Помимо меня в кафе было еще несколько человек. Мужчина в дальнем углу в тюрбане. Два мужчины у барной стойки, да сам владелец, который протирал кружки.

— Миша! — резко сказала Лора. — Он рядом.

Дверь открылась, и в помещение вошел высокий мужчина, замотанный в простыни.

Вот уж кого я не ожидал увидеть в этой глуши, так это Петра Первого.

Он огляделся и, когда наши взгляды встретились, искренне удивился.

— Вот уж не думал, что мы с тобой встретимся в такой дыре, — ухмыльнулся он, садясь напротив. — Судьба иногда преподносит такие случайности, в которые просто невозможно поверить.

— Случайность? — ухмыльнулся я. — Думаешь, я в это поверю?

— Интересно, — произнес Петр Первый. Его голос был спокойным, почти равнодушным. — Но я правда не ожидал тебя тут увидеть.

Мы смотрели друг на друга. Воздух между нами, казалось, загустел. Хозяин за стойкой продолжал натирать кружки, не подозревая, что в его заведении находятся два правителя, способные стереть с лица земли целый квартал. Остальные посетители тоже занимались своими делами.

— Миша, — голос Лоры был напряженным, — уходи. Сейчас.

Но я не двинулся.

И он не двинулся.

— Что будем делать? — спросил я.

Петр посмотрел на меня с легкой усталостью в глазах.

— Можем подраться. Разнесем половину города. Погибнут тысячи людей. Очень эффектно.

— Или?

— Или ты закажешь чай и сядешь.

Я подошел к стойке и заказал мятный чай. Потом сел за столик напротив Петра.

Через несколько минут нам принесли чай.

— Если вам что-нибудь еще понадобится, позовите, — кивнул хозяин. — Не смею мешать.

И удалился. Мудрый человек.

— Значит, перемирие? — уточнил я.

— На ближайшие полчаса. Потом можешь снова меня ненавидеть.

— Великодушно, — ухмыльнулся я.

Чай был горячим и неожиданно вкусным.

Петр разглядывал меня с каким-то странным выражением. Не враждебным. Скорее оценивающим.

— Хм… При близком рассмотрении ты кажешься еще моложе, — сказал он.

— А ты старше, — чуть не вырвалось, что в учебниках он совсем другой.

— Триста лет в тюрьме никого не сделают моложе. Это сказывается.

— Могу представить.

Повисло неловкое молчание. Но без угрозы. Как будто два хищника оказались у одного водопоя и решили не драться. Пока.

— Зачем ты здесь? — спросил я. — В этой гостинице. В этой забегаловке посреди ночи.

— Катя плохо спит в незнакомых местах, — он пожал плечами. — Я вышел, чтобы не мешать ей.

— Екатерина здесь? — удивился я.

— Наверху. Отдыхает.

Он сказал это просто. Без пафоса. Как будто муж, который заботится о жене.

Это было странно. Передо мной сидел уставший человек, который не мог уснуть.

— А ты? — спросил он. — Тоже бессонница?

— Нервы. Завтра важный день.

— Для нас обоих.

Снова молчание. Хозяин за стойкой всхрапнул особенно громко, и мы оба невольно посмотрели в его сторону.

— Завидую, — усмехнулся Петр. — Спит как младенец. Никаких забот.

— Ты умеешь завидовать?

— Я умею многое. Удивлен? — он посмотрел в окно, на небо.

— Немного.

— С рогами и копытами?

— Ну ты уж не перегибай палку. Просто сумасшедший, — улыбнулся я.

Он хмыкнул. Почти весело.

— Разочарован?

— Пока не решил.

Петр крутил чашку в руках. Даже в таких движениях чувствовалась сила.

— Можно вопрос? — сказал я.

— Валяй.

— Зачем тебе эта встреча? Завтрашняя. Официальная. Ты мог просто привезти Екатерину на Сахалин. Или взять с собой армию.

— Мог, — согласился он. — Но армии у меня достаточно. А вот ответов не хватает.

— Каких ответов?

Он посмотрел мне в глаза.

— Ты за полгода прошел путь от студента до царя. Разбил моих лучших магов. Создал армию из ничего. Заключил союзы с Китаем и Японией. Откуда?

— Талант, — соврал я. Хотя тут была нотка правды.

— Не смешно.

— А я и не шучу.

Петр откинулся на спинку стула.

— Знаешь, что меня больше всего раздражает в тебе, Кузнецов?

— Моя скромность?

— Твоя наглость. Ты ведешь себя так, будто имеешь на это право.

— Может, имею, — я наклонился ближе к столу.

— Может.

Он отпил чай. Я отпил свой.

— Два врага за одним столом. Звучит как начало плохого анекдота, — произнес он без улыбки. — Как там мой Петя?

— Он сейчас спит, — сказал я. — Но видно, что переживает.

Лицо царя дрогнуло. Едва заметно, на долю секунды. Но я заметил.

— Знаю.

— И? — удивился я.

— И ничего. Он сделал свой выбор.

— Ты не злишься?

— Злюсь? — Петр покачал головой. — Нет. Я горжусь им. Он единственный, у кого хватило смелости пойти против меня.

— Странный способ выражать гордость. Охота на собственного сына.

— Я не охочусь на него.

— Нет?

— Нет. Если бы охотился, он был бы уже мертв.

— Кажется, ты забыл, что отравил его артефактом из Кремля?

— Да, вот только как удачно, что рядом оказался Есенин и ты, — прищурился он. — Верно?

Я догадывался, что он тоже мог это все продумать. Но зачем? Неужели, чтобы спасти и Сашу Есенина, и спровоцировать Петра? Но на что?

— Значит, завтра, — сказал я. — Переговоры.

— Переговоры, — кивнул он. — Ты придешь с требованиями. Я приду с условиями. Будем торговаться, угрожать, блефовать. Как положено.

— Звучит увлекательно, — кивнул я.

— Дипломатия всегда увлекательна. Особенно когда обе стороны знают, что в любой момент могут начать убивать друг друга.

— Прямо праздник какой-то, — без веселья ответил я.

Петр допил чай и поставил чашку на стол.

— Пора, — сказал он, поднимаясь. — Катя проснется, будет волноваться.

— Она знает, что ты здесь?

— Она знает все, — загадочно ответил Петр.

Он бросил на стол несколько монет и направился к лестнице. У первой ступеньки остановился.

— Кузнецов.

— Да?

— Завтра я буду твоим врагом. Буду делать все, чтобы добиться своего. Но сейчас… — он помолчал. — Сейчас скажу одно. Ты мне нравишься. Жаль, что придется тебя уничтожить.

— Взаимно, — ответил я. — Кроме части про уничтожение. Эту часть я планирую изменить.

Он усмехнулся. Почти по-настоящему.

— Посмотрим.

И ушел.

Я сидел в пустой забегаловке, глядя на остывший чай.

— Миша? — голос Лоры был тихим. — Что это было?

— Понятия не имею.

— Он мог тебя убить.

— Мог. Но не стал.

— Почему?

Я вспомнил его лицо, когда он говорил о сыне. О жене. Об ответах, которых ему не хватает.

— Потому что ему скучно, — сказал я. — Триста лет быть самым сильным. Триста лет без достойного противника. А тут появляюсь я.

— И это хорошо?

— Это опасно. Очень опасно.

— Тогда почему ты улыбаешься?

Я поймал себя на том, что действительно улыбаюсь.

— Потому что завтра будет интересный день.

Поднялся и пошел в номер.

Уснуть я так и не смог.

Утро следующего дня.

Солнце нещадно било в глаза.

Я проснулся от того, что Лора орала мне прямо в мозг какую-то бодрую мелодию. Кажется, местный вариант побудки.

— Выключи это, — простонал я, натягивая подушку на голову.

— Не-а. Уже девять утра. Ты проспал завтрак.

— Какой завтрак? Я заснул в шесть.

— Твои проблемы. Вставай, соня. Романов уже час как на ногах.

Я с трудом разлепил глаза и сел на кровати. Тело ломило так, будто меня всю ночь били мешками с песком. Хотя нет, после ночного разговора с Петром Первым я просто лежал и смотрел в потолок, прокручивая в голове каждое его слово, а Лора продолжала устанавливать обновления.

Рассказать Петру о встрече?

Нет. Не сейчас. Это только собьет его с толку перед переговорами. Пусть думает, что мы встретим его отца на нейтральной территории. Так будет лучше для всех.