Теперь вся надежда на скорое прибытие шести авианосцев вице-адмирала Нагумо — все же на каждом по три эскадрильи, а вместе с разведчиками почти по сорок самолетов. Да и на аэродром Кыску перелетело подкрепление из двух десятков «зеро» — для перелета в более чем тысячу двести миль отобрали лучших пилотов базовой авиации, сами истребители всемерно облегчили, выгрузили половину патронов и снарядов, летчики оставили парашюты и спасательное снаряжение, зато приняли максимальный вес топлива. Сооруженная американцами полоса была за это время удлинена ценой невероятных усилий, на нее приземлились несколько «хибуки» с установленным на них германскими инженерами оборудованием. С подходом линкоров «Объединенного Флота» они должны будут произвести «специальную атаку» на врага, используя поставленные из Европы «планирующие бомбы», управляемые по радио. Именно применение этого оружия должно было дать результат — вряд ли американцы ожидают, что скоро окажутся под ударом «фрицев». А вот в очередном сражении за Гуадалканал, как знал Одзава, американский флот скоро будет атакован «камикадзе» — в сражении у Курил эта специальный кокутай не был использован. Однако сейчас сам Ямамото разрешил вице-адмиралу Цукухаре использовать устаревшие D3 в самоубийственных атаках, когда самолет с прицепленной пятисотфунтовой бомбой должен был спикировать и поразить любой вражеский авианосец. Добровольцев, пожелавших отдать жизни за императора, оказалось много…

— Это если погода улучшится, Дзасибуро-сама, проклятый туман не дает нам возможности летать каждый день. И то мы можем выполнить только один вылет, не больше — у нас просто не будет времени на повторение атаки. Зато самолеты смогут приземлиться на Кыску в случае необходимости — на аэродром доставили бензин и боеприпасы.

Командующий авиагруппами 1-го «мобильного флота» капитан 1-го ранга Футида напоминал лишь бледную тень от себя прежнего. Муцио сам постоянно летал на пикировщике или разведчике «заре», правда, бомбы не подвешивались — ему было категорически запрещено принимать участие в атаках, а лишь руководить ими, находясь на отдалении. Это угнетало опытного летчика, но приказ есть приказ, и подлежит безусловному выполнению. И Футида не один такой — сейчас ветеранов берегли, понимая, что они пригодятся в самый решительный момент «главной битвы». Последняя неизбежно грянет — занятие западной гряды Алеутских островов резко сократило перевозки военных грузов из Аляски на Камчатку, а оттуда до устья Амура. Подводные лодки и базовая авиация «Объединенного Флота» топили транспорты на переходах, не давая возможности беспрепятственного прохождения конвоев, опасность которых раньше серьезно недооценивалась ГМШ в Токио. Теперь же борьбе на северных коммуникациях придавалось приоритетное значение. И как следствие, активность вражеской авиации в Маньчжурии стала падать, американские четырехмоторные бомбардировщики перестали терзать постоянными налетами острова. Да, бомбили по ночам, но прежнего ужаса уже теперь не наводили, противовоздушная оборона при этом усиливалась. Возрастающая военная и техническая помощь от немцев пришлась тут как нельзя кстати — потери вражеской авиации серьезно возросли, те же русские отказались участвовать в налетах, сосредоточив свои усилия в небе Маньчжурии. А там тоже назревали серьезные события — теперь и японская армия, получив германские танки и новейшие противотанковые средства, была готова перейти в долгожданное наступление…

US NAVY серьезно подготовился к проведению Алеутской десантной операции летом 1943 года — в водах Аляски был сосредоточен огромный десантный флот, на прикрытие которого выделили линкоры, эскортные авианосцы, тяжелые и легкие крейсера, эсминцы при поддержке сотен самолетов базовой авиации. В этой реальности сил собрано еще больше, активно помогает советский флот и авиация, а потому в Вашингтоне решили нанести мощный сокрушительный удар по «Объединенному Флоту», который сам жаждет генерального сражения…

— Смерть Сталина принесет нам невероятную пользу, у нас был страшный противник, но к счастью, он сейчас мертв. Да, из категории тех правителей, что могли вершить судьбу многих народов на десятилетия вперед. Ведь Сталин принял Россию после гражданской войны, все пребывало в разрухе, но сейчас мы имеем перед собой промышленно развитую страну, которая представляет собой один гигантский завод. Там ежечасно идет выпуск столь огромных партий вооружения, что все вместе взятые европейские страны, находящиеся под нашей властью, но исключая рейх, не могут даже приблизиться к этим чудовищным показателям. А ведь Америка более развитая в производственном отношении страна, и уже ясно, что по выпуску самолетов она нас опережает, как и большевики.

Гитлер прошелся по кабинету, последние три дня фюрер пребывал в состоянии эйфории, как только стало известно о кончине московского диктатора. Впрочем, это радостное известие оказало благотворное воздействие на всех немцев, угасающее чувство оптимизма снова нахлынуло, и оно давало определенные надежды на благополучный исход войны. Даже самые отъявленные скептики среди генералитета считали, что наступил удобный момент для нанесения большевикам поражения, и на основе достигнутой победы можно заставить большевиков подписать выгодные условия мира, как это случилось в Брест-Литовске зимой 1918 года. Вот только Гудериан придерживался другой точки зрения, и в основе лежало веское обоснование, которое было необходимо довести до Гитлера. Не нравилась фельдмаршалу эта эйфория, ни к чему хорошему она привести не могла.

— Боюсь, мой фюрер, мы сильно недооцениваем возможности США, как раньше с пренебрежением отнеслись к данным, касающихся заводов Советской России. За океаном танковое производство наращивается с каждым месяцем, по данным разведки американцы производят в месяц уже до двух тысяч «шерманов», и вдвое больше легкой бронетехники — бронеавтомобилей, колесных и гусеничных бронетранспортеров, самоходно-артиллерийских установок, численность которых возрастает прямо на глазах. Думаю, через полгода выпуск достигнет показателей большевиков, даже превзойдет их, хотя бы только на основе показателей выпуска стали — у США они больше, чем у России и Германии вместе взятых. И это так, мой фюрер — военное производство за океаном только развертывается, сейчас оно составляет едва треть от имеющихся возможностей. Но скоро, очень скоро, думаю, уже в начале следующего года через Атлантику пойдет потоком вооружение — и противопоставить этому мы ничего не сможем.

Гудериан говорил твердо, но негромко — такой тон, как он не раз убеждался, производил на Гитлера должное впечатление. Так и случилось сейчас — бывший ефрейтор остановился, «переваривая» цифры, которые явно не ожидал услышать. Да и озвученный «отцом панцерваффе» гипотетический результат явно его не обнадежил, лицо приняло «кислое» выражение, словно не слова услышал, а съел целый лимон, при этом прожевав плод.

— Вы не ошибаетесь, Хайнц, это явно завышенные сведения…

— Боюсь, что даже я их недооценил, мой фюрер, на самом деле все гораздо серьезнее. Когда транспорты в пятнадцать тысяч тонн водоизмещения делают быстрее, чем мы танки, это наводит на самые печальные мысли. В прошлом году янки 8 ноября заложили одно такое судно, а 22 числа оно вышло в первый рейс. Я говорю правду, мой фюрер — это чертовски быстро, вроде как рекорд поставили, но в целом за семь недель строят одно судно такого типа, или по три каждый день. Общий счет уже перевалил за тысячу, а запланировано построить еще две тысячи. И это не считая множество судов других типов — цифры заложенных и строящихся кораблей ужасают наших моряков, их гораздо больше, чем могут утопить экипажи лодок Деница. Так что можно представить объемы вооружений, которые хлынут через Атлантику в самом скором времени. Выпуск «шерманов» нарастает, на Пиренейском полуострове и на северо-западе Африки их уже до трех тысяч, и англичанам в Персию и Индию поставлено не меньше, если не больше. Так что против нас воюет более шести тысяч средних танков, еще три тысячи легких, уйма другой бронетехники — и это не считая того парка, что находится в формируемых дивизиях. А там по штату на каждую полностью моторизованную пехотную дивизию приходится один полнокровный танковый батальон. На каждую дивизию по сотне танков, мой фюрер, а их не менее полусотни, и полтора десятка чисто танковых дивизий по три сотни машин в каждой. И как только эта орда окажется высаженной на континент, она сметет нас. И наше счастье в том, что большая часть этих соединений еще «сырая», их нужно доводить полгода, не меньше. А у нас двадцать четыре дивизии относительной боеспособности, и девять отведено в тыл на переформирование.