————

[1] Нюмрнберг — город в Германии, расположенный на севере центральной части Баварии, на реке Пегниц. Нюрнберг является вторым по численности городом Баварии (после Мюнхена) и 14-м по Германии. Крупнейший экономический и культурный центр Франконии и её негласная «столица».

Неформальные титулы и прозвища Нюрнберга — «Сокровищница Германской империи», «Дюрерштадт», «Мейстерзингерштадт», «город Кристкиндльсмаркта», город игрушек, пряников «лебкухен» и колбасы «братвурст».

[2] Диорама (др. — греч. дйЬ (dia) — «через», «сквозь» и ὅсбмб (horama) — «вид», «зрелище») — лентообразная, изогнутая полукругом живописная картина с передним предметным планом (сооружения, реальные и бутафорские предметы). Диораму относят к массовому зрелищному искусству, в котором иллюзия присутствия зрителя в природном пространстве достигается синтезом художественных и технических средств. Если художник выполняет полный круговой обзор, то говорят о «панораме»

[3] Всемирно известный отель «Grandhotel Pupp» является одним из старейших традиционных отелей в Центральной Европе. Первым из комплекса зданий отеля «GRANDHOTEL PUPP», так называемый «Саксонский зал», был построен по заказу тогдашнего мэра города господина Деймла уже в 1701 г. Этим были положены основы целого ряда других зданий отеля. На протяжении своей истории «Grandhotel Pupp» очаровал своей атмосферой и гостеприимством многих известных деятелей, политиков, писателей и художников. Останавливались здесь: немецкий поэт и философ Иоганн Вольфганг Гете, композиторы Иоганн Себастьян Бах, Рихард Вагнер и Антонин Дворжак, писатель Франц Кафка и мастер модерна Альфонс Муха. В Парадном зале выступали с концертами скрипач-виртуоз Николо Паганини и Людвиг ван Бетховен. В настоящее время Grandhotel Pupp предлагает и организовывает игры на полях для гольфа в «Royal Golf Club» в Марианских Лазнях, «Astoria Golf Resort Cihelny» и «Golf Resort» в Карловых Варах, которые считаются самыми красивыми в Европе. Каждый год в начале июля «Grandhotel Pupp» становится центром знаменитого международного кинофестиваля в Карловых Варах. Знаменитости кинобизнеса и поклонники кино заполняют отель до последнего места. В длинном списке гостей отеля есть такие имена как Морган Фримен, Грегори Пек, Шэрон Стоун, Роберт Редфорд, Джон Малкович, Антонио Бандерас, Джуд Лоу, Рене Зельвегер, Сьюзан Сарандон и многие другие.

[4]Мемйфэр или Мемйфэйр — район в центральном Лондоне, к востоку от Гайд-парка, в «сити» Вестминстер. Ограничен с юга Грин-парком и Пикадилли, с востока — Риджент-стрит, с севера — Оксфорд-стрит, а также жилым кварталом Белгравия.

[5] Шварценберги (нем. Schwarzenberg, чеш. Schwarzenbergovй) — известный с XII века франконский дворянский род из Зайнсхайма, который позднее вступил в австрийское подданство и в XVIII–XX веках сделался крупнейшим землевладельцем Богемии. При роспуске Священной Римской империи владения дома Шварценбергов были медиатизированы по акту Рейнского союза.

[6] 13-го августа 1604 года город дотла выгорел при пожаре, при котором из 102 зданий сгорело 99.

[7] Три больших деревянных креста на вершине холма были установлены приблизительно в 1640 году как напоминание о возвращении Карловых Вар в лоно католической церкви и как символ библейской Голгофы.

[8] Гуситские войны — военные конфликты между гуситами, последователями Яна Гуса, и их внутренними и внешними противниками (католиками и Священной Римской империей), а также между гуситскими фракциями, которые происходили на территории Богемии (западная часть современной Чехии) в период с 1419 по 1434 год и в течение некоторого времени после этого. Первоначально гуситы сплочённо воевали против католиков, организовавших против них серию крестовых походов, позднее их движение разделилось на умеренных («чашников»), примирившихся с католиками, и радикалов («таборитов»), потерпевших поражение.

Главпочтамт[1] Карловых Вар представлял собой величественное здание лососевого цвета с белыми колоннами и находился на углу между туристическим и торговым кварталами. Он был похож на надменного аристократа, который вот уже больше сотни лет наблюдает за сменой курортных сезонов и насмехается над выстроенными вокруг него современными зданиями. Часы, расположенные в центре, показывали почти полдень, когда Кернс открыл одну из дверей и жестом пригласил Оливера войти.

— Скорее всего, нам придется подождать, но, к сожалению, если речь идет о международных звонках, то по-другому никак, — пояснял полковник, пока они шли по облицованной итальянским мрамором галерее, пересекаясь на пути с мужчинами, укутанными в тяжелые пальто, и женщинами с муфтами из дорогих мехов. — Мы можем воспользоваться моментом и выпить чего-нибудь.

— Вижу, в этой части Карловых Вар вы ориентируетесь гораздо лучше, — ответил удивленный Оливер. — С тех пор, как мы добрались до центра города, вы ни разу не сверились с картой.

— Драгомираски не единственные, кто считает это место лучшим для отдыха. Моя жена Жаклин тоже обожала здесь бывать, но с тех пор, как она умерла, мне не хотелось возвращаться сюда без нее. Вот, смотрите, кажется, это где-то здесь…

По правую сторону располагались кабинки, из которых осуществлялись международные переговоры, и мраморная стойка, у которой принимались заказы. Полковник попросил вызвать говорящего по-английски сотрудника и объяснил, что им необходимо сделать два звонка за границу, один в Прагу и другой — в Оксфорд. Сверившись со списком заказов, служащий кивнул и предложил подождать в кафетерии, пока их не позовут.

Когда мужчины вошли в предложенный зал, Оливеру показалось, что он находится в одном из тех особняков, которые он посещал время от времени с матерью и сестрой в последние годы. До сих пор у него не было ни времени, ни желания привыкнуть к роскоши, поэтому он был удивлен изобилием лепнины, количеством скульптур, расставленных по залу, а также крупных растений в кадках, разделявших столы, за которыми расположились около двух дюжин человек. Они сели за самым дальним от окна столом. Полковник заказал рюмку Бехеровки[2], местного ликёра, являвшегося настоящим шедевром, как он заверил Оливера, попросившего лишь кофе. Пока им сервировали напитки, молодой человек подумал о том, как это странно: находиться в подобном месте в окружении людей, читавших газеты, наслаждавшихся доносившейся из граммофона музыкой, обсуждавших вечеринки; обычных, нормальных людей с их ежедневными заботами, которые даже не поверили бы, услышав о причинах пребывания здесь самого Оливера и полковника.

— Волнуетесь за свою дочь, верно? — произнес полковник. — Полагаю, что чтобы я не говорил, ничто не сможет вас успокоить. Тем не менее, повторю то, что говорил еще в Париже — Хлоя не подвергается никакой опасности в руках Драгомираски, во всяком случае сейчас.

— Я не перестаю твердить это себе, но сам факт того, что моя девочка зависит от милости этого мерзавца, убивает меня, — тихо ответил Оливер.

— Это вполне объяснимо. Сколько ей, четыре?

— Исполнится пять в июне. Она еще слишком мала, чтобы осознать происходящее и наверняка до смерти перепугана моим отсутствием. Она боится темноты, но разве будет Драгомираски беспокоится о таком? Какое дело до страданий маленькой девочки человеку, способному убрать с дороги любого, вставшего у него на пути? — Оливер так разозлился, что чуть не пролил кофе. Он застыл на мгновение, глядя в окно кафетерия, и спросил: — Что случилось с вашей женой, полковник?

— Она умерла, пытаясь дать жизнь нашему второму ребенку, — слегка удивившись вопросу ответил Кернс. — Ее здоровье всегда было очень хрупким, и она не выдержала нагрузки. Ребенок последовал за ней спустя несколько часов.