Но вовсе не фотография впечатлила профессора, а сопровождавший ее заголовок:

«Маргарет Элизабет Стирлинг скрылась с места преступления».

— Сукин сын, — выругалась Эмбер, читая статью, опершись руками о стол, Теодора же стояла, прикрыв рот дрожащей рукой. — «Сегодня вечером французская полиция бросила все свои силы для установления местонахождения той, кто до последнего момента считалась невестой князя Драгомираски. Как, без сомнения, помнят наши читатели, мы писали на этих самых страницах, что венчание было назначено на последнюю неделю декабря...» — девушка взглянула на отца, стоявшего скрестив руки на груди. — Поверить не могу: этот мерзавец купил первую полосу «Фигаро» и, возможно, сделал то же самое и с другими газетами. У него более чем достаточно средств, чтобы умаслить всех редакторов…

— Я не совсем в этом уверен, — произнес Кернс. — Возможно, репортеры «Фигаро» действительно верят, что произошло убийство, если им сообщил об этом пресс-секретарь семейства.

Теодора попыталась что-то сказать, но у нее словно пересохло в горле так, что она не смогла вымолвить ни слова. Сэр Тристан сел рядом с ней, обхватив руками ладони девушки, пока Александр продолжал быстро пробегать глазами статью. «Еще неизвестны причины, побудившие невесту к убийству Его Высочества… Выстрел в затылок работавшему за письменным столом в своем кабинете на острове Сен-Луи…. Французская аристократия пребывает в шоке от произошедшего…» Закончив, профессор передал газету Оливеру с Лайнелом, которые тут же склонились над ней, Вероника же читала из-за их спин.

— Но зачем кому-то столь могущественному притворяться мертвым? — скептически поинтересовалась она. — Только ради того, чтобы действовать теперь в тайне от всех?

— Нет, — промолвила Теодора, обратив на себя всеобщее внимание. — Он сделал это, чтобы превратить меня в преступницу, разыскиваемую по всему континенту. Он знает, что если вся полиция Европы устремится за мной, то рано или поздно меня поймают. А когда это произойдет…

— Они найдут и нас, — тихо закончил за нее Лайнел. — Его наёмники наверняка доложили, что ты была со мной, когда мы убегали от них в Оксфорде.

— К тому же князь он уже достаточно хорошо нас знает, чтобы предположить, что Оливер и я обязательно вам поможем, — добавил Александр. — Скорее всего, он добивается того, чтобы полиция задержала нас, помешав отправится на поиски его и Хлои.

— Но он ошибся, полагая, что кроме вас, в деле никто не участвует, — сказал сэр Тристан, по-прежнему не выпуская ладоней Теодоры. — Небольшое упущение, которое может разрушить весь его план.

Уверенность шотландца не особо успокоила Оливера, который вскочил на ноги и, нервничая все больше, подошел к одному из окон. Профессор бросил на него утешающий взгляд и обратился к Кернсу:

— Смею напомнить вам об упомянутом звонке из Праги, полковник…

— Разумеется, — согласился Кернс. — Несколько минут назад этот человек связался с нами, и он гораздо ближе к Драгомираски, чем вы могли бы предположить. Как я и думал, новость о предполагаемом убийстве не застигла его врасплох: он догадывался о планах князя. Он сообщил, что князь, разумеется, уже не в Париже, и даже не в Будапеште, где на этой неделе пройдут похороны. Сейчас он остановился в Праге, чтобы дальше проследовать в Карловы Вары.

— Как вы сказали? — вздрогнув, пришла в себя Теодора. — Почему из всех мест, где Константин мог бы скрыться, он выбрал именно этот город?

— Не думаю, что это случайность, — ответил сэр Тристан. — Я бы даже сказал, вполне объяснимо. Помните, что три венгерских рыцаря, о которых мы говорили накануне, Баласси, Салкай и Пяст, стали замечать странности в поведении Адоржана Драгомираски в битве при Мохача, вскоре после женитьбы на Либуше фон Шварценберг. Семья девушки управляла землями именно там, где сейчас находится курорт Карловы Вары. Так что, если князь хочет замкнуть этот круг, то… хоть мы и не знаем, как именно он начался.

— Что ж, наконец-то хоть какие-то новости, — Эмбер вскинула вверх руки. — Выше нос, лорд Сильверстоун, теперь мы знаем где ваша дочь!

— Да, но ближе к ней мы так и не стали, — с сожалением ответил Оливер. — И теперь, со всей этой полицией на хвосте, мы не можем и шагу ступить в сторону границы!

К его изумлению, полковник улыбнулся и произнес:

— А кто вам сказал, что для пересечения границы Франции обязательно на нее ступать, милорд?

———

[1] «Фигаром»[1] (фр. Le Figaro) — ежедневная французская газета, основанная в 1826 году. Название получила в честь Фигаро — героя пьес Бомарше. Из его же пьесы «Женитьба Фигаро» взят девиз газеты, напечатанный прямо под её названием: «Где нет свободы критики, там никакая похвала не может быть приятна» (фр. «Sans la libertй de blвmer, il n’est point d'йloge flatteur»).

[2] Паримжская омпера (фр. Opйra de Paris), то же, что Гранд-операм (Гранд-Операм[1]; фр. Grand Opйra), в современной Франции известна как Операм Гарньем (фр. Opйra Garnier) — театр в Париже, один из самых известных и значимых театров оперы и балета мира.

— До сих пор не понимаю, как мы позволили втянуть себя во все это, — пробормотал Александр, когда несколько позже они вышли на обширную поляну позади дома.

Было почти так же холодно, как и утром, и при дыхании изо рта вырывался пар. Слуги де Турнелей, перекликаясь между собой, натягивали веревки, удерживающие на месте огромный воздушный шар, принадлежавший покойному графу. Король-Солнце был таким большим, что почти заслонял своей тенью особняк. От сине-золотого купола из эластичного материала отходили две дюжины трубок, подключенных к большим баллонам с углекислым газом.

— Не переживайте так, профессор Куиллс, это превосходный аэростат, — убеждал его Кернс, пока Лайнел и Оливер следовали за ними с некоторым недоверием на лицах. Последние восемь часов они только и делали, что наблюдали из окон особняка как шар понемногу обретает форму, и, тем не менее, одно дело смотреть издалека и совершенно другое — стоять в двух шагах от аэростата. Шар легко парил над их головами, удерживаемый слугами при помощи натянутого троса. — Сорок лет назад, во время франко-прусской войны, мы с Франсуа де Турнелем сражались бок о бок на этом самом аэростате, — объяснял полковник. — Во время битвы он не получил ни царапины, как ни пытались его сбить.

— Меня больше пугают не прусские снаряды, а зимние шторма, — тихо сказал Александр. — Я понимаю, что у нас нет возможности выбрать дату отправления, но учитывая то, что сейчас конец декабря, любой предательский порыв ветра может порушить все наши планы.

— Не волнуйтесь на счет этого. Мы с сэром Тристаном позаботимся о навигации. Если нынешние погодные условия сохранятся, мы доберемся до Карловых Вар за пару дней.

Теодора присоединилась к остальным с ног до головы одетая в черное и с ниспадающей на спину вдовьей вуалью. Шипя от возмущения, графиня все же согласилась поделиться с ней роскошными предметами туалета. Бриджит де Турнель шла вслед за девушкой, бросая мрачные взгляды на Лайнела. Пройдя мимо, не обратив на него внимания так, словно он был не более, чем надоедливой мухой, она подхватила под руку Кернса и последующие полчаса наблюдала как очередная группа слуг размещала в корзине аэростата ящики с продуктами, пледы и самые разнообразные навигационные приборы, от компасов и секстантов[1] до барометров.

К тому времени, как погрузили все необходимое, огромный шар Король-Солнце уже был полностью надут и был готов покорять небеса. Один за другим путешественники поднялись на борт, беспокойно прислушиваясь к скрипу пеньковых веревок. Как только убрали служившие балластом мешки с песком, стало очевидно, что места как раз достаточно для восьмерых.

— Хоть я и понимаю, что сверху все будет выглядеть совсем иначе, — сказала Вероника, подняв глаза к глубинам шара, — тем не менее, поверить не могу, что мы действительно собираемся совершить нечто подобное…