— Я не раз трахал женщин без всякой любви и сожалений. Но мы оба всегда прекрасно знали, на что идём. И они, поверь мне, по итогу всегда оставались вполне довольны полученным результатом. — словно дразня и испытывая моё терпение, он нежно заправил прядь моих волос за ухо и с наглой и улыбочкой сказал, — Но трахать кого-то, кто тебе действительно нравится намного приятнее, ты согласна со мной, радость моя?

«Радость моя» прозвучало дерзко и порочно. Заставило кровь быстрее бежать по венам. Его большой палец мягко гладил меня по щеке, вызывая приятную дрожь. Его прикосновения были вполне невинными, но при этом ощущались чересчур интимно, обжигающе горячо и до неприличия откровенно. Моя кожа пылала. И хотела большего.

Его взгляд потемнел, наполнившись необузданным желанием.

Я видела в нём своё отражение – взволнованное и одновременно безумно жаждущее его новых прикосновений.

Но в то же время мне захотелось немного поиграть с ним. Подразнить и испытать его терпение. Потому вместо ожидаемого ответа я шёпотом произнесла:

— Мари обмолвилась, что отправила тебе, по меньшей мере, сотню приглашений на «Меланхолию». Но… раз ты не хотел идти туда сам, разве ты не мог просто отдать мне парочку ненужных тебе приглашений? Или это строго запрещено негласными правилами вашей тусовки?

— Не запрещено, — с усмешкой ответил Антон, продолжая неотрывно смотреть на мои полуоткрытые губы. В его глазах вдруг промелькнула какая-то странная тень. — Но я не хотел отдавать тебе билеты.

— Почему? — искренне удивилась я. И с нервным смешком, которым я отчаянно старалась скрыть охватившее меня возбуждение, добавила: — Ты что, жадный?

Обидненько. Терпеть не могу жадных мужчин... Да и вряд ли найдется женщина, которая будет кричать во время секса: "Дорогой, я кончаю от твоей жадности".

Антон ответил без иронии. Серьезно. Его взгляд стал таким пронзительным, что я почувствовала, как по спине пробежали мурашки:

— Можно сказать и так – да, я жадный, – тихо признался он. – Жадный до тебя. Потому что я не хотел, чтобы ты пошла туда с кем-то другим, Рада. Я хотел, чтобы ты пошла со мной. Только со мной.

Я молчала, несколько ошеломленная его словами.

Он это сейчас серьезно?

Мне же послышалось?

И почему это так опьяняет? Это же не признание? Или все же…

Я смотрела в серьезное лицо Антона, пытаясь прочитать ответ в его глазах. Но в полумраке салона можно было различить лишь блеск зрачков, в которых отражались огоньки ночного города. И мое смущение.

Несколько долгих мгновений мы просто смотрели друг на друга.

Затем его взгляд скользнул вниз, к моим губам. И в этот момент я буквально почувствовала, как все внутри меня вспыхивает. Разгорается со скоростью света. Неожиданно накатила волна оглушительного желания – сильного, почти осязаемого, неутолимого.

Я хотела его. И не собиралась больше врать сама себе.

Достаточно с меня самообмана.

Я отчаянно хотела… чтобы он меня поцеловал.

И я не намеревалась ждать ни минуты дольше.

Мои губы невольно приоткрылись. И, будто повинуясь невидимой силе, я ощутила, как сама тянусь к нему. Словно цветок к солнцу.

В следующую секунду наши рты встретились. Сначала робко коснулись друг друга. Нежно и нерешительно, словно проверяя грани дозволенного. Его губы оказались мягкими и теплыми. Невероятно приятными на вкус.

Сам он пах терпким одеколоном и чем-то еще… Неуловимым. Но таким манящим, что хотелось вдохнуть этот запах полной грудью и навсегда запомнить. Вобрать в себя и отдаться ему.

Первый поцелуй получился невесомым. Осторожным и нежным. Но вот пальцы Антона вновь коснулись моей щеки, нежно поглаживая кожу, вызывая мурашки по всему телу.

А затем поцелуй стал глубже. Требовательнее. Словно мой начальник сначала еще пытался кое-как сдерживаться, но вскоре уже не мог побороть себя. Антон требовательно углубил поцелуй. И я ответила ему тем же, отдаваясь без остатка.

Я почувствовала, как его рука легла на мой затылок, нежно перебирая мои волосы, притягивая меня ближе. Вторая рука сжала мое плечо, обжигая кожу сквозь тонкую ткань платья.

Жарко. Стало вдруг невыносимо жарко. Словно я горела изнутри. И мне внезапно захотелось, чтобы он сорвал с меня платье. Прикоснулся ко мне кожей к коже. Облизал каждый сантиметр моего тела.

Его губы жадно исследовали мои, а язык, настойчиво, но нежно, проникал в рот, вызывая внизу живота приятную дрожь, которая безудержно разливалась по всему телу.

У меня кружилась голова.Мне не хватало воздуха в легких. Но при этом я хотела, чтобы этот момент никогда не заканчивался. Чтобы он длился вечно.

В какой-то миг я тихонько я застонала в поцелуй, чувствуя, как все мое тело откликается на его прикосновения. Как сами мои желания находят отклик в нем.

Город за окном перестал существовать. Огни превратились в размытые пятна. Все звуки стихли. Остался только он – Антон, и я, неожиданно потерявшая всякое здравомыслие. Охваченная безумной страстью. Готовая отдаться ему прямо в машине.

Его руки стали более смелыми. Они заскользили по моей спине, спускаясь ниже, очерчивая изгибы моего тела. Вскоре они очутились под моими бедрами.

Одним легким движением он приподнял меня и усадил к себе на колени. Я тут же обвила его шею руками, прижимаясь еще теснее и остро почувствовала его возбуждение.

Внизу живота все сжалось от сладостного предвкушения. Наши губы снова слились в сладком поцелуе.

Мне показалось, что мы целовались целую вечность, прежде чем Антон отстранился на мгновение, и его глаза, горевшие страстью, встретились с моими. Без слов, одним взглядом, он предложил мне нечто большее. И я, не раздумывая ни секунды, кивнула в ответ.

Я хотела его. И это было глупо отрицать. Абсурдно.

Мое сердце бешено колотилось. Кровь кипела в венах. Все мое тело горело от желания. Но несмотря на сбившееся дыхание и сердце, готовое вот-вот выпрыгнуть из груди, я томно спросила:

— Признай, что все дело в усах. Ты просто падок на усатых женщин. И, увидев сегодня мои, ты не смог устоять.

Он откинул голову и начал смеяться. А я вдруг поймала себя на том, что любуюсь его смехом. Что в эту минуту он кажется мне самым красивым мужчиной, и к тому же… невероятно желанным.

Мне не хотелось признаваться, но да…, кажется я пропала.

Этому мужчине удалось пробраться не только в мои мысли. Но и проскользнуть в сердце. Вот же коварный Буцефал!

Успокоившись, он с улыбкой посмотрел на меня. Его глаза все еще горели страстью, но вместе с этим в них плескалась плавящая внутренности нежность:

— Твои усы, безусловно, прекрасны. Я совершенно очарован. Но должен признать, что это мой первый опыт поцелуя с усатой женщиной.

Я чуть заерзала на его коленях, чувственно задевая его бедрами и с удовольствием заметила, как потемнел его взгляд.

О, да. Он был заведен. Еще как заведен.

И игриво спросила:

— И как тебе?

На что он, уже не скрывая своего желания, откровенно ответил:

— Я хочу большего.

Я тоже хотела большего. Всем телом. Каждой клеткой. Каждой наэлектризовавшейся частицей. Но где-то во дворах вдруг истерично залаяла собака, будто она была в ужасе от того, что увидела. И меня резко пронзило чувство стыда. Накрыла колючая совесть.

Что я делаю? Превращаюсь в какую-то нимфоманку.

Мне стало казаться, что я стала совершенно бессовестной тетей и ужасно наглой подругой.Так нельзя. Надо было остановиться.

— Кажется, мне уже давно пора идти, — я надеялась прозвучать роковой девой, но получилось как-то жалко и неуверенно. Будто я просила его начать меня отговаривать. Самой стыдно. Полныйпровал и жалкая капитуляция.

Он кивнул, слегка прищурившись, словно разгадывал мои мысли. Взял мою голову в свои ладони. Притянул к себе. И запечатлел на губах нежный, почти невесомый поцелуй, после которого я подумала, что иногда можно себе позволить немного наглеть. Ничего же страшного не случилось?