Мила смотрела в иллюминатор на лоскутное одеяло заснеженной России. На ней был строгий черный костюм-двойка от элитного бренда, но под шелком блузки кожа всё еще горела от его недавних меток.

— Я не боюсь судов, Азар. Ты сам сказал — у меня диплом юриста. Я знаю, как обходить законы, которые писали такие же волки.

Азар усмехнулся, и в этой усмешке промелькнуло хищное одобрение. Он резко дернул её за талию, усаживая к себе на колени, игнорируя вспышку боли в раненом плече.

— Вот за это я тебя и выбрал. Ты — холодная сталь в мягкой обертке.

Его поцелуй был властным, требующим полного подчинения. Его рука скользнула под пиджак, ее тело ощутило его нетерпение. В тесном пространстве бизнес-джета его доминирование ощущалось еще острее.

— Сейчас мы приземлимся во Внуково-3, — прохрипел он ей в ухо, — Нас ждет «Метрополь». Вечером — прием у Соболева. Это человек, который держит все игровые лицензии страны. Если он признает тебя как моего партнера — Тагир может хоть сдохнуть от злости, он нам ничего не сделает.

— А если не признает? — Мила, чувствуя нарастающее напряжение, смотрела ему в глаза.

— Значит, мы заставим его, — отрезал Азар. — Своими методами.

Москва встретила их агрессивным блеском Москва-Сити и бесконечными пробками. Но для бронированного кортежа Азара пробок не существовало — черные «Гелики» охраны раздвигали поток, как ледокол.

Люкс в «Метрополе» ослеплял золотом и антиквариатом. Азар швырнул ключи на стол и обернулся к Миле.

— Переодевайся. В сейфе лежит платье. Я хочу, чтобы сегодня ты выглядела как женщина, ради которой начинают войны.

Когда Мила вышла из гардеробной, Азар застыл с бокалом в руке. На ней было платье из «жидкого» золота, которое держалось на честном слове и тонких цепочках на спине. Оно подчеркивало каждый изгиб ее тела.

— Блять… — выдохнул он, и его взгляд стал тяжелым, потемневшим. — Ты сегодня меня погубишь, Белова.

Он подошел к ней, его рука легла на ее обнаженную спину. Холод металла цепочек и жар его ладони создали невыносимый контраст. Азар развернул ее к зеркалу.

— Смотри. Это — хозяйка Москвы. Ты видишь эту сучку? Она сожрет Соболева и не поперхнется.

Он резко прижал ее к себе со спины, и Мила почувствовала его желание.

— Но сначала я должен поставить на тебе свою подпись. Чтобы никто на этом приеме не забыл, чья ты.

Его действия были резкими, властными. В роскошном номере «Метрополя», за час до решающей встречи, их страсть вырвалась наружу.

— Ты… моя… ставка… — рычал он, его голос был полон одержимости. — Ни один из этих московских хлыщей не смеет даже подумать о тебе!

Мила закинула голову, ее чувства отражались от золоченой лепнины потолка. Она чувствовала его мощь, его раненую, но не сломленную силу. В этот момент она поняла: Москва — это просто очередное поле боя. И она — самое мощное оружие Азара.

Прием у Соболева проходил в закрытом особняке на Рублевке. Воздух здесь был пропитан запахом денег настолько старых, что они казались чистыми. Азар вошел в зал, ведя Милу под руку. На ней снова было «золотое» платье (Азар приказал горничной исправить цепочку за десять минут), а на шее сверкало колье из черных бриллиантов.

Соболев — седой старик с глазами хищной птицы — встретил их в центре зала.

— Азар. Слышал о твоих приключениях в Омске. Говорят, ты устроил там филиал ада.

— Это была просто уборка, — холодно ответил Азар. — Познакомься, это Мила Белова. Мой официальный партнер и генеральный директор «Спектр-Групп».

Соболев перевел взгляд на Милу. В его глазах читалось неприкрытое сомнение, смешанное с похотью.

— Партнер? Или просто удачное вложение в экстерьер?

Мила сделала шаг вперед, освободив руку из хватки Азара. Она посмотрела Соболеву прямо в глаза, и в ее взгляде была та самая ледяная сталь, которой ее научил подвал особняка.

— Мой экстерьер — это бонус к моей рентабельности, Алексей Петрович, — ее голос был тихим, но его услышали все в радиусе пяти метров. — А «Спектр-Групп» под моим руководством за два дня увеличила оборот на пятнадцать процентов за счет оптимизации портовых сборов Тагира. Того самого Тагира, который задолжал вам за лицензии триста миллионов. Я привезла вам график погашения этого долга. Из его личных активов, которые теперь принадлежат нам.

В зале повисла мертвая тишина. Азар едва заметно улыбнулся — это была улыбка дьявола, выигравшего джекпот.

Соболев долго смотрел на Милу, а потом медленно поднял бокал шампанского.

— Кажется, Азар, ты действительно нашел самородок. Добро пожаловать в Москву, Мила Алексеевна. Нам есть о чем поговорить.

Вечер прошел в напряженных переговорах, замаскированных под светскую беседу. Мила видела, как московская элита пытается прощупать ее слабые места, но она была непробиваема. Азар стоял рядом, его рука постоянно касалась ее — то талии, то плеча, — постоянно напоминая окружающим о своей собственности.

Этот день закончился их полным триумфом. Москва была взята. Но Мила знала — это только начало. Тагир еще жив, а ее отец где-то в бегах. Но пока она в руках Азара, она — королева этого порочного мира.

И эта корона ей чертовски нравилась.

Москва за панорамными окнами «Метрополя» переливалась огнями, холодными и равнодушными. Мила лежала на смятых простынях, чувствуя, как адреналин после приема у Соболева медленно сменяется тяжелой, густой пульсацией внизу живота. Азар стоял у окна, накинув халат на одно плечо — бинты на раненом предплечье снова слегка покраснели, но он, казалось, не замечал боли. В его руке тлела сигарета, дым которой окутывал его фигуру, делая её похожей на призрак старого, опасного божества.

— Ты видела, как у Соболева затряслись руки, когда ты назвала сумму долга Тагира? — он обернулся, и в полумраке его глаза блеснули хищным торжеством. — Ты — мой лучший джекпот, Белова. Все эти московские шлюхи в бриллиантах не стоят твоего мизинца.

Мила приподнялась на локтях, не заботясь о том, что простыня сползла. Сибирь остался позади, но она знала: война только сменила декорации.

— Соболев не просто напуган, Азар. Он заинтригован. И это опаснее, — её голос был тихим, но уверенным. — Он захочет проверить, насколько я самостоятельна. Он попробует вбить клин между нами.

Азар медленно подошел к кровати, отбросил сигарету в пепельницу и опустился на край. Его тяжелая ладонь легла на её горло, большой палец привычно надавил на пульсирующую артерию.

— Пусть попробует, — прорычал он, и в его голосе зазвучал тот самый металл, от которого у Милы по позвоночнику пробежал электрический разряд. — Я вырву ему хребет прямо на Красной площади, если он решит, что может претендовать на моё. Ты — моё клеймо, Белова. Мой товарный знак. Моя кровь.

Он резко притянул её к себе, заставляя сесть к нему на колени. Боль в его раненом плече заставила его глухо выругаться, но он лишь сильнее сжал её бедра.

— Ты сегодня на приеме сказала, что тебе нравится в клетке, — он прикусил мочку её уха, обжигая дыханием. — Докажи мне это еще раз. Здесь. Без свидетелей. Покажи мне, как глубоко в тебя вошел мой яд.

Напряжение между ними стало почти физическим. Слова Азара, его прикосновения, обещание власти и опасности — все это сплеталось в тугой узел. Мила чувствовала, как внутри нее борются страх и ответный вызов. Он был хищником, и она знала это с самого начала. Но теперь она тоже училась быть опасной.

Под утро, когда первые лучи солнца коснулись шпилей Кремля, Азар уснул, крепко прижимая её к себе. Мила осторожно выскользнула из его объятий и подошла к столику, где лежал её новый телефон. Одно непрочитанное сообщение с зашифрованного номера:

«Азар не сказал тебе самого главного. Твой отец не в бегах. Он в Москве. И сегодня Соболев передаст его Тагиру. У тебя есть три часа, чтобы сделать выбор».

Мила застыла. Сердце пропустило удар. Она посмотрела на спящего Азара — на этого зверя, который стал для неё всем. Он спас её, он возвысил её, но он продолжал играть с ней втемную.