На спине высыпали муршаки. Попытавшись сорвать одеяло, Артур поймал воздух. На месте левой руки была перебинтованная культя.

— Вот блин…

Госпиталь устроили в обеденном зале, где еще какие-то несколько недель назад они проводили тот самый роковой обед, на который заявился Гедимин. Буквально каждый его метр был занят койкой, на которой лежали люди. Пол был забросан окровавленными тряпками, а мимо больных расхаживали люди в белых халатах. В одном Артур узнал Силантия.

— Ага, очнулся! — и улыбающийся маг подошел к Зайцеву. — Чего не терпится потерять еще какую-нибудь конечность⁈ А ну обратно на койку, герой! Есть температура? Покажи язык!

— Где Марьяна?

Тот попытался уложить Артура, однако все попытки низкорослого мага, достающего парню до подмышки, оказались тщетными. Зайцев не стал церемониться — схватил Силантия за шкирку и поднял на уровень глаз.

— Где Марьяна⁈

— Ладно-ладно, раз тебе лучше, то выписывайся… Марьяна? В тронном зале, где же еще? Но там сейчас…

Что «там сейчас» Артур не стал слушать. Кинул мага на койку, а сам направился вон из госпиталя. По пути ему попался Амадей — парень, напевая какой-то веселенький мотивчик, штопал кому-то живот светящейся нитью.

— О, Зайцев! Ты уже очнулся, — улыбнулся он. — А ну-ка постой…

— Некогда!

В коридоре тоже было много раненых и немало гвардейцев, которые носились туда-сюда с носилками. Остальные залы дворца тоже были заняты людьми, большая их часть носила простую одежду. Детский плач и стоны раненых сливались в сплошную какофонию.

Зайцеву пытались что-то кричать про какой-то «суд», но он отмахивался. Оказавшись в галерее, подошел к окнам — уже вечерело, и город, охваченный столбами дыма, представлял собой совсем мрачную картину.

— Проклятье.

Ушей коснулся знакомый голос, и Артур кинулся к тронному залу.

— … За предательство наказание одно — голову с плеч!

Из зала звучал стук печатной машинки. Тут было столпотворение, свободное место оставалось только далеко впереди, на пятачке где располагался трон. Половина публики представляла собой пестро одетых аристократов, а половина граждан, одетых значительно скромнее. Между ними стояла цепь гвардейцев. У дальней стены, рядом с троном был стол, где восседали люди в белых париках — кажется, это были судьи.

Пока Артур проталкивался поближе, ему на глаза попался тайджи Угедея с Игорем — оба стояли сбоку от главного места, где восседала Марьяна с короной на голове.

Перед ней были десять человек в изорванной богатой одежде. Девятеро сидели на коленях, и один из них оказался одним из братьев Верховенских. Второй была женщина в остатках красного платья и с растрепавшейся прической — никто иная как княгиня Державина. Остальные тоже были кем-то из высшей аристократии, а вот десятый был отцом Игоря — графом Илларионовым.

Он единственный стоял на ногах с гордо поднятой головой. Остальные сглатывали слезы.

— Ваше величество, — стонала Державина. — Это было недоразумение, я…

Ее слова разбил удар Марьяны о подлокотник.

— Совершенно случайно пытались сбежать в Царство⁈ Вас поймали на границе, не отнекивайтесь!

— Я хотела попросить помощи у…

— У кого⁈ У отца МОЕГО мужа? — и улыбнувшись, Марьяна повернулась к тому, кто сидел рядом с ней на ступеньку ниже.

При виде него бровь Артура сама собой поползла вверх. В кресле сидел явно царевич Гедимин — и судя по всему, он отчего-то был жив, однако…

— Марь-яна, — прогудел он. Нагнувшись, королева чмокнула его в лоб. Затем сплюнула.

В нем что-то было не так. В первую очередь бледность, синие губы и стеклянный взгляд. А еще шов, идущий от темечка через все лицо и пропадающий под воротником. На подбородок слюна больше не капала, однако голова у него как-то странно дергалась, а выражение было таким отрешенным, будто он был просто набитой опилками куклой.

Артура передернуло, и он перевел взгляд на Угедея. Тот мило улыбался и чистил себе ногти пилочкой.

Марьяна же продолжила распекать Державину за то, что в момент максимальной опасности она увела из города всех своих людей, нарушила присягу, сняла со счетов все деньги, а еще вела аморальный образ жизни.

— … И чем это отличается от игр с Изнанкой⁈ А?

На этом Державина совсем расклеилась и ее оправдания превратились в нечленораздельный вой. Отмахнувшись от княгини, вмиг потерявшей всякое княжеское достоинство, королева обратилась к Верховенскому:

— А вы «совершенно случайно» собирали мятежников для похода в столицу?

— Для защиты столицы от монстров!

— А на это что скажете?

Она щелкнула пальцами, и среди толпы образовался узкий коридор. по нему мимо Артура провели еще одну женщину — и при виде нее, люди начали в шоке бледнеть и шептаться. Артур тоже не мог поверить в то, что видит.

Это была королева Дарья. Прежней царственности в ней не было и в помине. Она шла сгорбившись и дрожала. Ее вели двое гвардейцев, а подведя к подножию трона, точно так же усадили на колени.

— Дарья Алексеевна! — крикнула Державина, бледная как мел. — Вы живы⁈

Поднялся гвалт, несколько женщин упали в обморок, но Марьяна только отмахнулась.

— Хватит уже этого маскарада…

Гвардейцы тут же сорвали с «Дарьи» парик, и по рядам присутствующих прошлась новая волна шепота.

— Подделка! Самозванка!

Марьяна угомонила собравшихся одним жестом. Затем вернулась к прерванному разбирательству:

— Так значит, вы хотите сказать, что у вас в поместье «совершенно случайно» была найдена «случайно выжившая» королева Дарья Алексеевна, которую вы «совершенно случайно» планировали посадить на трон?

— Что⁈ — задергался Верховенский. — Ложь! Я никогда!

— Молчать!!!

Крик Марьяны заставил его уронить голову.

— Это заговор! И все — заговорщики! — и ее палец уперся в лицо графу Илларионову. — Даже вы, что служили моей бабушке верой и правдой! Вы тоже замышляли переворот у меня за спиной!

Тот вскинул щетинистый подбородок.

— Я присягал королю Олафу, а до того мой род присягал отцу Дарьи Алексеевны и так на протяжении десяти колен! И всех из них, давно мертвых, вычеркнули из истории, как каких-то простолюдинов! На этом Дарья не остановилась — вычеркнула короля Олафа, но прежде убила его во сне…

Тишина опустилась такая, что стало слышно, как что-то булькает внутри у царевича Гедимина.

— … А потом ТЫ убила свою бабушку. Стерва!

И Илларионов смачно сплюнул себе под ноги.

Слушатели за его спиной стояли ни живы, ни мертвы. Все смотрели на Марьяну.

— Смело, граф, очень смело… — проговорила она. — Может быть, у вас есть какие-то доказательства?

Он хмыкнул.

— Сначала найдите во дворце хоть один портрет прошлого короля и его родных! А в городе хоть один памятник его славным деяниям! То, что ваша бабушка, Марьяна Васильевна, собралась погубить династию и продаться Орде было давно очевидно!

И он с ненавистью посмотрел на Угедея.

— … А теперь стало фактом.

— Что? — хмыкнула Марьяна. — Разве он — мой муж⁈

— А кто ваш муж? Этот ходячий труп, набитый каким-то дерь…

Тут бульканье превратилось в бурление, и шов на шее Гедмина начал расползаться, а за ним и его черепушка. Наружу полезло что-то совсем паршивое.

— Марь-бульк-яна…

Слушатели из бледных стали зелеными, кто-то кинулся на пол, опорожнять свой желудок, а Марьяна тяжело вздохнула. Извергнув из себя кучу каких-то слизистых опилок, Гедимин начал заваливаться, но подскачившие стражники усадили «куклу» на место.

— Марь-яна!!!

— Это можно не протоколировать, — сказала королева сидевшей в уголке машинистке. — Напишешь, что его высочество сказал «Ты негодяй, граф! Любовь моя» — это он мне. — «Я хочу видеть графа Илларионова всех предателей на плахе!».

Кивнув, машинистка высунула язык и принялась стучать по кнопкам. Марьяна же оглядела всех собравшихся. Затем сказала:

— Исходя из всего вышесказанного, я, королева Марьяна I Васильевна, объявляю вас виновными в подготовке государственного переворота, предательстве и играх с Изнанкой. Приговор: смертная казнь.