— Понимаешь, — сказала я, — у них своя семья, свои порядки. Помнишь, мы говорили с тобой, что тебе надо определиться, с кем ты хочешь жить. Если с папой…

Ритка вздрогнула всем телом.

— Нет, — отрывисто обрубила она, — не буду я с ними жить. Я лучше буду приходить и приезжать в гости, при каждой возможности буду. И они пускай всегда к нам в гости приходят. Но так жить — нет. Я каждый день на кухне вспоминала, как у нас дома всегда все тихо, спокойно. Телевизор негромко работает. Вы с Димой никогда не ругаетесь, не орете. А музыку если и включаете, то не на полную катушку.

Она мелко задрожала, будто от холода.

— Рита, да успокойся ты, — мягко сказала я, — пускай так и будет. Ты живи с нами, а папа с теть Тоней пусть в гости приходят, ну или ты к ним. Правда, я не уверена, что они смогут остаться в Москве. Да даже больше скажу — я совсем не уверена, что они там останутся. И скорее всего получится так, что они будут жить в одном городе, а мы в другом. В общем, тут много вариантов. Можем и мы куда-нибудь из Москвы уехать.

— Я понимаю, — всхлипнув, кивнула Ритка, — но ведь всегда можно приехать друг к другу. У меня каникулы есть.

— Конечно! — обрадовалась я. — Мы часто будем ездить. Помнишь, как Анечка Пашина каждый год летала в Москву к бабушке и дедушке? Вот и мы так же будем. И на зимних каникулах тоже можно. Как раз мне на сессию надо.

— Клево! — взвизгнула девчонка и кинулась мне на шею. — Так даже интереснее! Я всегда так завидовала девочкам, которые на все лето уезжают!

Мы продолжали строить радужные планы, пока я не вспомнила тот случай с письмами.

— Рита, — решила я раз и навсегда закрыть этот вопрос и сказала как можно серьезнее, — только заруби себе на носу, пожалуйста. Никогда больше не пытайся навредить мне и Диме, поняла? Я сейчас о тех письмах поддельных. Никогда больше так не делай! Никаких записочек исподтишка, никаких мутных схем чтобы не было.

— Хорошо-хорошо, — порывисто пообещала она.

— Пообещай мне, что не будешь так поступать. В конце концов, это так некрасиво! Ты же девочка из порядочной семьи, тебя никто никогда не учил плохому…

Хлопнула дверь, и в дверях появился улыбающийся Дима.

— Ну, что идем знакомиться с зубрами? — весело сказал он.

— Сейчас, — пискнула Ритка и принялась наскоро убирать со стола.

— Я быстро, секунду подождите, — я прошла в спальню и переоделась в уличное платье.

— И, конечно, резиновых сапог ни у кого нет?

— Дима, ну откуда? — ответила я. — Ничего, ради зубров я согласна месить грязь в туфлях. Да вон солнце, скоро все высохнет.

Я как в воду глядела. Большие лужи попадались не так уж часто. Под солнечными лучами быстро все подсыхало.

С дороги мы вдруг услышали голос Анны:

— Подождите!

Мы остановились, глядя на запыхавшуюся женщину.

— Тетя Аня, а я и забыла совсем, вы же с нами собирались, — Ритка смотрела на нее виновато, — а где тетя Вика и другие женщины?

— Да побоялись их одних там оставлять, — неожиданно призналась она, — так что я одна с вами иду.

Кого «их», всем было понятно.

— А тебе ничего не скажут, что работу прогуливаешь? — с тревогой спросила я.

— Надеюсь нет, просто я там уже больше не могу, — объяснила она, — а вам со мной еще и лучше, я вам все покажу, расскажу.

— Конечно, пойдемте с нами, — добродушно сказал Дима, — раз такое дело. Если что, я скажу, что попросил вас показать достопримечательности.

Конечно, по дороге только и разговоров было о вопиющем поведении Вадима и Тоньки. Анна с Риткой на все лады обсуждали их и делились своими впечатлениями.

Вскоре мы приблизились к невысоким мостикам с коваными оградами.

— Императорские мостки, — с гордостью сообщила Анна, — по ним когда-то сам император ездил.

— Да вы что? — ахнула Ритка. — В карете?

— Ну, когда-то в карете, а в начале века уже и на автомобиле. Кстати, на этой ограде даже двуглавый орел красовался. Из золота! Но в революцию его сняли, конечно. А сейчас мы пойдем вон в ту сторону, и я покажу вам дуб-патриарх.

— Патриарх? — переспросила Ритка.

— Да, самый главный из всех дубов, ему шестьсот лет. И он самый большой в обхвате.

— Шестьсот лет! — с восторгом повторила Ритка.

— А представьте, когда-то между этих деревьев бродили всякие рыцари, короли, менестрели, — с мечтательным видом оглядывался Дима.

— И прекрасные дамы, — добавила я.

— А древние люди так те не просто бродили, они жили здесь, — вдохновленно произнесла Анна.

— А воздух какой изумительный, — я потянула носом пахнущую недавним дождем и свежестью прохладу, — благодать!

Вскоре мы дошли до дуба-патриарха. Он действительно выглядел величественным и огромным.

— Интересно, мы сможем все вместе его ствол обхватить? — засомневалась я.

— А давайте попробуем!

Даже вчетвером нам не удалось дотянуться до пальцев друг друга.

— Эх, сфотографироваться бы здесь, — я с сожалением вспомнила, что фотоаппарат остался у Ольги.

— А я взяла с собой, — Анна многообещающе покачала головой и достала из сумки фотоаппарат.

— Ой, ну ты такая молодец, — восторгались мы, — такая память будет!

Потом мы еще сфотографировались у сосны-царицы, у белой пихты и среди удивительных грабов с пятнышками.

— Ой, мама! — вдруг закричала Ритка во все горло. — Смотри-смотри, там кто-то побежал!

— Да это кабанчик, — присмотрелся Дима.

— Ой, так хочется его погладить!

— Ага, он дикий, так цапнет, что не захочешь.

— Мы лучше их всех в вольерах рассмотрим, — сказала Анна, — и не страшно совсем, и так интересно!

— А что за вольеры? — поинтересовалась я. — Неужели они там в тесноте сидят?

— Да нет, — рассмеялась женщина, — там вольеры больше пятиэтажного дома площадью!

Вольеры оказались настолько огромны — просто огороженные участки земли, — что мы там чуть не потерялись.

— Да тут несколько дней ходить можно, — сказал Дима, оглядывая территорию.

Ритка с Анной разглядывали настоящих серых волков. Высокие поджарые животные пытались делать подкопы, общались друг с другом и не обращали на людей никакого внимания. Похоже, они здесь чувствуют себя как на воле, места для этого предостаточно.

Воспользовавшись моментом, пока нас никто не слышит, я спросила у Димы:

— Ну что, ты виделся с Федором Дмитриевичем?

— Да, я зашел в его кабинет с утра. Правда, он очень занят был, какие-то серьезные люди в резиденцию приехали. Но я все же сказал ему с глазу на глаз, коротко и ясно.

— Что именно сказал? — заволновалась я.

— Так и так, есть подозрение, что в наших рядах завелся предатель.

— А кто именно, не сказал?

— Он не спрашивал, просто сказал, вечером меня вызовет. Тогда все и расскажу. И Рекасова с собой возьму. Может, ему жена тоже какие-то подробности рассказала.

— Хорошо, — кивнула я.

В следующих вольерах кого только не было — олени, кабаны, пони, косули, лоси, лисы, зайцы!

Наконец, добрались и до зубров. За теми вообще можно было наблюдать бесконечно. Мохнатые здоровяки действительно оказались крайне ленивыми. И в основном лежали или сидели, обмахиваясь хвостами и флегматично пошевеливая ушами.

— Какие они огромные! — повторяла Ритка с блестевшими от восторга глазами. — Коричнево-рыжие. Ой, представляю, как я буду рассказывать своим знакомым, не поверят же, что я их видела!

— Так, а фотоаппарат на что? — весело возразила Анна. — Покажешь фотографии, сразу все поверят!

— Да, память на всю жизнь, — одобрительно заметил Дима.

— Поехали завтра в Брест, — предложила я дочери, — позвоним дедушке, расскажешь ему, кого ты тут видела. Ему же тоже интересно.

— Давай! — загорелась Ритка. — Я так давно с дедушкой не болтала! Ой, смотрите, зубр встал!

И точно, один из зубров нехотя поднялся, наклонил свою голову с изогнутыми рогами и принялся что-то жевать.

— Он травку ест! — Ритка перешла на шепот, боясь помешать животному обедать.