Однако ни одна из многочисленных проверок так и не оправдала моих робких надежд. На самом деле, именно я была той самой истеричкой, которая частенько строчила короткие и тревожные сообщения:

«Как вы там без меня?»

«У вас всё хорошо?»,

«Девочки, у вас в порядке?»

А в ответ неизменно получала от Марты лишь одно короткое и успокаивающее: «У нас всё просто отлично, Рада! Так что развлекайся от души и ни о чём не беспокойся! 😉».

В конце концов, Антон, о котором я узнала много нового, незаметно подловил меня за перепиской и деликатно поинтересовался, хочу ли я вернуться домой.

И сейчас я, наверное, в очередной раз докажу, какой я ужасный человек, потому что, честно признаюсь - я совершенно не хотела уезжать из особняка. Но, тем не менее, прекрасно понимала - время позднее и мне давно пора возвращаться домой.

Даже если тебя наделили лимитом бессовестной тети, у всего есть предел. Потому я лишь кивнула в знак согласия.

Тепло попрощавшись с гостеприимными и несколько своеобразными хозяевами этого чудного места, мы, наконец, сели в автомобиль.

Весь обратный путь в машине царила тишина. Такая звенящая, что, казалось, можно было отчётливо услышать, как бешено колотится моё сердце. И, судя по задумчивому профилю Антона, он совершенно точно различал каждый его отрывистый стук.

За окном лениво мерцали редкие фонари. Влажный асфальт тротуара поблескивал после недавнего короткого дождя. В салоне едва уловимо пахло терпким мужским одеколоном. И лёгким ароматом той самой вишнёвой настойки, которой меня так любезно угостил Лейский, хотя я выпила всего один небольшой бокал.

Я украдкой поглядывала на Антона, отчаянно пытаясь угадать, что же сейчас творится в его непроницаемой голове.

Мари оказалась права. Её откровенный рассказ о моём начальнике неожиданно заставил меня взглянуть на него совершенно иными глазами. Под другим ракурсом. И я изо всех сил старалась всячески отогнать от себя всякого рода дерзкие и крамольные мысли, которые посещали меня.

Он молча заглушил мотор у моего подъезда. И тишина вдруг стала почти осязаемой. Давящей. Я уже было собралась выдавить из себя дежурное «большое спасибо за прекрасный вечер» и поскорее выскочить из машины, чтобы поскорее сбежать к себе домой, когда он неожиданно произнёс:

— Надеюсь, тебе понравился сегодняшний вечер.

Совершенно, казалось бы, простое предложение заставило меня вспыхнуть. Улыбка сама собой расцвела на моих губах. Я мельком заглянула в его зеленые глаза. Слегка прищурилась и озвучила не дававшую мне покоя догадку:

— Савар ведь и не собирался появляться на “Меланхолии”, не так ли?

Краешек его губ лукаво дернулся в хитрой усмешке. Во взгляде снова заплясали уже хорошо знакомые мне озорные демонята.

Вот же бесстыдник.

Он совершенно бессовестно, с наигранным вздохом, ответил:

— А я так надеялся, что ты все-таки поверила в версию с несварением.

Я сделала мысленную пометку: Он и его знакомые - актеры погорелого театра.

Мне очень хотелось скорчить серьезную мину и ответить ледяным тоном. Но предательская улыбка, вопреки всем моим усилиям, становилась почему-то только шире и счастливее.

Проклятье.

Сдавшись самой себе, я выдохнула:

— Как видишь, нисколько не поверила.

Он широко улыбнулся. Очаровательно. Как настоящий котяра.

— Ты как-то писала, что очень хочешь попасть на “Меланхолию”, вот я и решил немного приукрасить правду, — примирительно сказал начальник, отведя взгляд в сторону.

Неужели он действительно засмущался?

Или же, что вероятнее, он просто прикидывался, чтобы выглядеть в моих глазах…еще привлекательнее.

Редкие фонари мерцали на тёмной улице, освещая его мужественный профиль мягким золотистым светом. А я внезапно испытала совершенно нелепую вспышку восторга от того, что он…помнил.

Он и вправду помнил!

И это открытые оказалось безумно приятным.

Помнил, как я однажды расписывала ему в длинном сообщении свое желание попасть в особняк. То сообщение получилось до неприличия длинным. Хотя я его, если честно, несколько раз сокращала и переписывала. А потом ещё и немного обиделась на него. Так как мне показалось, что Антон ответил слишком пространно и невнятно. Совсем не оценил мой бурный эмоциональный поток. А он, оказывается… до сих пор не забыл.

— Насколько я смогла понять из ваших разговоров, – тихо сказала я, стараясь унять охватившее меня нелепое ликование, – Олег и Мари твои хорошие друзья, с которыми ты знаком долгие годы. А, значит, ты снова обманул меня, сказав, что ни разу в жизни не был на «Меланхолии». Я же сегодня видела, что ты чувствовал себя в их особняке, как дома.

Он вновь усмехнулся. Его тёмный взгляд заметно потеплел, а уголок чувственных губ игриво приподнялся.

— Я не обманывал. На «Меланхолии» я и правда ни разу не был. Меня… никогда не манило это мероприятие. Но было время, когда я довольно часто гостил у ребят, – его бархатный голос звучал мягко и немного хрипло.

— Ясно, — протянула я, стараясь вернуть самообладание, хотя сердце совсем сбрендило и было готово выпрыгнуть из груди.

Спокойствие, только спокойствие, Рада. Не выдай себя.Веди себя уверенно.

— Именно в тот период коварная искусительница Мари изобретательно пыталась тебя растлить? — иронично спросила я.

Он закрыл глаза. Мне почудилось, что он снова немного смутился. Откинул голову на кожаный подголовник. И с притворной горечью в голосе заметил:

— Она пыталась в самые разные и совершенно неожиданные периоды моей жизни. И иногда я думал, что стану заикой.

— А ты не мог просто взять и осчастливить бедную девушку? — я всего лишь хотела немного невинно пошутить, но лицо моего начальника вмиг стало серьезным.

Он неспешно повернул голову в мою сторону. Посмотрел на меня из-под опущенных густых ресниц, заставив всё моё внутреннее естество затрепетать от волнения.

Почему я раньше не замечала этой его чудовищной привлекательности?

Или замечала?

Ладно, сейчас не об этом…

— Она для меня, как сестра, — серьезно произнес Антон, заставив меня почувствовать себя неловко. — У меня никогда не было к ней какого-то романтического интереса. Или банального влечения. Оттого я никогда не думал, что могу осчастливить ееподобнымобразом. Она слишком дорога мне, чтобы бездумно портить наши отношения разовым сексом, который, по факту, совершенно не нужен ни мне ни ей. Я знал, что однажды это её глупое и навязчивое увлечение мной обязательно пройдёт.

— И стойко держался? — саркастично сказала я.

— Ты не знаешь через что я прошел, — он добавил в голос настоящей драмы, и я рассмеялась. — Не смейся. Не будь такой бессердечной. Ты даже представить себе не можешь, как я иногда боялся оставаться с ней наедине.

— Боялся, что все-таки не сможешь сдержаться и переступишь опасную черту? — ляпнула я. Хотя, со всей ответственностью заявляю, что это во мне вещал компотик. Так что я снимаю с себя всякую ответственность.

Антон снова прищурился.

— Я же уже объяснил…

Ну да, ты объяснил, но я успела достаточно хорошо узнать мужчин и давно не верю в благородных принцев, облаченных в золотые доспехи, готовых беречь честь глупой и чуть взбалмошной принцессы.

— Да ну брось. Не хочешь же ты сказать, что занимаешься сексом с женщинами только по большой любви? — мой голос невольно стал ниже и немного хриплым.

Я медленно убрала волосы с плеча, стараясь казаться непринуждённой и уверенной в себе. И, бросив на него мимолётный взгляд, обожглась так сильно, что ощутила настойчивое покалывание между ног.

Этой ночью моё тело предательски откликалось на его близость.

— Нет, – глухо ответил он.

Затем медленно наклонился ко мне, всем своим видом выражая свое намерение.

Его тёмный взгляд внимательно очертил контур моих губ, которые тут же начали слегка гореть от нахлынувшего желания. Сердце бешено колотилось в груди, предчувствуя неизбежное.