— Оливер! — почти завизжала сестра, чуть не заставив его подпрыгнуть. — Боже мой, Оливер, ты себе не представляешь, через что мы прошли! Мы думали, что вот-вот нагрянет полиция и скажет, что тебя нашли мертвым в какой-нибудь канаве, или тебя избили, или…

— Считается, что самый мелодраматичный в семье — это я, так что постарайся успокоиться, — не прерывая разговор, мужчина оглянулся, чтобы взглянуть на снующих по огромному залу людей. — Я не могу рассказать о том, чем именно сейчас занят, но, возможно, скоро найду Хлою. Я постараюсь вернуть ее домой.

— Оливер, я умираю от страха. Можно узнать, во что ты ввязался?

— Я и сам все время себя об этом спрашиваю, — вздохнул он. — Послушай, Лили, у меня нет времени долго разговаривать. Есть ли какие-то новости из Скотленд Ярда?

— С тех пор как ты уехал — ничего. Им не удалось установить личности проникших в дом бандитов, но, кажется, пару дней назад в доме твоего друга Лайнела обнаружили тело мужчины, одетого в такую же черную одежду, а на крыше еще одного, покрытого коркой льда. Оба были в лыжных масках, как и те, которых мы видели.

— Да, на него тоже напали в Рождественскую ночь. Тебе удалось поговорить с главным инспектором?

— С Уиллоуби? Он сейчас руководит расследованием и явно готов перевернуть с ног на голову всю страну ради обнаружения Хлои. В Оксфорде только об этом и говорят, мы едва можем выйти на улицу. Мы выходили только чтобы похоронить Мод на кладбище Сент-Джайлс, — грустно добавила девушка. — Мама подумала, что ей бы понравилось покоится рядом с Эйлиш. Она очень ее любила.

Оливер не знал, что и сказать. По ту сторону телефонного провода послышалась какая-то неразбериха и, когда разговор возобновился, говорила уже не Лили, а леди Сильверстоун.

— Оливер? — прозвучал уставший, но нетерпеливый голос. — Святые небеса, ты себе не представляешь, как я рада тебя слышать. Ты должен вернуться как можно скорее.

— Мама, я уже объяснил Лили, что сейчас очень занят. Долго объяснять, да и способ связи не самый надежный, но, думаю, мы на верном пути и …

— Оливер, — тон матери прозвучал так решительно, что молодой человек замолчал. — Я серьезно: возвращайся домой прямо сейчас. Дело не только в нашем беспокойстве за твою безопасность, но и о последствиях твоего отсутствия. Инспектор Уиллоуби постоянно спрашивает о тебе, и мы уже не знаем, как объяснить твое отсутствие.

— Что ж, скажите ему правду: я уехал попытаться спасти мою дочь. Полагаю, я имею полное на это право, с учетом того, как медленно продвигаются его агенты!

— Но он же не может не заподозрить, что происходит что-то странное, особенно после обнаружения тел в доме Лайнела. А ты знаешь, что двери были нараспашку, а хозяйка дома лежала на лестнице с пулей во лбу? И что комната твоего друга перевернута вверх дном и повсюду следы борьбы? Оливер, я знаю, что у тебя и так достаточно проблем, но дело в том, что Скотленд Ярд подозревает, что именно Лайнел убил тех людей. И если ты влезешь в это дело, то спасение Хлои усложниться еще больше. Сейчас твоя семья нуждается в тебе больше, чем друзья!

— Прошу прощения за непослушание, мама, но я уже слишком глубоко увяз. Моим приоритетом является Хлоя, и я не собираюсь отступать, зайдя так далеко, сколько бы проблем мне это ни принесло.

— Но это же полный абсурд, и ты прекрасно это понимаешь! Я понятия не имею что ты собираешься делать и почему не хочешь нам об этом рассказать, но…!

— Я вынужден закончить разговор, — заторопился Оливер, увидев, что Кернс вышел из кабинки. — Я очень занят, но попытаюсь тебя послушать и вернуться домой, как только смогу. Берегите себя.

— Подожди, Оливер! Ты так и не сказал, где ты и …

Чувствуя себя чрезвычайно виноватым, Оливер повесил трубку и пару мгновений смотрел на покачивающийся провод, пока как голос его матери постепенно растворялся в невидимом лабиринте чужих разговоров.

——

[1] Главпочтамт курорта Карловы Вары — важный рубеж, отделяющий торговую и курортную части города Карловы Вары. Почта была построена в 1903 году по планам архитектора Фридриха Зеца. В свое время это было одно из самых современных почтовых учреждений Австро-Венгрии. На высоте третьего этажа над пилястрами установлены аллегорические скульптуры, символизирующие Телеграф, Железнодорожный транспорт, Водный транспорт и Почту. Здание почты — памятник архитектуры, охраняемый законом.

[2] Бемхеровка (чеш. Becherovka, нем. Karlsbader Becher-Bitter) — чешский травяной ликёр, производящийся в Карловых Варах. Первоначально эту ликёрную настойку делали как желудочное лекарство. Крепость составляет 38 %.

[3] …Говорят, что сова была раньше дочкой пекаря.

Вот и знай после этого, что нас ожидает.

Благослови бог вашу трапезу!

Акт IV, сц. V, строки 41–43 (перевод Б. Пастернака).

Уильям Шекспир. Гамлет, принц датский

Отсылка на старую английскую легенду: Наш Спаситель зашел в пекарню, где как раз готовили хлеб, и попросил немного. Хозяйка магазина тотчас же положила для него в духовку кусок теста, но дочь отругала ее за то, что этот кусок был слишком большим, и хозяйка уменьшила его до очень маленького. Однако сразу после этого тесто начало подниматься и достигло огромных размеров. После чего дочь пекаря выкрикнула: «Ух-ух-ух», — что напомнило совиное уханье. Возможно, за эту злую выходку наш Спаситель превратил ее в эту самую птицу.

[4] Уильям Шекспир.

— Чтобы ты сделала, имея друга, которого любишь как брата, если видишь, что он вот-вот в очередной раз совершит страшную ошибку? — тихо поинтересовалась Вероника.

— Я бы напомнила ему, что однажды Теодора его уже бросила, а теперь ему лучше привыкать думать о ней как о миссис Монтроуз, — ответила Эмбер, пока они шли вниз по склону вслед за остальными. — Ты ведь об этом, верно?

— Ты единственная способна читать мои мысли, — вздохнув, согласилась Вероника. — Знаю, что сейчас у нас есть дела поважнее, но я слишком хорошо знаю Лайнела. Я никогда не смогу простить эту женщину, если она снова посмеется над его чувствами.

— Я бы на твоем месте держала себя в руках. Это не твоя битва, и, учитывая нынешние обстоятельства, сейчас следует озаботиться, в первую очередь, собственным выживанием.

Веронике эти слова показались очень плохим знаком, особенно учитывая, что исходили они от всегда такой решительной Эмбер, но предпочла пока ничего не спрашивать. Солнце продолжало подниматься над холмами, и волосы девушки сияли словно золотые нити. Перед выходом из гостиницы, девушка заплела их в полдюжины косичек, удерживаемых гребнем, что сделало ее еще больше похожей на работы Ботичелли. Эмбер указала в сторону показавшихся за поворотом монастырских руин.

— Кажется, пожар, о котором говорил Тристан, особенно повредил эту часть Карловых Вар. Смотри, церковь так обветшала, что я могла бы обрушить ее одним ударом ноги.

— Лучше оставить джиу-джитсу на потом. Предполагается, что мы должны оставаться незамеченными, помнишь? — Вероника оглядела обшарпанные церковные стены, давным-давно лишившиеся штукатурки. — Даже представить страшно, скольким набегам подверглись эти земли на протяжении последних веков.

— Даже не сомневайся в этом. Если б у меня была орава голодных детей, то не погнушалась бы позаимствовать тут парочку кубков, какими бы священными они ни были.

— Ты неисправима, — усмехнулась Вероника. — Ты отправишься прямиком в ад за ересь.

— Все возможно, но, думаю, что прекрасно проведу там время. Почти все, кем я восхищаюсь, окажутся там же, так что скучать не придется. — Эмбер остановилась, когда они уже почти оставили позади похожие на скелеты деревья. — Не хочешь взглянуть? — спросила она у Вероники. — Не думаю, что затерянные души монахинь будут возражать, если мы тут немного пошумим.