Я подошла. Открыла.

Она стояла на пороге словно хозяйка.

Ирина.

Вся такая — “я несу священный плод от твоего любимого сына” .

Живот — будто шар с натянутой кожей. Глаза — блестят. В лице — ни капли смущения.

Наоборот.

Смотрит оценивающе. Как будто пришла выбирать квартиру, а не зашла в гости к потенциальной свекрови.

— О, доброе утро, Кира Романовна.

— Доброе, — спокойно. Без улыбки. — У тебя всё хорошо? Слишком ранний визит, как по мне.

— Да-да, просто зашла поговорить. У нас с Матвеем список вещей, что нужно для малыша. Мы ещё ничего не приобрели. Понимаете — сессия, токсикоз, куча дел. А время летит…

Она уже прошла мимо.

В квартиру.

Словно я должна её впустить.

Я прикрыла за ней дверь, не отрывая взгляда от её спины.

А она шла, оглядываясь: стены, мебель, книги на полках.

— Уютно у вас. Правда, немного... по-взрослому . Ну, в смысле — старомодно.

— Уют — это не тренд, Ирина. Это опыт.

— Ага… Наверное, вы правы. Возраст ведь даёт многое.

Она улыбнулась.

Нагло.

Как девчонка, которая считает, что выиграла.

Я скрестила руки на груди:

— Так. Что за список?

— Ну, знаете — коляска, пелёнки, ванночка, всякая мелочь. Я думаю, я напишу всё, а Савва закажет доставку. Он же в этом всём шарит, да? Поможет. И раз вы с ним — семья, логично ведь, что вы поддержите.

Я смотрела на неё долго.

Медленно.

Каждый миллиметр её лица.

Каждую пору.

Каждую фальшивую складку “искренности”.

— Ирина, — мягко сказала я. — С какого, прости за прямоту, перепугу ты решила, во-первых, что мой муж… он для тебя Савва? Ты ему не подруга, не коллега, не мать, не жена. Ты — девушка нашего сына, которую он по какой-то причине… Ну, допустим, выбрал.

Ирина моргнула. На долю секунды — сбой.

— Ну как же… он же теперь дедушка. И вы — бабушка. Это же… семья!

— Нет, Ирина. Ты путаешь понятия. Ребёнок — это наш внук. Но ты — не наша семья. Ты — гость. Пока. И как гость — веди себя соответственно.

Я шагнула ближе.

Она попятилась к креслу и села, будто это было по плану.

— Хочешь список — пиши. Но иди с ним к Матвею. Пусть он решает, что вам нужно и кто вам это купит. Мы с Саввой не ваш логистический центр. И уж точно не твои кошельки.

Ирина замолчала. Смотрела.

Я — тоже. Только в отличие от неё, я не моргала.

Ирина откинулась на спинку кресла, положив руки на живот, как королева на трон.

— Вы, Кира Романовна, не сердитесь… просто вы как-то сразу в штыки. Я ж с добром. Просто… мне кажется, что Савва не будет против помочь. Я его, знаете, уже прекрасно узнать успела. И мне кажется, он этому малышу… ну, нашему, — она похлопала себя по животу, — искренне рад.

У меня будто что-то защёлкнуло в виске.

Я подошла к ней ближе, руки в карманах халата, голос — всё такой же ровный:

— Ты сейчас довольно смело бросаешься словами. На чём основан такой уверенный вывод?

Ирина приподняла брови — специально, картинно.

— А вы у него сами спросите. Прямо. Если, конечно… у вас ещё осталась привычка разговаривать с мужем по душам .

Я не шелохнулась. Только чуть медленнее дышать стала. Спокойно. На грани.

— Говорить я умею. Особенно, когда мне не врут.

— Ну, тем более, — с усмешкой. — Тогда просто спросите. Я бы на вашем месте давно спросила. Потому что… ну… — она сложила руки на животе, лениво водя пальцем по ткани, — мужчины его возраста... они обычно уже смотрят в сторону молодых. Таких вот как я. И красивых. А не в сторону таких… — она чуть сморщила нос, — таких вот, как вы.

Тишина.

Моя улыбка была медленной. Как если бы я, не торопясь, натягивала на руку хирургическую перчатку. Перед операцией. Без наркоза.

— Таких как я, Ирина, ты ещё долго будешь бояться. Потому что мы — умеем ждать, думать и бить точно.

Она чуть поёрзала. Я видела — маска трещит.

— А теперь встань.

— Простите?..

— Бери свою сумку и встань.

— Я не…

— Дверь рядом. Пока ты сама в неё выходишь и я помогать не стану. Если мне придётся выводить тебя, это будет совсем другой сценарий.

Она встала. Медленно. Упрямо.

Прошла до двери.

Повернулась.

— Знаете… вы зря на меня так. Скоро в вашей жизни всё изменится. И вот тогда вы поймёте, что не вы тут главная. Спросите мужа про поездку заграницу, может узнаете, как весело мы проводили время, пока вы были тут.

Я шагнула к ней близко. Настолько, что почувствовала её духи — сладкие, липкие, дешёвые.

— Ирина. Главная — та, на кого до сих пор смотрят с восхищением, когда она входит в комнату. А не та, кого просто неудобно не заметить из-за живота.

И я закрыла перед ней дверь.

Тихо.

Без хлопка.

Сука, мелкая дрянь. Неужели она спала с Саввой? Или это просто ее больная фантазия и способ внести разлад?

***

Я не сразу решила. Я долго стояла у окна, глядя в серое утро, ощущая, как внутри всё ещё дрожит.

Я оделась молча, как в броню — брюки, пальто, чёткие шаги на каблуках.

Офис Саввы — стеклянный, дорогой, полный этих "успешных взглядов" и вежливых полуулыбок.

Я прошла мимо ресепшена, не оборачиваясь. В холле помощница — Маша — вскочила, удивлённо:

— Кира Романовна? Добрый день…

— Савва у себя?

— Он… в переговорной сейчас. Там… встреча.

Я не ответила. Пошла дальше. По коридору — мягкий ковёр глушит шаги.

Зашла за угол и замерла у двери переговорной.

Слышу голос Саввы. Приглушённый, но в нём то самое — деловое напряжение, чуть раздражённое.

— Я сказал, это не обсуждается. Ты знала, на что идёшь.

Потом — голос.

Этот приторный, чуть тянущий, с ноткой недовольства, словно она играет капризную принцессу.

— Ну котик, ну почему я должна это терпеть? Ты знаешь, как мне тяжело. Я вся на нервах. Мне обидно, что ты не хочешь быть со мной по-настоящему.

Пауза.

И голос Саввы — хрипловатый, сухой, почти усталый:

— Потому что ты станешь женой Матвея, Ира. И так будет правильно. Потому что я не потеряю статус, не потеряю бизнес, не потеряю лицо. Потому что мне не нужен развод, ясно? И потому что этот ребёнок — ничего не меняет. Ты знала это с самого начала.

Я прижалась к стене.

Холод пошёл по спине.

Губы онемели.

Мой рот дрогнул, как будто хотел выдохнуть, закричать, выругаться — но я не издала ни звука.

Я просто стояла.

Всё встало на свои места — но легче не стало. Яд, что наконец обрел форму.

Я отступила. Медленно, как в бреду.

Прошла обратно по коридору.

Маша что-то сказала — я не услышала.

Я вышла на улицу, холод обдал лицо, но он был лучше, чем то, что только что разрезало меня изнутри.

Сердце стучало слишком быстро и в какой-то момент защемило так, что я по стене опустилась на землю и старалась привести свое состояние в норм.

Перед глазами потемнело и голова закружилась…

Кира

Плечи свело судорогой, а сердце — как будто схватили плоскогубцами.

— Кира?

Я не сразу поняла, что это меня.

Голос — знакомый.

Твёрдый, мужской.

Я подняла глаза — и почти не удивилась.

Артём.

Словно сам воздух отозвался на мою боль. Он стоял у входа в здание.

— Что с тобой? Ты бледная.

— Ничего…

— Ты держишься за грудь. Сердце?

Он подошёл ближе, поддержал за локоть. Я качнула головой, но ноги будто ватные.

— Я вызову скорую, — сказал он резко, уже доставая телефон.

— Нет. — Я поймала его руку. — Не надо. Уже… уже легче. Просто...

— Просто?

— Просто возраст и все такое. По сердцу иногда бьёт.