— А что делать с Прибалтикой, Григорий? Благо до Двины наш Северо-Западный фронт продвинулся.

— Зачем ты меня спрашиваешь, раз ответ очевиден. Этих союзных республик не будет за потворство нацистам — они ведь не скрываясь, служат в СС и вермахте, причем добровольно. Они открыто показали себя врагами, к чему тогда церемонии. Присоединим как раньше, во времена империи, и потихоньку будем продолжать зачищать нацистов. Тут правило простое — раз служили верой и правдой фашистам, участвовали в расстрелах советских граждан, истребляли евреев, то никакой пощады пусть не ждут. Черчилль о том прямо сказал в Таллинне, Рузвельт тоже дал свое принципиальное согласие на проведение полной денацификации. К чему сейчас пустопорожние разговоры о «братстве трудящихся», тут еще может быть о германских пролетариях вспомнить надо, к миру призвать? Может, лучше о тех русских подумаем, что там уже веками живут, и которые в одночасье в будущем времени «второсортным товаром» пребывать будут. При царе ведь жили спокойно, сидели на попке ровно, не дергались, а тут истреблять мирное население принялись, перед Гитлером выслуживаясь. Ты же сам в комиссии по расследованию их зверств работал, материалы собрали — так и публикуйте их, чего скрывать. Что есть, то есть — к чему стыдливо замалчивать то, что на самом деле творилось. Пусть будут обычные области в составе РСФСР, народам дать только культурную автономию, субсидировать театры, издания книг и прочие пляски с бубнами и без оных, а политикой впредь не заниматься, «душком» сразу потянет нехорошим.

Маршал хмыкнул, и решительно закончил:

— Так что реформировать сейчас Союз надо, потом будет поздно, это я к тому, что с Закавказьем и Туркестаном вопрос тоже надо нынче решать, и на этот счет есть у меня одно предложение…

В современном Евросоюзе очень не любят вспоминать прошлое минувшей мировой войны, хотя карты подобные этой многим известны. Вся штука в том, что в лагерях за пределами собственно Германии уничтожением нелояльного к нацистам населения занимались не столько оккупационные власти, сколько местные коллаборационисты, вызывавшие порой ужас даже у немецких карателей своими зверствами. А от евреев и коммунистов данные территории «зачищались» порой досконально, в прямом смысле, и без всякого участия СС и вермахта…

— Мицуи, мы сделали все, что можно, но сражаться далее мы не можем, у нас не осталось самолетов.

Последние слова Одзава произнес с трудом — палубы двух оставшихся авианосцев были пусты. Большей частью потеряны в боях, но много самолетов погибло при авариях — арктические воды всегда отличались суровостью и плохой погодой. К тому же часть палубных пикировщиков и истребителей перелетело на Кыску, для усиления авиагруппы — оттуда «рейсены» и «сюсеи» летали на Атту, доставляя множество неприятностей американцам. Но как ударное соединение 1-й «мобильный флот» фактически перестал существовать, хотя не потеря ни одного из шести вымпелов. Ведь на «журавлях» осталось всего полсотни самолетов, половина неисправных — четыре сводные эскадрильи из тех двадцати восьми, не считая разведчиков, которые неделю тому назад вступили в ожесточенное воздушное сражение над островами. Да, пара эскадрилий на Кыску, но потеря трехсот самолетов очевидна. Хорошо, что пилотов потеряно меньше, чем машин — часть выжила на Атту, совершив там вынужденные посадки или выбросившись с парашютами. Несколько человек из них уже вывезены вместе с ранеными солдатами субмариной. Годом раньше этому не придали бы значения, пилоты взяли бы в руки винтовки, и сражались вместе с пехотинцами до конца. Но год назад, после нападения на русских, адмирал Ямамото отдал строжайший приказ всячески бороться за жизнь каждого летчика палубной авиации, отправляя для спасения «летающие лодки» и поплавковые гидросамолеты, а также любые корабли, оказавшиеся поблизости — их капитаны теперь считали это приоритетной задачей. И почти всех летчиков-истребителей, сбитых над Кидо Бутай американскими «лайтнингами» удалось спасти, хотя двое умерли от переохлаждения, а несколько человек были подобраны мертвыми — американцы по своему обыкновению расстреливали японских летчиков в воздухе, атакую раскрывшиеся парашюты. Впрочем, японцы платили им той же монетой — и тут все объяснимо. Ведь на подготовку летчика тратятся огромные средства, и если он вернется обратно в воздух, то снова будет представлять определенную опасность — лучше убивать, если есть риск, что пилот доберется до своих. А если такой сбит над авианосцами, то в этом случае нужно было обязательно захватить его в плен. А там начиналась работа для контрразведчиков — таких допрашивали с пристрастием уже на кораблях, и не было ни одного случая, чтобы не «развязывали» языки. Говорили все, ведь к ним применяли такие пытки, которые не всякий самурай выдержит, и потому офицеры Страны Восходящего солнца предпочитали в плен никогда не сдаваться, прекрасно зная о будущих истязаниях, выдержать которые смогут немногие. Да и позор это немалый — лучше уж погибнуть.

— Самолеты будут, Дзасибуро-сама, заводы наращивают их выпуск. Меня беспокоит другое обстоятельство — где мы теперь возьмем авианосцы для 2-го «мобильного флота». Пилотов можно собрать с погибших авианосцев, пополнить авиагруппы уцелевших кораблей, но убыль сразу четырех боевых единиц невосполнима.

Футида пребывал в шоке с самого утра, когда на палубу «Дзуйкаку» приземлился «Сайюн», прилетевший из Токио. Этот разведчик имел огромную дальность полета, свыше трех тысяч миль, и действовали они не только с палуб, но и с базовых аэродромов. В пакете было сообщение из ГМШ, предназначенное исключительно Одзаве, и с которым тот ознакомил Футиду. Известие о полном разгроме соединения вице-адмирала Цукухары просто потрясало — вся четвертая дивизия авианосцев погибла в полном составе. Да, «Хие» и «Дзунье» были перестроенными быстроходными лайнерами, и несли всего по четыре эскадрильи, но на них Ямамото рассчитывал. Погибший вместе с ними «Рюхо» не так жалко — бывшая плавбаза была перестроена с большими погрешностями, и как ударный авианосец мало пригодна — не–набирала полный ход, в отличие от погибших «Сехо» и «Дзуйхо». Но это тоже был настоящий авианосец, пусть изначально строившийся как «расходный материал». А вот гибель «Сорю», одного из драконов, настоящего ударного авианосца, обескуражила, к тому же два других «дракона», получили серьезные повреждения. Попавшие в «Хирю» бомбы снова вскрыли полетную палубу, как консервную банку, но опытная команда флагмана 4-й дивизии потушила возникшие пожары. А вот самый маленький «сражающийся дракон», сохранил боеспособность — на «Рюдзе» совершили посадку все уцелевшие в воздухе самолеты с красными кругами на крыльях.

Да, американцы понесли серьезные потери, их многочисленное авианосное соединение бомбила палубная авиация, было предпринято две «специальные атаки» действовавшими с Гуадалканала «камикадзе». Два вражеских авианосца были достоверно потоплены, еще пара предположительно уничтожены или повреждены, но у противника в южных морях осталось четыре больших и три легких авианосца в быстроходном соединении — семь кораблей, которым было нечего противопоставить, «Хирю» и «Рюдзе» не бойцы на все время ремонта, который затянется на несколько месяцев. А еще у противника там имелось никак не меньше шести вспомогательных тихоходных авианосцев, переделанных из транспортов — а на каждом по две эскадрильи. Так что последствия очевидны — янки серьезно усилят войска, высадив на остров подкрепления, отобьют аэродром, и со временем уничтожат лишенный подвоза японский гарнизон, как бы он отчаянно не сражался. А там начнут продвижение по Слоту на Бугенвиль, противопоставить этому нечего, кроме крейсеров и эсминцев, которые сами являются легкими жертвами для самолетов. Под угрозой вторжения окажется вся богатая нефтью Ост-Индия, защитить которую невозможно, если только не отозвать для выполнения этой задачи «Объединенный флот».