Но действительность оказалась совершенно иной. Вместо толпы, в просторной комнате томились не больше десяти человек.

Сама комната дышала роскошью. Мебель, казалось, шептала истории о прошлых поколениях, искусно сочетая в себе шик старины и современный комфорт. Огромный диван из тёмно-зелёного бархата манил обещанием запретных удовольствий. Несколько удобных кресел словно ждали, чтобы принять в свои объятия уставшие тела, а в другом конце комнаты скромно примостился столик для карт.

И, конечно же, картины… Они висели повсюду, совсем как безмолвные свидетели происходящего. Но их причудливое сочетание было настолько удачным, что не вызывало клаустрофобии, а лишь подчёркивало декаданс этого места.

Антон уверенно повёл меня вглубь комнаты. К группе людей, непринуждённо потягивающих шампанское на мягком диване. В их шумной компании витал заразительный смех. Но стоило нам приблизиться, как их взгляды обратились в нашу сторону.

— Антон, неужели это ты собственной персоной? — широко улыбнулся мужчина, с холёным лицом и иссиня-чёрными волосами, тронутыми благородной сединой.

Он отдалённо напоминал Дориана Грея, чья картина, начала с ним отчаянную борьбу.

— Никак нет, Альберт, — улыбнулся Антон, пожимая протянутую руку. — Это всего лишь моя голографическая проекция, отправленная сюда с секретной миссией.

— А что за прелестная дама тебя сегодня сопровождает? — Альберт перевёл свой цепкий взгляд на меня. И, оглядев с головы до ног, с лукавой улыбкой воскликнул: — Ох, да это же преданная поклонница самого Сальвадора, не так ли?!

Вот же...

Мои усы заметили.

На самом деле, было бы странно, если бы они остались незамеченными. Но я наивно надеялась, что все присутствующие проявят такую же безупречную выдержку и такт, как тот камердинер.

Он пока с большим отрывом лидировал в моём личном списке самых воспитанных людей на планете Земля.

Однако, слова Альберта нисколько не задели меня. В его взгляде не было ни насмешки, ни осуждения – только искреннее любопытство. Он излучал добродушие и обаяние, но его проницательные глаза, казалось, сканировали меня насквозь, пытаясь разгадать все мои секреты.

— Это Рада, — ровным голосом представил меня Антон.

Но мой чуткий слух уловил в его голосе сталь, словно он предупреждал Альберта. И бабочки в моей груди довольно замурчали.И давайте сейчас не будем начинать бессмысленный спор о том, что бабочки чисто физически не могут мурчать, как довольные коты. Поверьте, они могут.

— Простите мою шутку, — Альберт тут же протянул мне свою руку. — Здесь, на “Меланхолии”, принято открыто выражать свою точку зрения и не бояться демонстрировать любовь к гениальным творцам. Вот я и решил, что вы сегодня решили приобщить нас к неординарному миру Сальвадора Дали.

— Мне льстит, что вы так обо мне подумали.

— Я, кстати, Альберт. И совершенно очарован вашими восхитительными усами, — добавил он, одарив меня обворожительной улыбкой.

— Благодарю, — мило улыбнулась я в ответ.

Среди присутствующих оказались молодые художники с горящими глазами, начинающие писатели с неистовыми душами и известная актриса, чья красота была преступлением против человечества. В кино она играла коварных стерв, разбивающих сердца, но в реальной жизни оказалась душой компании и с серьёзным видом уговаривала слегка захмелевшего танцора балета прямо сейчас устроить для нас импровизированное “Лебединое озеро”. Но тот почему-то упорно отказывался, будто боялся выпустить на волю своего внутреннего лебедя.

— А в чём именно заключается твоя помощь Антону, Рада? — Саша Белокуров, создатель нашумевшей платформы нео-арт, смотрел на меня с усмешкой, словно кот на мышку. Я только приготовилась парировать, как он продолжил с притворной невинностью, — Признайся, ты просто помогаешь ему запоминать информацию о картинах? Ну, знаешь, кто что почём и где висит. Мы тут, конечно, все немного разбираемся в искусстве, но помнитьвсёдо мельчайших деталей может только наш гениальный Антон.

— Саша, заткнись, — лениво бросил мой начальник.

— Я помогаю Антону с организацией масштабной выставки Тотти, которая должна пройти в нашей галерее уже в следующем месяце. Вы, возможно, слышали о том, что на этой выставке будет представлена уникальная коллекция работ мастера, которая будет совмещена с показом новой коллекции Савара?

Кстати, а где Савар?

Разве ему не давно пора быть здесь?

— А почему же нас до сих пор не пригласили на этограндиозноемероприятие? — елейным голоском протянула одна из присутствующих дам, сверкнув своими бриллиантами в ушах.

— Да, Антон, мы все с замиранием сердца ждём твоего скорейшего ответа, — поддержала её другая, томно вздохнув.

— Вы все непременно получите свои персональные приглашения на выставку, как только их отпечатают в лучшей типографии города, — заверил Антон, одарив всех своей самой обворожительной улыбкой.

— Сальвадор, проследи, пожалуйста, за тем, чтобы наш дорогой Антон вдруг случайно ничего не забыл, — Альберт подмигнул мне, и этот жест показался мне слегка фамильярным.

— Её зовут Рада, — прорычал Антон, и в его голосе прозвучала сталь.

Вся шумная компания, словно по команде, тут же разразилась игривым и многозначительным: Ууууууууу.

— Идиоты, — с деланным вздохом произнёс босс, закатив глаза.

— Кстати, я совсем недавно с огромным удовольствием перечитывал “Идиота” нашего дорогого Фёдора Михайловича, — воодушевлённо подхватил мужчина в экстравагантном клетчатом пиджаке, — И, кажется, сумел отыскать совершенно новый и доселе никому неизвестный потаённый смысл этого гениального произведения. Катенька, я же тебе на днях писал о своём открытии, но ты, как всегда, даже не соизволила отреагировать!

Екатерину Будис я немного знала – она была довольно неплохой поэтессой. Правда, на мой субъективный вкус, с небольшими перегибами в части неоправданной трагичности и бесконечного самокопания.

— Прости меня, Костя, пожалуйста, но я в последнее время отчаянно пыталась отыскать хоть какой-то смысл в своей жалкой жизни. Так что вряд ли смогла бы тебе помочь найти его в чужой книге.

— И что, хоть что-нибудь интересное нашла в итоге, признавайся? — тут же с неподдельным любопытством вклинился в разговор Саша Белокуров, словно ему не терпелось узнать чужую тайну.

— Нет. Ничего, — тягостно вздохнула девушка.

— Значит, ты точно наш человек, — довольно подытожил Альберт, с лёгкой руки подаривший мне новое прозвище –Сальвадор, и вся шумная компания дружно захохотала. — Так давайте же дружно поднимем наши бокалы за бесконечный и бесплодный поиск смысла в этой безумной, но прекрасной жизни, друзья мои! За вечные метания, разочарования и прикосновения к мечте!

— Может быть, всё-таки лучше выпить за то, чтобы, наконец, успешно найти тот самый вожделенный смысл? — с надеждой в голосе предложил Костя, и я невольно улыбнулась.

— За свои утопические и наивные мысли ты потом сам будешь тостовать в гордом одиночестве, мальчик мой, — иронично ответил ему Альберт, и все снова дружно разразились хохотом.

Я не замечала, как стремительно летело время. Как я смеялась вместе со всеми над пошлыми шутками и саркастичными замечаниями. Пила удивительно вкусное вино и ела изысканные деликатесы, названия которых даже не знала. А в моём животе порхали довольные бабочки, когда Антон неожиданно вставлял своё остроумное слово в оживлённую беседу, и все вокруг начинали дружно гоготать.

Он нравится им.

А мне он... нравится?

Ты и сама знаешь ответ….

— Всё в порядке, Рада? — спросил Антон, и в его голосе прозвучало беспокойство. В какой-то момент я, словно загипнотизированная, подошла к одной из картин, висевших в комнате, и минут десять, как заворожённая, не могла от неё оторвать взгляда.

Подсолнухи всегда были моей самой главной и непреодолимой слабостью.