Этот выкрик не стал гласом вопиющего в пустыне, наоборот, он словно пригвоздил Гитлера к полу, тот перестал хаотично передвигаться по кабинету, уставился на фельдмаршала почти гипнотическим взглядом. И видимо прочитал в глазах «отца панцерваффе» такое, что смутился, и замолчал.

— Мой фюрер, это единственный шанс, и боюсь, что последний, — уже более спокойным голосом произнес Гудериан, чуть успокоившись. — Ваше решение приберечь резервы абсолютно правильное, но в условиях численного превосходства противника, оно лишь затянет наше сопротивление, лишив вермахт последних шансов на победу. В свое время вы отдали мне «стоп-приказ» под Дюнкерком, и англичане успели вывести морем триста тысяч своих лучших солдат, на основе которых быстро развернули множество дивизий, с которыми мы до сих пор воюем.

Гитлер промолчал, хотя фельдмаршал буквально ткнул его по «больному месту», стоял, задумавшись. И голос дрогнул:

— Неужели так все плохо, Хайнц?

— Боюсь, что будет еще хуже, если мы не будем действовать решительно, вкладываясь в каждый удар полностью, с максимальным напряжением всех сил. Сейчас у нас хватит резервов в танках и самолетах, чтобы нанести решительный удар в Испании, потом занять Португалию и отбить Марокко. После чего выведем наши корабли из Средиземного моря в Атлантику, кригсмарине должны действовать максимально активно — это позволит нам перебросить панцер-армии в Иран, и, наконец, дойти до Индии, а заодно нанести удар по Туркестану, взрезать России ее «брюхо», лишить Москву бакинских нефтепромыслов. Это единственный шанс заставить большевиков запросить у нас мира, наподобие того, что заключили в Брест-Литовске.

— Да, ваше предложение, Хайнц, дает большие перспективы для рейха. Победив в Испании, мы сразу высвободим половину наших танковых дивизий, учитывая «африканскую» армию, которую тоже можно перебросить на самое важное для нас направление.

Глаза Гитлера загорелись, и фельдмаршал понял, что победил. Фюрер снова забегал по кабинету как одержимый, заговорил оживленно:

— Эскадру бея лучше вывести в порты Марокко и в Кадис — они не допустят никаких высадок — у него два линкора и «Гебен». А лучше отобрать у итальянцев их флот, он все равно им без надобности, если противника не будет в Средиземном море. Зачем Муссолини эти два линкора, ему хватит тяжелых крейсеров… Нет, они нам самим пригодятся, после победы вернем, может быть. Так будет лучше, намного лучше. А резервы у нас есть — вам ведь нужен один из танковых корпусов СС, они ведь в моем резерве находятся? Я правильно понял ваш замысел, Гудериан.

— Да мой фюрер, но не один, а оба, — в такой ситуации надо запрашивать очень много, как можно больше, пока Гитлер не передумал, находясь в эйфории от своих «гениальных замыслов», ему же и внушенных.

— А к ним все четыре формируемых моторизованных дивизии СС — десяти месяцев для их подготовки было достаточно. «Гитлерюгенд» вообще с прошлогоднего лета скомплектовано — соединение хорошо обучено, моторизовано, в июне получило два батальона «хетцеров». Если дивизии проявят себя в боях, то можно будет развернуть 3-й танковый корпус СС.

Гудериан понял, что нужно бросить «кость» рейхсфюреру Гиммлеру, которого Гитлер постоянно поддерживал, испытывая к своим «преторианцам» самую неподдельную симпатию. Смириться с тем, что в тылу находится целый десяток отборных дивизий, отлично обученных и вооруженных, он не мог — ночами не спал, прекрасно понимая, что удар фактически целой танковой армии СС американцы отразить будут не в состоянии. Но на всякий случай сейчас нужно попросить у Гитлера дополнительную авиацию, несколько сотен самолетов крайне нужны, и только тот сможет «выбить» их у командующего люфтваффе рейхсмаршала Геринга…

В декабре 1944 года, находясь в ужасающем положении, Германия начала наступление в Арденнских горах, и на острие удара пошли эсэсовские дивизии…

— US NAVY и Королевский флот скоро начнут операцию по отбитию у «оси» Цейлона силами авианосных соединений, и нескольких дивизий пехоты, погруженных на транспорты. Нужно занять этот важнейший перевалочный пункт, по которому идет из Германии постоянный приток помощи японцам. Тогда мы сможем начать давить немцев на Ближнем Востоке, полностью вытеснив врага из захваченных у нас территорий.

Кулик с самым благожелательным видом кивал Черчиллю, а тот энергично говорил, расписывая перспективы предстоящей операции. Вот только успех оной совсем не входил в планы маршала — как и все члены ГКО, Григорий Иванович прекрасно понимал, что усиление позиций Британской империи, возвращение ей доминирования, Советскому Союзу совсем ни к чему. Ведь фактически придется отдать англичанам большую часть значимых земель из той «сферы влияния», которую определил Рузвельт в недавно состоявшемся приватном разговоре.

Поманил далекими перспективами, как того осла морковкой — и это можно принять как отлично проделанный «кидок», каким он на самом деле и являлся по размышлению. Вот только у советской стороны на этот счет имелись свои доводы и возможности, о которых нужно помалкивать, чтобы «дорогие западные партнеры» не всполошились раньше времени.

— Одновременно мы начнем самые активные действия на Средиземноморском театре — необходимо овладеть всем морем, уничтожив итальянский флот и те значительные силы кригсмарине, что там имеются — я говорю о кораблях, которые немцы приобрели у итальянцев, или захватили у французов в Тулоне. Перебросив в Испанию дополнительные пятнадцать-двадцать бронетанковых и пехотных дивизий, мы выбьем немцев с Пиренейского полуострова, и уже будем крепко держать западную половину Средиземного моря. Вся африканская группировка вермахта будет отрезана, глубоко в ее тылу, вплоть до Триполи, мы высадим десанты и перережем не только коммуникации, но и пресечем любую попытку вывезти шесть или семь дивизий вермахта, не считая итальянцев. Последних не стоит принимать в расчет — в войсках Муссолини началась деморализация. Его соотечественники совсем не хотят воевать, недаром немцы их раскассировали по своим дивизиям, не питая насчет их лояльности и воинственности излишних надежд.

Торжествующий премьер-министр Уинстон Черчилль в Тунисе в мае 1943 года, сразу после капитуляции огромной 150 тысячной итало-германской группировки. «Второй Сталинград», там не помогли фельдмаршалу Роммелю даже отправленные в Африку новейшие «тигры»…

Черчилль говорил напористо, и настолько убедительно, что стало ясно, что планирование осуществлено Лондоном заранее. И теперь советскую сторону просто ставят постфактум, как бы очерчивая тот круг проблем, которые союзники будут решать к своей выгоде, а то, что не принесет им значимых «барышей», за это браться не будут.

— К сожалению, мы не сможем в ближайшие полгода провести высадку наших войск в Нормандии, господин маршал. После переброски в Испанию лучших соединений, у нас просто не останется достаточного количества хорошо обученных дивизий. К тому же немцы там возвели целую сеть долговременных сооружений, штурм которых при высадке десанта может обернуться не только чудовищными потерями, но и поражением, если состоится контрудар танковых соединений вермахта из глубины. Нас просто сбросят обратно в Ла-Манш, и тевтоны будут торжествовать победу. Нужно подождать полгода, сейчас у нас с президентом нет свободных сил. К тому же высадка десанта зимой или в начале весны сильно затруднена штормами и ветрами, можете мне поверить на слово. Ведь я не только был «Первым Лордом» Адмиралтейства, но и частенько бывал на берегу Канала в это время — мерзкая погода для моряков, ничем не лучше вашей знаменитой грязи для действий танковых соединений. Да, нужно ждать полгода, не меньше, пока в мае не установится хорошая погода для проведения высадки.