— О, ну прямо стол королевский, — похвалил Вадим наши старания, одобрительно оглядывая блюда на столе, — эх, а мы ничего к столу не купили!

— А когда нам было? — оправдывалась Тонька. — Мы весь день бегали-прыгали. Да хорошо еще, хоть такую работу нашли.

— А кстати, — я немного успокоилась и тоже села за стол, — с вас прописку нигде не потребовали?

— Да как же не требовали? — хмыкнула Тонька. — Везде требовали. А как только мы говорили, что прописки нет, так сразу на дверь указывали. А в этой школе, куда меня взяли, тоже поначалу сказали «до свидания». А потом у них переполох начался. Медик-то в декрете, а пацаненок один в обморок грохнулся. Ну я, понятное дело, профессионал, сразу помощь оказала. Пацан в себя пришел. Ну, и директриса говорит, ладно, работайте без прописки. Только числиться не вы будете.

— А как это? — не поняла я.

— Ну, будет другой человек оформлен. Звонили при мне одной медсестре, которая давно на пенсии. Она свою трудовую принесет, а я работать буду по ее документам.

— Ерунда какая-то, — пробормотала я, — а зарплату тоже другая тетя получать будет?

— Нет, мне будут в кассе выдавать.

— Ага, один раз выдадут, а потом скажут, ничего не знаем.

— Да никто так не скажет, — вскинул на меня глаза Вадим.

Да, все они привыкли, что нигде никто не обманывает.

— А ты, — повернулась я к Вадиму, — тоже по чужим документам устроился?

— Нет, меня со своими взяли. Сказали, койко-место в общаге дадут. Но я же не стану там жить. Я человек семейный.

Какое-то время мы ужинали молча. Потом я все-таки не выдержала:

— Вы же говорили, неудобно будет нам всем здесь жить. Как, интересно, мы будем размещаться? К примеру, я хочу телевизор допоздна посмотреть, а вам спать надо — потому что утром рано вставать?

— Да что там смотреть? — удивилась Тонька. — После десяти ничего уже не показывают.

И правда, после десяти вечера все передачи заканчиваются, и на экране до утра повисает непонятная таблица.

— Но вам удобно будет жить у нас в зале? — все же спросила я.

— А чо, там нормально, — пожал плечами Вадим, — он же не проходной, как на Енисейской было.

— Нормальный зал, как отдельная комната, — поддакнула его супруга.

То есть, там теперь будет их комната, а мне гостей принимать исключительно на кухне. И стенкой теперь не пользоваться, они там свои вещи держать будут.

— Могу я в зал переехать, — встряла в разговор Ритка, — а они пусть в моей комнате живут.

— Да нам все равно, — махнул рукой Вадим, — как скажете.

«Как скажете». Можно подумать, это я придумала их здесь поселить! Гнев снова начал закипать, грозя прорваться нецензурной руганью. Усилием воли пришлось переключить все свое внимание на еду и ругаться лишь про себя.

Неожиданно в дверь постучали, и я, погруженная в свои мысли, вздрогнула от неожиданности.

В прихожую ворвалась соседка по площадке, Нина.

— Ой, вы что, не знаете? В Москву приехала Саманта Смит, представляете?

— А кто это? — спросили одновременно Вадим с Тонькой.

Нина скользнула заинтересованным потаенным взглядом по Вадиму. Тонька тоже заметила этот взгляд и нахмурилась.

— Ой, а я знаю, кто это! — пронзительно крикнула Ритка. — Это же та девочка из Америки, которая написала письмо Андропову! Я ее так люблю! Оказывается, она тоже боится атомной войны!

— Совсем, как ты, — ласково погладила я девочку по головке.

— Ну а как не бояться, — оправдывалась Ритка, — учительница в школе постоянно говорила, Штаты хотят на нас напасть.

— Ага, а им говорят, что мы хотим напасть, — покачал головой Вадим, — вот так пропаганда работает.

Нина опять бросила на Вадима взгляд, и тут же смущенно потупилась.

— Нина, познакомься, — важно, как взрослая, сказала Ритка, — это мой папа, а это его жена, теть Тоня.

— Приятно познакомиться, — хрипло выдавила соседка, — да я хотела вас пригласить посмотреть на приезд Саманты Смит, интересно же. Мне знающие люди рассказали, куда ее повезут. Хотелось бы хоть одним глазком, как говорится.

— Ой! — заверещала Ритка. — Увидеть Саманту Смит? Да вы что? Пойдемте! Ой! Такое увидеть!

Она уже влезла в свои босоножки, но я урезонила девчонку:

— Рита, ты хоть платье уличное надень. Неужели пойдешь в домашнем халате?

— А вы пойдете? — каким-то необычным низким голосом обратилась соседка к нам всем, при этом не сводя глаз с Вадима. Еще бы, такого красавца увидела!

— Мы не пойдем, — резко бросила Тонька и схватила Вадима под руку, — у нас своих дел полно.

Опасливо оглядываясь, она увела супруга на кухню, а я посмотрела на часы:

— Я тоже не могу, скоро Дима придет со службы. Но ты взрослый человек, присмотришь за нашей Риткой. Надеюсь, она в толпе не потеряется.

— Что ты, я ее от себя никуда не отпущу, — испуганно захлопала глазами Нина, а сама вытягивала шею в сторону кухни, где скрылся Вадим.

Ритка вернулась из своей комнаты в ситцевом голубом платьице и теперь с законным правом застегнула на ногах босоножки.

— Мама, а ты что, не идешь? — спросила она.

— Идите сами. Только смотри там, не потеряйся. Слушайся тетю Нину, хорошо?

— Хорошо, — послышался возглас уже из подъезда.

Мы опять сели за кухонный стол.

— Как же хорошо в Москве! — простонала Тонька. — Ну все события здесь! Там, на родине, только из газет да телевизора все узнаешь. А тут все новости из первых уст.

— Однако почему-то ты не захотела пойти, — с упреком молвил Вадим.

Тонька сердито на него зыркнула и открыла рот, чтобы что-то сказать.

Но тут заскрежетали ключи в замке, дверь хлопнула, и в прихожей появился Дима.

— О-о, привет! — помахал ему Вадим. — Ты уже со службы?

— Да, — Дима помахал в ответ и отправился в ванную.

— Дима, мы уже поужинали, — вскочила Тонька, — так что не помешаем.

— Да успокойтесь, никому вы не мешаете, — послушался его голос из ванной.

И все же гости деликатно переместились в зал, а мы с Димой сели вдвоем на кухне.

— Вадим нашел работу землекопом, а Тонька медсестрой в школе, — сообщила я безрадостно, — только жить они собираются у нас. До тех пор, пока им на работе квартиру не дадут.

Рука Димы, тянущаяся к хлебнице, заметно дрогнула. Может, даже от одного моего отчаянного взгляда.

— И когда им, интересно, дадут квартиру?

— Не знаю, — у меня нервы были уже на пределе, я всхлипнула, — Тонька вообще устроилась полулегально, по чужим документам. Понятно, что от школы ей никто ничего не даст. А Вадим рассчитывает получить жилплощадь быстро. Хотя я очень сомневаюсь, что он долго выдержит землекопом. Его однажды из водителей перевели в слесаря за пьянку, и то такая трагедия была. Чуть руки на себя не наложил. А тут землекопом.

Я тяжело вздохнула.

— Не мотай себе нервы из-за них, — Дима накрыл мою руку своей ладонью, а мне еще больше захотелось разреветься, — что-нибудь придумаем. Успокойся.

— Но что? — мой голос прозвучал как очередной всхлип. — Что мы можем придумать?

— Для начала успокойся, — повторил Дима и вдруг устало откинулся на стуле, — блин, мне еще в командировку ехать, черт бы ее побрал!

— Опять? — совсем уж расстроилась я. — А что за командировка, куда? И на сколько?

— Не то, чтобы командировка, — ответил он задумчиво, — надо сопровождать Федора Дмитриевича на охоту.

— На охоту?

Ко всякого рода проверкам я уже начала привыкать. Устиновский обожал ни с того, ни с сего, без всякого предупреждения, полететь в какую-нибудь часть со своей свитой и устроить там знатный шмон. А охота — что-то новенькое и непонятное.

— Да, в Белоруссию, в Беловежскую пущу.

— Неужели там разрешают охотиться? — не могла я поверить своим ушам.

— А почему нет? Брежнев со своей командой часто туда ездили. Вот и Федор Дмитриевич решил по старой памяти туда наведаться, так сказать, тряхнуть стариной.

— И когда же отъезд?

— Да скоро совсем. Зверяко вот вернется из Ленинграда…