— Ну, если проанализировать их рассказы, знаешь, очень похоже на то, что в самом деле подстроили. В общем, на встречке ехали два грузовика. Один быстро несся, и другой. А потом тот, что впереди, резко остановился. И который сзади ехал по инерции, чтобы избежать удара, вырулил на встречку. Машина сопровождения успела перед ним прошмыгнуть, и весь удар пришелся на «Чайку» Машерова, представляешь?

Во взгляде Димы мелькнуло подозрение.

— А знаешь, это ведь почерк западных спецслужб, — произнес он, — именно они любят такие подставы устраивать. И я готов поспорить, что на втором грузовике ехал самый обычный работяга, то есть, жертва, которую точно так же подставили.

— Но зачем это западным спецслужбам?

Мы посмотрели друг на друга. Ответ очевиден. Если Машеров был таким классным хозяйственником, то, разумеется, он не нужен нашим врагам в составе правительства.

— А еще, — дополнил Дима очевидные мысли, — могли расчистить место для своего в составе правительства.

— Да-да, эти люди говорят, буквально через две недели в Политбюро ввели двоих новых людей. Фамилию первого не вспомнили, второго тоже, но вроде какой-то молодой партиец из Ставрополья.

— А, Мишка-пакет, — проговорил Дима.

— Как? — не расслышала я. — Мишка-конверт?

— Пакет, но смысл тот же — любит брать, — Дима рассмеялся и приобнял меня, — слушай, пообещай мне, что забудешь все эти разговоры, а? И ни с кем не будешь их обсуждать, кроме меня. Хорошо? Чтобы я был спокоен. Сама же понимаешь, какие опасные эти силы.

— Хорошо, обещаю, — обняла я его в ответ.

Сразу после завтрака военные встали, как по команде, и ушли по своим делам. В столовой остались только мы с Риткой и Ольгой, да еще Клавдия. Она сидела за своим столиком, нацепив очки, и с умным видом читала свежую газету.

— А если Завуч так и останется, то как мы осуществим наш план? — заметно нервничая, спросила Ольга.

В переводе с нашего секретного языка это означало «Если Клавдия так и будет здесь торчать, то удастся ли нам полазить по зданию резиденции, как мы рассчитывали?».

— Ничего страшного, — спокойно ответила я, — нам все равно сначала идти на кухню, сдавать Ритку с рук на руки.

— Ой, так я опять буду с папой? — чуть не задохнулась девчонка от радости. Но тут же осеклась и посмотрела на меня с беспокойством. Понятно, что вчерашний разговор не прошел для нее даром.

И всю дорогу до кухни она поглядывала на меня с опаской. Однако, стоило нам зайти в просторное жаркое помещение, как Ритка, забыв обо всем на свете, помчалась к хмурому мужику в фартуке и белом колпаке.

— Папа, а я сегодня опять буду тебе помогать!

Вадим, с самого утра взмокший и красный, посмотрел на нее неприветливо и даже мрачно.

— И чо? — только и сказал он. — Иди вон женщинам помогай. Мне тут такие помощники не нужны.

— И кто ж тебе настроение-то испортил? — подошла я к нему поближе.

— Чо ты? — рявкнул он в остервенении и грохнул огромную кастрюлю на железный блестящий стол.

— Да ничо! — ответила я в унисон. — За Риткой тут присмотри, она опять с вами будет.

— Пусть идет вон к Тоньке, там и вертится! — показал он на другой конец стола. — Мне она здесь мешаться будет.

Мда, пропадает мужик на этой кухне. Так, глядишь, и человеческое лицо потеряет, в форменного мужлана превратится.

— Ритка, давай сюда, держи фартук, — окликнула Тонька, одетая в белый халат, — давай-давай, шевелись, работы полно! Привет, Альбина!

— Привет! — помахала я ей рукой и пошла к ним, стуча каблуками по красно-белой плитке пола. — Вы как тут?

— Да как, — недовольно скривилась женщина, — работаем помаленьку. Но вы же обещали, что нас тут заметят и пригласят в этот… штаб.

Ольга, подошедшая со мной, прыснула.

Тонька неприязненно на нее покосилась и продолжила:

— А мы тут никого еще не видели, ни с кем даже поговорить возможности нет. И как мы в таком случае продвинемся, интересно?

— А я тебе сколько раз говорила, — вмешалась в разговор девушка, в которой я узнала ту самую официантку, которая нас обслуживала в зале столовой, — выходи с нами в зал, тоже гостям подавай. Глядишь, и покажешь себя, обрастешь нужными связями.

— Ты сама-то сколько лет здесь работаешь? — пренебрежительно протянула Тонька. — И что, далеко шагнула?

— Ну, я-то без образования, — смущенно потупилась официантка, — а ты все-таки фельдшер, мало ли.

— А я согласна с… не знаю, как вас зовут, — я вопросительно взглянула на официантку.

— Ганна, — подсказала девушка.

— Да, я согласна с Ганной, надо все возможности использовать. Так что начинайте вместе с Вадимом к гостям выходить, — посоветовала я как можно оптимистичнее, хотя и понимала в душе, что эти устремления — точно такая же утопия. — Ладно, мы пошли по делам, успехов вам.

Мы с Ольгой зашагали к выходу, и подруга уцепилась за мой локоть, давясь от смеха.

— Ну и родственники у тебя!

— Оль, тише, давай хоть выйдем отсюда, — одернула я ее.

На этот раз нам повезло, никакой Клавдии в столовой уже не было.

— О, как корова языком слизала! — обрадованно раскинула руки в воздухе подруга, будто собралась обнять кого-то. — И мы прямо сейчас устраиваем экскурсию!

— Да! — заразилась я ее приподнятым настроением.

Первым делом мы помчались в вестибюль. Здесь нам уже приходилось бывать, каждый раз по пути в столовую. Но одно дело просто пройти, а другое — все исследовать.

— Ой, смотри! — Ольга запрокинула голову и показывала куда-то наверх.

А там высоко-высоко сиял купол. Я видела такие в старинных церквях с ликом Спасителя, который смотрит сверху на свою паству. Здесь был купол без лика, что вполне понятно, ведь мы в коммунистической резиденции.

— Слушай, а это ведь та самая надстройка, которую мы видим снаружи как чердак, — догадалась я, — только внутри у нее такая конструкция причудливая.

— Ой, а какой балкон наверху, смотри! — крутилась в восторге Ольга. — можно на втором этаже облокотиться о перила и смотреть, что в вестибюле происходит. Или речь оттуда толкать. А двери какие красивые! Ну чудо! Чудо из чудес!

Да, двери и мое внимание привлекли. Полупрозрачные, с разноцветными стеклами, сливающимися в причудливый узор, они придавали всему огромному помещению уютный и загадочный вид.

И тут у меня в голове щелкнуло воспоминание. Когда-то давно, в прошлой жизни, Пал Саныч показывал мне точно такую же картинку в интернете. И там были точно такие же двери, только перед ними стояли длинные столы, за которыми восседали руководители России, Украины и Белоруссии.

«Смотри, вот здесь в декабре девяносто первого они и подписали Беловежские соглашения о распаде Советского Союза, — говорил Пал Саныч, с досадой щелкая ногтем по экрану смартфона, — говорят, нашего алкоголика туда под руки ввели. Я думаю, они специально такое место выбрали, в нескольких километрах от границы. Если что, сбежать можно. Понимали ведь, сволочи, что беззаконие творят. В стране провели референдум, восемьдесят процентов жителей проголосовали за сохранение Советского Союза, а они взяли и одним росчерком пера! Эх, до чего обидно-то!»…

— Пойдем, — торопила меня Ольга, — посмотрим, что там, за этими дверями!

Да уж, экскурсия получилась для меня уникальной. Ведь обычно экскурсии возвращают нас в прошлое. А тут сразу и в прошлое, и в будущее.

— Похоже на банкетный зал, — я остановилась на пороге, чтобы окинуть взглядом сразу все помещение.

От огромных окон падал свет с улицы, наполняя паркетные полы волшебным блеском. Каждая стеновая панель была наполнена глубоким винным цветом и обрамлена белой рамой. Зеленая ковровая дорожка вела к длинному торжественному столу, застеленному полупрозрачной белой скатертью с едва заметными узорами. Ровно выстроенные стулья точь-в-точь повторяли рисунок стеновых панелей — цвета бургундского в белой окантовке. На стенах картины. С потолка свисают большие люстры с переливающимися хрустальными подвесками.