Мои аналитические способности, на которые я никогда не жаловалась, рядом с ним временами начинали отчего-то сильно барахлить или давать сбой.

— Разве что — что именно?

— Забудь, это неважно, — небрежно отмахнулся он. — Узнаешь все в свое время.

Заинтриговать меня он сумел, но мне не хотелось висеть на крючке, потому усилием воли я сместила внимание в сторону рабочих вопросов и сдержанно спросила:

— Где у нас запланирована встреча?

— В аэропорту.

— Аэропорту?

— Ну, да. Никогда про них не слышала? Аэропорт – это такое большое и шумное место, куда прилетают и откуда, собственно, вылетают огромные самолеты, перевозящие пассажиров и ценные грузы, — снисходительно пояснил он.

— Очень остроумно.

— Я не шучу, погугли, пока мы туда едем.

— Антон, прекрати сейчас же! И скажи мне нормально, зачем мы туда едем?

— Чтобы лично встретить капризного Анри Савара.

— Он что же, сам тебя об этом попросил?

— Нет. Он думает, что его будет встречать Влад Ребров.

— Хозяин галереи «Двери»? — уточнила я.

— Он самый.

— Тогда почему туда едем мы?

— Чтобы во что бы то ни стало не позволить Реброву украсть у нас Анри. — пояснил Антон.

— Он же не станет….

— Станет. Поверь, я знаю, о чем говорю.

— И что конкретно ты предлагаешь? Мы выкрадем Савара, как в каком-нибудь кино? Разве это не будет смахивать на безумный поступок?

— А ты разве против безумных поступков, радость моя? — с хитрой ухмылкой посмотрел на меня Антон. — Помнится, ты как-то рассказывала, что в школе ловко украла классный журнал и исправила свою двойку на заслуженную пятерку. Неужели ты меня обманула?

Нашел, что вспомнить.

Но поразило не это, а то, что он до сих пор отчетливо помнил такую незначительную мелочь обо мне…

— Нет, но тот случай произошел давным-давно. Я тогда училась в седьмом классе и была глупым ребенком. К тому же, украсть классный журнал гораздо легче, чем выкрасть целого и, если журналы не врут, достаточно упитанного модельера одежды?

— Ты предлагаешь… поделить его на части или я не улавливаю твой грандиозный план, Дюймовочка?

— Вот сейчас было совсем не смешно.

— Правда? — он изогнул бровь и усмехнулся, — Тогда почему ты так соблазнительно улыбаешься?

Я почему-то наивно думала, что у нас намечается какая-то несанкционированная акция с сомнительным исходом. Но, как оказалось, я сильно недооценила Антона.

У него даже имелась на заднем сидении сложенная пополам картонная табличка с крупно написанным именем знаменитого дизайнера. Он с хитрой ухмылкой торжественно вручил ее мне, когда мы подошли к оживленной толпе встречающих, и, слегка наклонившись, прошептал прямо в ухо:

— Мило и обаятельно улыбайся, радость моя.

— Я тебе что, цирковая мартышка, чтобы кривляться? — недовольно ответила я.

— У тебя дурная привычка постоянно сравнивать себя с разными зверушками. Какие-то серьезные травмы детства, перекочевавшие в наклонности к зоофилии? Особые нестандартные предпочтения…? Вибратор в виде милого дельфинчика? — с любопытством уточнил он.

— Я сейчас возьму и врежу тебе этой табличкой. И у тебя тогда все завибрирует и без всяких глупых дельфинчиков, — прошипела я.

Но он меня даже не слушал.

Он явно делал какие-то свои нездоровые выводы, и они привели его к очередному нелепому заключению:

— Ну, раз япотомуу тебя Буцевал, то я совсем не против... Можешь тогда представить, что Савар - старый и потерявшийся мишка, которого надо вывести из шумного аэропорта и посадить в мою машину?

Он оглядывался по сторонам, и я на сто процентов была уверена в том, что он внимательно высматривал глазами, нет ли поблизости Влада Реброва.

— И все-таки, почему ты взял меня с собой на эту странную встречу? Боялся, что не справишься в одиночку?

— Я бы без особых проблем справился и один. Но подумал, что такая красивая и эффектная женщина рядом обязательно принесет в мою команду ряд неоспоримых бонусов и преимуществ. Вряд ли Савар станет направлять свой интерес в сторону тощего Реброва, когда рядом будешь стоять ты. А вот Владу идеально подошло бы место на картине Шиле «Четыре дерева». Он отлично бы вписался и по структуре, и по общей мрачной атмосфере.

Сравнение получилось неожиданно образным, метким и достаточно остроумным. Я с большим трудом смогла сдержать непроизвольную улыбку, которую к тому же сильно подогревал небрежно оброненный в мой адрес комплимент.

Я, разумеется, прекрасно знала, что достаточно хороша собой, хоть и немного — давайте будем честны — коротышка. Но все же услышать подтверждение своей привлекательности от Антона было на удивление приятно.

К тому же, он произнес это настолько просто и обыденно, будто совершенно не пытался меня намеренно впечатлить. Или польстить. Как само собой разумеющуюся и давно известную истину. От этого его небрежно брошенные слова становились еще ценнее и… значимее.

— А вот и Ребров. — шепнул Антон, слегка нахмурившись.

По его раздраженному голосу сразу становилось очевидно, что он совершенно не рад видеть хозяина «Дверей».

— Кого я вижу, — голос этого Реброва был приветлив и радушен, в то время как глаза оставались холодными и безразличными, как прибрежная галька после проливного дождя, — Сам Нестеров Антон и… — он слегка прищурился, внимательно посмотрев на меня.

Я не стала унижаться надеждой, что он внезапно вспомнит мое скромное имя.

— Валейская Рада, — приветливо улыбнулась своей самой милой и обаятельной улыбкой, за которой сложно было разглядеть мои ведьмовские корни.

— Точно. — небрежно заметил он. И это «точно» можно было с легкостью заменить на «без разницы». Интонация бы не изменилась. — А что это вы тут делаете с этой милой табличкой? Савара, между прочим, встречаю я. У нас с ним личные договоренности.

— Да? — Антон мастерски отыграл удивление, в котором ясно сквозило нескрываемое «Пошел ты». — Тотти попросил нас лично встретить своего старого друга. Вот мы и приехали в аэропорт. Мы просто никак не могли ему отказать в этой небольшой просьбе.

— Неужели? Какая трогательная забота о друге, — сладко улыбнулся Ребров, всем своим видом показывая, как он нам не верит.

Раньше я почему-то никогда не замечала, какой на самом деле неприятный тип. Но мысль о том, что он хочет отжать у нас грандиозную программу, тут же толкнула его на пыльные страницы каталогов, где красовались исключительно карикатурные типажи злодейских и отвратительных персонажей.

— Или, может, вы банально испугались, что показ новой коллекции Савара, а вместе с ним и долгожданная выставка картин Тотти в итоге пройдут в «Дверях»?

Это была очень грубая шутка, похожая на протухшую рыбу, которая сильно воняла. И чтобы хоть как-то отвлечься от отвратительного запаха невоспитанности, мы втроем картинно и неискренне рассмеялись.

— Выставка, как и было запланировано, пройдет в «Линии Света». — спокойно произнес Антон.

В его уверенном голосе было столько стали и несгибаемой решимости, и сам он в эту минуту выглядел настолько бескомпромисссным, собранным и суровым, что мои шелковые трусики немного предательски увлажнились.

Совсем не вовремя и совершенно некстати.

Савар был искренне удивлен и даже немного смущен тем, что его встречает целая делегация. Он тут же рассыпался в любезных приветствиях и даже одарил меня несколькими приятными комплиментами на своем родном языке.

Этот импозантный мужчина был полностью в моем вкусе. И отвечал всем моим требованиям. Старше меня лет так на двадцать, не меньше. Состоявшийся по жизни. Очень успешный.

И приятным бонусом ко всему этому — он был известен на весь мир. До неприличия знаменит.

Но этот весомый бонус играл явно не в мою пользу, так как я прекрасно понимала, что его постоянно окружают самые красивые и высокие модели, поэтому мои скромные метр пятьдесят вряд ли смогут хоть как-то поразить его утонченное воображение… если только своим трагичным недотягиванием до общепринятого среднего роста.