Ну что ж, Рада, соберись!

— Ты потрясающе выглядишь, — улыбнулась подруга. И в ответ на мой кисловатый вид ободряюще добавила: — Даже несмотря на усы, ты настоящая красотка! Я бы сказала, они придают тебе особую пикантность.

— Спасибо, конечно, но…

— Тётя Марта права, ты всегда самая красивая, тётя Рада! — искренне присоединилась племяшка. — И даже эти усики тебя украшают!

Как же здорово, когда у тебя есть такая группа поддержки!

Люблю моих девочек!

Надев брендовые туфли, ради которых я месяц сидела на строгой диете, не признающей ничего, кроме гречки, риса и базовых овощей, я авторитетно велела Вилке хорошо себя вести, а Марте — звонить мне сразу же в случае необходимости.

Напоследок они снова осыпали меня комплиментами, и на короткое мгновение я даже поверила, что Антон может не заметить небольшие штрихи черным карандашом над моей верхней губой.

Ну а вдруг?

Его черная машина ждала у подъезда. Я шла, высоко подняв голову и воротник летнего плаща, который накинула поверх платья, так как вечером обычно всегда становилось прохладно.

Антон что-то печатал в телефоне с серьёзным выражением лица. Он был настолько сосредоточен и хмур, что я испытала нечто отдалённо напоминающее лёгкое возбуждение. Но, возможно, мне просто показалось.Или он мне просто нравится?

Нет-нет-нет!

Это меня усы сбивают с верного пути?!!

А потом он убрал телефон в карман. Повернулся ко мне. И когда я подошла к нему вплотную, мгновенно разрушил все те крохи заискрившего волшебства, сказав иронично:

— Вызов духа Сальвадора, как вижу, прошел удачно?

Я с достоинством ответила:

— Как видишь.

Он открыл мне дверь переднего сидения.Галантный засранец.

— Вы теперь делите одно тело на двоих или…

— Пусть это будет для тебя загадкой. — он вовремя подал мне руку, чтобы я могла грациозно взлететь на сидение, а не устраивать шоу «вскарабкаться любой ценой».

— Обожаю загадки. — хмыкнул он, закрывая за мной дверь.

А когда сел на водительское место, серьезно уточнил:

— Но ты хотя бы намекни, как теперь к тебе обращаться? Дали или СальваРада?

— Сам ты СальваРада! — шикнула я. — Но, если ты думаешь, что мне лучше не ехать туда в таком виде, так и скажи. Я понимаю, что тебе может быть некомфортно приводить в особняктакуюспутницу. Особенно, если мы хотим встретиться с Саваром… Просто… мы с подругой развлекали мою племянницу. Мне досталась роль злодея с усами. Я не знала, что этот карандаш не смывается. Но, видимо, проще снять кожу, чем его.

Что я несу?

Я замолчала, уставившись на свои руки. Злая на себя. Зачем я вообще все это сказала?

Мне действительно хотелось попасть в особняк. Но Антон не виноват, что его подчиненная не смогла избавиться от усов. Может, он и бесит меня время от времени, но сейчас это конкретно моя оплошность.

— Думаю, кожу лучше оставить. — серьезно сказал он. И непонимающе добавил: — Говоря «такой», ты какой имела в виду?

Мне пришлось посмотреть ему в глаза. И с удивлением осознать, что он не смеется. И не пытается смутить меня еще больше.

Его очередное перевоплощение?

— Ты хотела сказать красивой?

Мой босс ослепительно улыбнулся. И на секунду я потеряла дар речи.

— Я хотела сказать… с усами. И я не шучу. Тебе еще не поздно заехать за Пелагеей и пойти туда с ней.

Но он уже завел машину и начал медленно выезжать с моего двора.Ну и ладно.

— Тебе не о чем беспокоиться, радость моя. Эти усы тебе даже идут. Насколько вообще могут идти усы женщине. К тому же, в первый день в Меланхолии вроде не должно быть полчищ снобов. Хотя такие экземпляры там не редкость. И потом… Мало ли, может, ты трансгендер в поисках себя, — я фыркнула, давая понять, что не оценила его шутку. — Сейчас популярны квадроберы, а мы скажем, что ты у нас Сальвадробер. Может откроешь сегодня новое направление для перевоплощений.

Он снова обезоруживающе улыбнулся.Вот же… когда он перестанет так делать?

— Оказывается, иногда ты можешь быть очень милым, — тихо заметила я.

— Ты только сейчас это заметила? Да я самый милый из всех существующих начальников. Тебе очень повезло. Я думал, ты сразу осознала своё счастье, как только увидела меня.

— Беру свои слова обратно.

— Сальвадроберы, оказывается, такие чувствительные.

— Не зови меня так.

— Я тоже думаю, что просто «Дали» звучит лучше.

— Не смей.

— Изящно.

Все.

Ты мне больше нравишься.

Хотя, и так, конечно, не нравился.

Антон

Я не совру, если скажу, что не ожидал увидеть Раду с усами. Но именно с ними она вышла. Не забыв к тому же черные очки. Несмотря на то, что на улице стоял вечер.

Признаться, я бы несколько заинтригован.

Усы, правда, не сразу бросились мне в глаза, так как первое, за что зацепился мой взгляд после того, как я ответил на пространное сообщение от старшего брата, были ее ноги на тонких шпильках.

И как она умудряется каждый раз так ослепительно выглядеть?

Оттого усы попали в мое поле зрения не сразу. А когда попали, я заподозрил ее в несколько чрезмерной страсти к Дали, что и озвучил в виде шутки:

— Вызов духа Сальвадора, как вижу, прошел удачно?

Как и ожидалось, Рада огрызнулась. Эта ее реакция на меня стала уже привычной. И, признаться, мне нравилась. Потому я не сразу понял, что в сегодняшнем конкретном случае скрывалось также кое-что другое.

Ее неуверенность. Уязвимость.И это было неожиданно.

Узнав историю появления усов на ее миленьком личике, я был вынужден отбросить теорию о том, что она склонна ласкать себя одинокими ночами, представляя, будто к ней пришли известные мастера давно минувших дней. На самом деле, меня самого не очень-то устраивала возникшая в голове теория. Попахивало чересчур ударными извращениями даже для моего извращенного ума. И потом, я бы предпочел, чтобы она ласкала себя, думая исключительно обо мне.

А если сейчас это еще не так, то совсем скоро я обязательно добьюсь, чтобы чаша весов благосклонно склонилась в мою сторону.Уверен, у меня получится.

Но важным в текущую минуту все же было не это. А то, что она явно переживала по поводу своего вида. У меня в бардачке валялись влажные салфетки, но я подозревал, что она опробовала более мощный арсенал, отчего не стал их предлагать. Это бы лишь усугубило ситуацию.А мне не хотелось навредить.

Потому я решил пойти другим путем.

Искренне сказал ей, что усы нисколько ее не портят.

Не уверен, что мои заверения возымели должный результат, но меня назвали «милым». Я бы, безусловно, предпочел определения «горячий» или «очень горячий», но к этому мы еще тоже доберемся.

К особняку Берешкова, в котором должна была пройти первая ночь Меланхолии, мы добрались примерно через сорок минут. Рада несколько раз вслух рассуждала, не спугнет ли Савара ее внешний вид, но по опыту общения с женщинами – с большим их количеством – я хорошо знаю, что иногда им совершенно не требуются ответы. Достаточно просто быть рядом и понимающе улыбаться. Быть хорошим слушателем.

Кивать в ее случае было бы ошибкой.Я это чувствовал нутром.

Она, в свою очередь, поджимала губы, но не требовала пояснений. Из чего я делал вывод, что моя тактика верна. И работает на славу.Еще бы.

К тому же мой ответ точно ничего бы не дал. Потому что Савар, насколько я знал, не собирался сегодня вечером появляться в Меланхолии. Неизвестно, знал ли он о ней вообще. Но если даже и знал, то вряд ли получил приглашение.

Сегодня в особняке будет небольшое количество гостей. Только самый ближний круг одного из моих близких друзей.И я рад, что Рада будет там вместе со мной.