— Впрочем, это тактика, господа. Главная стратегическая задача кампании выполнена.

Он выдержал еще одну паузу, наслаждаясь моментом.

— Генерал Смирнов мертв.

Орсини вскинул голову. Харли замер, превратившись в слух.

— Сведенич подтверждены несколькими источниками. Он погиб в версальском пожаре. Тело обгорело до неузнаваемости, однако личные вещи — перстень, часы, шпага — узнаны. Мы отсекли гидре голову. Без этого инженера их машины превращаются в груду металлолома, а царь — в обычного предсказуемого и уязвимого варвара с дубиной. Мы выиграли, господа. Кампания завершена.

Победная речь Мальборо заставила всех расслабиться. Харли медленно кивнул, подтверждая версию герцога. Смерть Смирнова позволяла не списывать всю кампанию в утиль. Внимание собравшихся сместилось на второй столп коалиции.

— Принц. — Харли обратил внимание на Савойского. — Мы выслушали герцога. Теперь очередь за вами. Новости из Альп вызывают, мягко говоря, недоумение. Мы осведомлены о вашем… «перемирии».

Фельдмаршал Империи Евгений Савойский до сих пор индифферентно изучал преломление света в бокале с рейнвейном. Аккуратно вернув стекло на столешницу, он поднялся. На фоне монументального, пышущего здоровьем Мальборо его сутулая, болезненная фигура в мундире напоминала черновой набросок. Однако стоило ему заговорить, как голос мгновенно выкачал из комнаты все посторонние звуки.

— Объяснения, милорд? — бровь принца скептически изогнулась. — Оправдываться принято за ошибки. В моих же расчетах погрешностей не обнаружено. Я реализовал тактическую задачку.

— Вы именуете сговор с еретиками «тактикой»⁈ — фальцет кардинала Орсини, казалось, сейчас разнесет витражи. Лицо прелата пошло пятнами. — Вы предали веру, принц! Предали Святой Крест!

Проигнорировав его истерику, Савойский продолжил смотреть на Харли.

— Ваше Высокопреосвященство, оставьте веру для воскресной кафедры. Война оперирует исключительно числовыми величинами. — Он подошел к карте. — Я столкнулся с технологией, обнуляющей боевую ценность пехоты. Лавина, похоронившая мой авангард, имеет мало общего с божественным промыслом. Противник ясно дал понять: он способен обрушить гору на головы моих солдат по щелчку пальцев. Продолжение наступления с такими обстоятельствами граничило бы с глупостью, но никак не с героизмом. Уничтожать имперскую армию в мои планы не входило.

— Существуют обходные пути! — не унимался кардинал.

— Чтобы угодить в следующий капкан? — холодно парировал Савойский. — Инженер, способный обрушивать скалы, найдет способ отравить реки или поджечь леса. Нет. Я предпочел сохранить воинов. И пока действовало перемирие… я не тратил время на молитвы.

Он переместился к другой карте, висевшей на стене, — итальянскому «сапогу».

— Пока русские были связаны по рукам и ногам во Франции, а вы, герцог, — колючий взгляд в сторону Мальборо, — занимались «прополкой» их рядов под Лионом, я воспользовался этим, не скрою. Пришло время навести порядок на заднем дворе Империи.

Его сухой палец, похожий на указку, забегал по карте, отмечая ключевые точки.

— Северная Италия, господа. Хроническая мигрень Вены. Лоскутное одеяло из мелких княжеств, папских легатов и интриганов всех мастей. Я принял решение провести уборку в этих конюшнях. Мантуя — герцог заподозрен в нелояльности, теперь там стоит имперский гарнизон. Модена, Парма — аналогично. Папские анклавы в Ферраре и Болонье… скажем так, сменили власть. Их прелаты проявили благоразумие и отбыли в Рим за консультациями. Полагаю, совещание затянется.

Об аннексии целых провинций он говорил с будничной интонацией управляющего, отчитывающегося о сборе урожая.

— Пока вы, милорд, сжигали ресурсы и людей в бесперспективной французской авантюре, я приобретал для Империи ликвидную недвижимость. Вопрос приоритетов.

— Это… неслыханно! Вы даже не скрываете все это! — Орсини вскочил, задыхаясь от возмущения. Маска праведного гнева сидела на нем безупречно. — Вы использовали буллу Святого Отца как ширму для грабежа! Вы попрали святыни, изгнали слуг Божьих! Разбойник!

Кардинал отыгрывал партию блестяще. В памяти был свеж тот унизительный разговор в Ватикане, когда эти интриганы фактически выкрутил руки Клименту, выбивая благословение. Папа боялся усиления Австрии больше, чем далеких русских раскольников, но выбора ему не оставили. И теперь, изображая ярость, Орсини испытывал мстительное удовлетворение. План гордецов рухнул. Австрийский лис, почуяв кровь, начал охоту на своих же союзников. Кардинал с наслаждением подливал масла в огонь.

Наконец Савойский повернулся к нему. Во взгляде принца читалось змеиное презрение. Он видел эту игру насквозь.

— Ваше Высокопреосвященство, — мягкость его тона заставила кардинала напрячься. — Приберегите патетику для паствы. Мы здесь не в соборе. Интересы Империи всегда будут доминировать над интригами Ватикана. Что же до Святого Отца… передайте ему, что итальянские дороги нынче небезопасны, а качество покрытия оставляет желать лучшего. Моей армии, возвращающейся домой, потребуется длительный привал. И едва ли найдется место лучше для отдыха благочестивого солдата, чем Вечный Город. Мы вполне можем злоупотребить гостеприимством понтифика… на неопределенный срок.

Угроза прозвучала, не прикрытая даже фиговым листком дипломатии.

Орсини тяжело опустился в кресло, картинно хватаясь за сердце. Все ясно. Его переиграли. Точнее, переиграли его хозяина. Австрийцы использовали Ватикан и выбросили за ненадобностью. Впрочем, в глубине души кардинал торжествовал: открытый конфликт Вены и Рима давал ему отличный повод для ответной тонкой интриги.

Харли молчал. Глядя на Савойского, он впервые за вечер позволил себе ухмыльнутся. Красота и наглость комбинации впечатляли. Австрийский лис увел самую жирную добычу прямо из-под носа союзников, и сделал это блестяще. «Крестовый поход» превратился в фарс, но для Вены он оказался прибыльным.

Атмосфера в зале, сгустившаяся от невысказанных обвинений, требовала разрядки. Поднявшись, Харли поймал на себе выжидающие взгляды. От главного архитектора кампании ждали покаяния и признания поражения.

— Господа, — ровный тон Харли гасил эмоции. — Признаем очевидное: первоначальный план уничтожен. Раздел Франции отменяется. Русские технологии остаются под контролем Петра. Мы проиграли сражение. Однако проигранное сражение и проигранная война — понятия не тождествены.

Он оглядел присутствующих.

— Перед нами открыты иные перспективы. Ключевая фигура устранена.

Он улыбнулся.

— Генерал Смирнов убит. Без него русский предсказуем. А с предсказуемым противником можно вести диалог. И торг. Предлагаю сменить парадигму: вместо затратных боевых действий переходим к извлечению прибыли.

— Прибыли, милорд? — скепсис Савойского был осязаем. — Пока мы подсчитываем исключительно убытки.

— Убытки легко сделать прибылью, — парировал Харли. — Пункт первый. Мы объявляем «Крестовый поход» успешным. Главный еретик уничтожен. Этот тезис позволит сохранить политическое лицо и поднять дух армии без потерь.

Мальборо одобрительно хмыкнул. Перспектива вернуться в Лондон триумфатором, «победителем Смирнова», ласкала самолюбие.

— Пункт второй. Франция. Борьба с самозванцем де Торси неэффективна; его следует признать. Разумеется, на наших условиях. Английские и голландские банки обеспечат «восстановление страны» под залог колониальных благ и торговых преференций. Территориальные претензии вторичны. Наш приоритет — установление полного контроля над финансами Парижа. Долговая удавка держит надежнее крепостных стен.

— Изящно, — оценил Савойский.

— И пункт третий, — Харли поднял палец, фиксируя внимание. — Россия. Медведя следует запереть в берлоге. Пояс из враждебных государств станет лучшим решением. Мы возобновляем поддержку шведов, подогреваем амбиции польской шляхты и возобновляем диалог с Портой. Отречение от технологий и рынков отбросит их развитие назад. Через двадцать лет Россия вернется в свое естественное состояние — дикая окраина цивилизации, не представляющая угрозы.