-моё… Сердитый напор пугает! А какая она в гневе, я боюсь представить.

— Хватит коверкать нашу речь! Уши вянут. Кхынабоджи предупредил, что есть сложности переезда, но до такой степени не знать наш язык…

Ш-ших! Лезвие смело нарезанные овощи в большую миску, тётка снова умело стучит ножом.

— Тебе должно быть стыдно! — продолжила распекать Соха. — Ужас, маленьким ребёнком не выглядишь! В таком возрасте пора знать свои корни. Айщ! Говори на английском.

Похоже, Хитман сообщил об иностранном гражданстве, но уточнить не посчитал нужным. Тогда я буду меньше языком трепать, всё проще.

— Э-э-э… — хлопаю ресницами, — да.

Теперь мне понятно, отчего девки скакали как угорелые и почему ЧинЛи немного прибитая. Здесь хозяйничает яростная фурия, почти мегера…

— Что, «Йес»?! — напирает Соха. — Какой опыт работы на кухне?

— Могу лапшу кипятком заваривать, — уверенно киваю, — могу не заваривать и сухой есть.

Тётка прекратила резать овощи и хмуро смотрит.

Похоже, она думает, что я издеваюсь… Догадливая.

— Ещё! — гаркнула Соха.

— На этом мои кулинарные таланты закончились.

Вижу улыбку ЧинЛи, пока та аккуратно макнула кисточку в миску и смазывает булочки на подносе. Офигеть, как забавно, агась…

— После битой посуды, мойку не доверю, — решает Соха, — нечего тебе делать на кухне!

Вот и славно! Нафиг мне грязные тарелки?! Наелись!

ЧинЛи виновато смотрит, но я посылаю ей успокаивающий сигнал, дёрнув бровями над Фарэрами.

— В бар тоже не поставишь, всё там расколотишь, — вслух размышляет Соха. — Кстати, а тебе в школу не надо?

— Не-не-не, — резко отказываюсь, — мы отлично существуем отдельно!

Какая ещё школа?! Нафиг-нафиг! Похоже, вредная мегера решила со свету сжить, терзая дурацкими вопросами.

— Даже так… — недовольно буркнула Соха и неожиданно хвалит: — У тебя рост выше среднего.

Что есть, то есть… Я слабо киваю.

— Но одежда настолько ужасная-я…

А вот сейчас было грубо. Хватит, ксо! Язвительная бабка, дождётся…

— Почему зубы не чистишь? — огорошила Соха.

— Ч-чищу… — тихо заикаюсь.

— Не заметила, чтобы кто-то в туалет ходил!

— Зач-чем…

— В штатах не знают правило трёх минут?

— А можно уточнить, о чём речь?

— Чисти зубы три раза в день, в течении трёх минут, сразу после еды. Семья чему учила?

Прищурившись, я смотрю на вредную тётку. Конечно, местные не расстаются с зубной щёткой, потому как постоянно жрут острую капусту, заедая вагоном приправ, но при чём здесь моя скромная персона…

Жизни учить будет! Вот, офигела! Что с ней сотворить?! Улыбку тащит в оскал, а хозяйке пофиг, как об стену горохом. Ох, сильна, грымза.

— Крэ… — Соха не дождалась ответа и язвительно дразнит: — Бестолковый у тебя наряд!

— Ксо… — тихо выдыхаю. Да, она издевается!

Шух! Хозяйка бросила нож в подставку, и холодная сталь угодила точно на своё место.

— Ты! За мной! — гаркнула мне Соха. Вытирая руки махровым полотенцем, она выходит из кухни и открывает одну из дверей слева от лестницы.

В просторной кладовке пара длинных холодильников гудит у стены, рядом большие сетки с овощами и хозяйственный инвентарь, посередине грузовичок старой модели, сбоку дверца в широких воротах.

— Давай, не отставай! — подгоняет меня Соха. Обойдя автомобиль, она спешит к красному дивану с журнальным столиком у дальней стенки.

Я иду следом за ней и рассматриваю дутый телескоп старого телевизора, ящик которого занял угловую полку. Надо же, в современной Корее встречаются такие раритеты…

— Из тебя выйдет отличный промоутер! — радуется Соха.

Чего она довольная?! Меня терзают смутные сомнения.

— Про-мо-у-тер, — вопросительно повторяю. Звучит круто! Вот только, надеюсь, не очень сложно, а то опять напортачу…

— Работа для остряков, совсем как ты, — усмехнулась Соха и указывает в странную фигню на диване: — Давно хотели попробовать, да желающих не нашлось, всё ждали талантливых исполнителей, способных языком трепать.

— Ч-что эта…

— Твоя форма! Тебе на пальцах объяснять? Точно с мозгами порядок?

Не совсем… Я таращусь в оранжевое нечто: видны глаза-палочки на треугольной голове, бело-розовый животик, округлые ботиночки и здоровенный хвост.

— Эт-та что…

— Работа! Ходи по улицам и приставай к людям, — улыбается Соха. — Раздавай листовки и кричи рекламу нашего заведения: «Помятая Креветка!», — гаркнула она столь оглушительно, что мне заложило уши. — Голос не жалей, у тебя и так хриплый.

— Это вообще законно?

— Ну, как бы да…

Её ответ не особо уверенный! Если меня притащат люди в форме, думаю, вредная бабка скажет, что мы незнакомы. Подстава! А куда деваться? Она, точняк, ненормальная…

— Давай, одевайся.

(Тем временем) Башня «Лоте».

— Начали! — орёт рефери.

Сильный удар пробил защиту на груди и заставляет отступить. Движения соперницы практически не видны, она плавно качнулась, снова готовясь атаковать.

"Войти в клинч и через захват, — понимает Ган, — иначе старшая шансов не оставит!"

Парень резко ускорился и скользит по татами к фигуре в белом кимоно. Выпуклый жилет протектора скрыл идеальную осанку соперницы, мягкие щитки закрыли руки, а синие перчатки сжаты в кулаки.

На удивление, задумка удалась, о чём говорит серия ударов локтями по шлему. Тычок в подбородок заставил прикусить капу и дал понять, в какой заднице очутился парень. Голова кружится, прилёт коленом под дых лишил воздуха, атака захлебнулась, тело валит на жёсткие маты.

"Старшая бьёт не в полную силу!" — злится Ган.

Не успев отдышаться, парень вскочил и пробивает толчок прямой ногой, но гибкая соперница легко отклонилась. Мощная двоечка колбасит шлем, а круговой удар пяткой сносит в окончательный нокаут, продолжая нырок к татами.

— Разошлись! — крикнул рефери.

Парень перекатился на спину и тряхнул головой, приходя в себя. Стоящая над ним соперница протянула руку в бойцовской перчатке без пальцев и тянет его на ноги.

— Ган-а… — выразительные глаза смотрят в лицо, пока красавица держит за плечи, — ты как?