— Я тоже, но от этого становиться еще интереснее, — улыбнулась Эмбер. — Предпочту одну единственную захватывающую дух минуту целой жизни, проведенной в удобном кресле.
Пронизывающий ледяной бриз разметал ее косу, и девушка выглядела такой воодушевленной, что Вероника тоже не смогла сдержать улыбку. Графиня остановилась у корзины, наблюдая, как Кернс и сэр Тристан избавляются от последних мешком с песком.
— Бриджит, я никогда не смогу отблагодарить тебя в полной мере за то, что ты делаешь ради нас, — заверил полковник, галантно целуя ее руку. — Я уверен, что твой покойный муж сделал бы тоже самое на твоем месте.
— Прибереги свои комплименты, — перебила графиня. — Мне достаточно того, что по завершении этой истории я смогу спокойно умереть, не боясь, что застряну меж двух миров.
Дама оставалась рядом, пока полковник не зажег пламя, нагревающее углекислый газ. Почти сразу шар начала подниматься: поначалу сантиметр за сантиметром, затем, метр за метром, после чего слуги отпустили веревки, и Король-Солнце быстро взмыл к облакам, словно расступившимся при его появлении. Профессор взял за руку племянницу, услышав, как у той перехватило дыхание. Девушка широко распахнутыми от удивления глазами смотрела как особняк де Турнелей превращается в крошечную мраморную шкатулку, а окружающий его сад в скопление мириад серых и белых точек. «Не думаю, что люди когда-нибудь смогут к такому привыкнуть, — думал профессор, пока у их ног разворачивались сады Версаля, похожие на размытый облаками карандашный рисунок. — Мы никогда не сможем летать по-настоящему, сколько бы ни конструировали летательные аппараты. Это уму непостижимо.» Он взглянул на Оливера, который стоял, вцепившись обеими руками в бортик корзины и вспомнил, что есть вещи посильнее инстинкта самосохранения.
— Кажется, все идет по плану, — произнес полковник, проверив показания барометра, пока сэр Тристан заменил его у горелки. — Ветер сейчас дует по направлению к северо-востоку, так что через несколько минут мы полетим над Парижем.
— Вообще-то, его уже видно, вон там, по правую сторону, — показал сэр Тристан.
Теодора пересекла корзину и встала рядом с ним. Действительно, сквозь обрывки облаков и разлетающиеся в разные стороны испуганные птичьи стаи виднелась сероватая змейка Сены, потемневшая от дыхания тысяч каминов. Помолчав немного, Теодора произнесла:
— Полковник, давно хотела кое-что спросить, но вы были так заняты приготовлениями к путешествию, что я не посмела вас беспокоить, — Кернс ободряюще кивнул, и девушка продолжила: — Я никак не могла выкинуть из головы сказанное вами за завтраком… о человеке из ближайшего окружения князя Константина, действующего на нашей стороне.
— Я знал, что вы об этом не забудете, — улыбнулся Кернс. — Вы, наверное, извелись уже, задаваясь вопросом кто это мог быть и почему вы никогда не замечали его действий.
— Если честно, мне тоже интересно об этом узнать, — вмешался в разговор Александр с противоположной стороны корзины. — Как вам удалось ввести своего шпиона в свиту Драгомираски?
— Это совсем не наша заслуга, профессор, а его самого. Более того, этот «шпион» на самом деле является одним из старейших членов княжеского двора. Речь идет об Энгельберте Жено, личном мажордоме династии, который…
— Как вы сказали? — прозвенел возглас Теодоры, эхом отразившись в куполе аэростата. — Жено? Тот, которого я знаю, тот, …
— … который вырастил и Драгомираски, и вас с момента смерти князя Ласло и леди Альмины. Который научил вас стрелять в двенадцать лет, ездить верхом как мужчину, прятать флакон с ядом в веер и всем остальным трюкам, которые полагалось знать правой руке патрона, — он улыбнулся еще больше, видя изумление Теодоры. — Вас все еще удивляет что мы, Монтроузы, де Турнели и я, знаем об уникальных методах вашего обучения?
— Это невозможно, — Теодора посмотрела на сэра Тристана, словно надеясь, что тот опровергнет слова Кернса, но молодой человек этого не сделал. — Это просто абсурд! Нет более преданного Константину Драгомираски слуги, чем Жено! Все, что он имеет, дал ему князь!
— Тебе он тоже давал всё, и посмотри, чем это закончилось, — тихо произнес Лайнел.
— Это совсем другое, — ответила, не глядя на него, Теодора. — Я служила этой семье двадцать четыре года, Жено — гораздо дольше. Князь Ласло вытащил его из Будапештской тюрьмы. Жено был приговорен к смертной казни за убийство одного из тех революционеров, которые пытались изгнать из Венгрии династию Габсбургов[2], предков Драгомираски. Этот человек случайно убил его жену во время нападения…
— Жену, которой никогда не существовало, — поправил ее полковник, словно забавляясь ее все возрастающим удивлением. — Жено действительно убил упомянутого революционера, но сделал это лишь ради привлечения внимания Ласло Драгомираски. Он знал, что тот симпатизирует Габсбургам и не преминет воспользоваться случаем принять в свои ряды очередную марионетку для достижения своих целей. Князь из тех деятелей, которые любят окружать себя особым типом людей, такими как вы, Теодора: несгибаемых, способных противостоять любым напастям, и… находящихся в неоплатном долгу перед кланом Драгомираски.
— Вы хотите сказать, что этот тип убил человека только для того, чтобы приблизиться к князю, а затем предать его? — не веря своим ушам спросил Александр. — Насколько он вовлечен в дела ваших трех семейств?
— Он вовсе не посторонний наемник, если вас именно это удивляет, — ответил сэр Тристан, приглушая горелку. — Хоть Жено и немецкого происхождения, он является потомком той же венгерской династии, что и Кернсы — Алмоша Баласси, одного из рыцарей, казненных князем Адоржаном.
— Если все обстоит именно так, как вы говорите, — заговорила Теодора и взор девушки упал на набережную Сены. Они как раз пролетали над Парижем. — Раз Жено действительно на нашей стороне, то теперь я начинаю понимать почему той ночью…
— Почему вам удалось сбежать целой и невредимой после перестрелки? — закончил за нее сэр Тристан, и девушка кивнула. — Поверьте мне, Теодора, если бы Жено был предан своему патрону и готов выполнить его приказания, вы бы погибли, не успев сделать и шага.
Теодора была так обескуражена, что не могла вымолвить ни слова и на какое-то время Королем-Солнце завладела полная тишина. Они пронеслись над Марсовым полем, превратившимся в многоцветный муравейник, и направились дальше на восток, оставляя позади море готических шпилей и мансард. Пролетая мимо Эйфелевой башни, путники увидели множество туристов, показывающих друг другу на шар и машущих им обеими руками. Сэр Тристан поспешил накинуть на лицо Теодоры вуаль, дабы никто не смог ее узнать, взглянув на нее через бинокль.
Было так ветрено, что вуаль словно жила своей собственной жизнью и молодому человеку никак не удавалось с ней справиться. Теодора, несмотря на волнение, рассмеялась. Почему-то это эпизод еще сильнее сжал узел, который ощущал внутри себя Лайнел с тех самых пор, как стало известно об их намерении отправиться вдвоём в Карловы Вары. Вокруг возобновились разговоры, Лайнел же стоял на противоположной стороне корзины, опершись локтями о борт, и смотрел невидящим взором на пронизанный проспектами город. Впервые ему подумалось о том, что, возможно, так будет лучше. Он понял, что как бы ни старался, не сможет дать девушке то, что ей необходимо. Может, именно этот простодушный молодой человек обладает ключом к спасению Теодоры. «Наверное, лучшее, что я могу для нее сделать, это оставить ее в покое. Мы и так причинили друг другу слишком много боли.»
Ирония ситуации состояла в том, что, решив навсегда уйти с поля боя, он осознал, что никогда еще не был так в нее влюблен как сейчас. Слишком подавленный, чтобы сопротивляться, Лайнел, позабыв о своем решении больше не пить, вытащил из кармана фляжку и позволил джину заглушить боль от понимания того, что с каждой секундой он все больше отдаляется от своей мечты.
——
[1] Секстамнт, секстан (от лат. sextans (род. п. sextantis) — шестой, шестая часть) — навигационный измерительный инструмент, используемый для измерения высоты Солнца и других космических объектов над горизонтом с целью определения географических координат точки, в которой производится измерение
