Мои пальцы немного промахнулись при наборе сообщения Раде и добавили туда пункт про Савара. Открою вам тайну - это была приманка. Идея возникла в голове спонтанно.

Пригласить Раду на свидание значило получить отказ. Я это осознавал слишком хорошо. Время свиданий еще не пришло. Тем более я сам заверил ее, что не заинтересован в ней. Сослаться после отказа на биполярное расстройство – тоже довольно неаргументированный вариант.Хотя, кто знает…

Потому приглашение приобрело рабочие черты и особую важность.

Пелагея тоже замелькала в послании не просто так, когда пришел первый отказ. Опять же, пальцы немного скользнули в сторону. Я сразу заметил между девушками некую напряженность, а потом услышал в коридоре несколько шепотков их коллег по части того, какая оказывается нешуточная борьба шла за место под зонтом моего горячего правления. А еще очень ценно пить порой чай с Фридой Николаевной. Она ценный источник сплетен.

Пелагея – ничего личного. Ты хорошая девушка. Целеустремленная. Но я по природе своей однолюб и меня интересует другая девушка. Вполне конкретная. Чьи глаза в моменты гнева бьют в голову сильнее виски.Рада.

Из чего следует вывод, что Пелагея меня совершенно не интересует вне рабочего процесса. Но Раде об этом знать необязательно. Сегодня я убедился, что упоминание того, что охотиться за Саваром в Меланхолию я могу поехать с ее конкуренткой, возымело должный успех. Ответ с согласием пойти пришел через пару минут. Тактика сработала.

Отыскав свободное место на парковке, выключил двигатель и вышел из машины, чтобы открыть дверь для своей очаровательной спутницы. Когда ее изящная ладонь оказалась в моей руке, под кожей вспыхнуло желание большего. Гораздо большего. Но я всегда умел ждать.

Матвей как-то съязвил, что я стратег. И он был прав. Я не собирался тащить ее на сиденье, раздвигать ноги и трахать. Хотя именно этого я бы хотел. Но сегодня - нет. Я лишь хотел, чтобы сегодня она провела хороший вечер. Хотел, чтобы ей понравилось.

Потому что помню, как одним летним вечером она строчила мне о том, как мечтает попасть на Меланхолию.И я должен ей это дать.

Я тогда не стал говорить, что главный ее организатор - мой лучший друг. Я только улыбался, читая ее сообщение. Уже тогда планировал привести ее сюда, когда приеду в столицу. Мои планы бежали впереди меня.

Потому что я не сомневался, что все получится. Наша переписка горела намеками, искрила. А я вроде никогда не был дураком, чтобы не понять, чего мы оба хотим. Но реальность дала мне между ног. Рада мне отказала. Даже вспоминать не хочется.

Но я принял тот отказ не как поражение, а лишь как преграду на пути к цели. И я ее обязательно преодолею.

Особняк графа Берешкова, таинственно выплывающий из густого мрака благодаря призрачному свету старинных фонарей, невольно вызвал во мне благоговейный трепет. Собственно, как и любое другое настоящее произведение искусства, способное тронуть душу. Видимо, не зря я занимаюсь именно тем, чем занимаюсь в этой жизни.

Этот великолепный дом был построен ещё в далёком семнадцатом веке. Невеста молодого и страстно влюблённого графа Берешкова, юная и прекрасная княжна Белевская, безумно грезила солнечной Италией. И Берешков, потакая её прихоти, нанял для постройки их будущего семейного гнёздышка достаточно известную и востребованную на тот момент фигуру – самого Карлоса Бруно.

Ему пришлось отдать довольно приличную сумму денег, чтобы итальянец согласился оставить все имеющиеся у него на родине перспективные проекты и перебрался в холодную Россию.

Злые языки поговаривали, будто Бруно согласился на эту авантюру не столько из-за обещанных ему денег, сколько из-за неземной красоты юной невесты заказчика, и добровольно прожил вдали от любимой родины до тех пор, пока особняк не был полностью готов к заселению.

Берешковы остались в полном восторге от своего нового дома и прожили вместе достаточно долгую и счастливую жизнь, воспитывая детей и радуясь каждому совместно прожитому дню. Их многочисленные дети особо ничем не отличались от других представителей высшего света, а вот наглый внук решил выпендриться и оригинально распорядиться доставшимся ему наследством.

Взял и продал великолепный дом, построенный его предками с такой любовью. Да не кому-нибудь, а скандальному на тот момент поэту и страстному коллекционеру картин Марку Лейскому, чьё имя гремело на всю Россию.

Именно с появлением в этих старинных стенах нового и эксцентричного хозяина, усадьба Берешковых приобрела совершенно иного рода, более скандальную и неоднозначную славу.

Лейский много путешествовал по всему миру в течение года, скупая картины и другие произведения искусства. Его современники часто называли его «правым глазом художественного мира», так как молодые и талантливые художники, сумевшие привлечь его благосклонное внимание, очень быстро становились известными и знаменитыми.

Однако он коллекционировал не только картины. Его также привлекали небольшие, изысканные антикварные статуи. В одном из своих многочисленных писем своему близкому другу он однажды написал, что, к его огромному сожалению, он совершенно лишён возможности жить в гигантском доме, так как, будь у него такая возможность, он бы обязательно приобрёл изящную статую Венеры, которая очень сильно приглянулась ему в одной частной коллекции.

Помимо всего вышеперечисленного, Лейский также с большим удовольствием собирал антикварные ложки, старинные часы и изысканные восточные вазы, большая часть которых была привезена им из разных стран Азии.

Особенно примечательна была его обширная коллекция колец-обманок, в которых кто-то, когда-то давно, тайно хранил самые настоящие яды. Говорят, что если он доподлинно знал, что именно благодаря этому кольцу кому-то удалось отправить своего врага на тот свет, то он сразу же проникался к вещичке ещё большим трепетом и теплом и тут же относил её к самой ценной части своей удивительно обширной коллекции.

Это говорит, как мне кажется, лишь о том, что все люди, так или иначе связанные с искусством, имеют свои маленькие или очень большие, причуды. Но, если спросить непосредственно меня, то я, не задумываясь, скажу, что странности, в общем-то, есть абсолютно у каждого человека, вне зависимости от рода его деятельности.

После того, как Лейский возвращался на родину из своих многочисленных путешествий, он всегда устраивал пышные показы тех несметных богатств, которые он успел приобрести за границей.

Сначала это были довольно немногочисленные сборища, предназначенные лишь для самых избранных и приближённых к нему друзей. Но со временем количество приглашённых неуклонно увеличивалось в геометрической прогрессии. И попасть на такой закрытый вечер, который длился иногда целую неделю, а порой и целый месяц в году, появлялось всё больше и больше желающих.

Ещё тогда, как-то в шутку, Лейский обронил фразу, что его роскошные вечера – это не что иное, как «Меланхолия страждущей души». Говорят, что именно оттуда и пошло это странное название, прочно закрепившееся за этими богемными мероприятиями.

Официально он был женат всего лишь один раз в своей жизни. На некрасивой, но умной дочери зажиточного и влиятельного купца. Но этот брак, изначально заключённый по расчёту, так и не сложился.

Слишком разные интересы и жизненные приоритеты так и не смогли примирить супругов. И его законная жена, в конце концов, сбежала от него, не выдержав разгульного образа жизни мужа.

Но вряд ли свободолюбивый Лейский сильно страдал из-за этого печального события. Уже через месяц он был замечен в Париже, где, по слухам, у него тут же появилась новая любовница. Молодая и перспективная певица оперетты. Именно от неё, от страстной Жозефин Пастэр, у него вскоре родился первый внебрачный сын, которого назвали Антуаном.

Но это радостное событие ничуть не вынудило Лейского жениться во второй раз. Да и сама ветреная Жозефин вряд ли об этом всерьёз мечтала. Говорят, что они до конца своей долгой жизни оставались хорошими друзьями и деловыми партнёрами. И он без всякого зазрения совести находил себе всё новых и новых любовниц, а она – всё новых и новых богатых воздыхателей, готовых исполнить любой её каприз.